Глава 188

Ли Янь, прекрасно слышавший весь этот дешевый спектакль одного актера, лишь устало потер переносицу и еле заметно усмехнулся. В этот момент телефон в его кармане снова завибрировал.«Ты где обосновался?» — писала Мэй Мэньцян.«В "Не забыть бы". Столик в углу, еда уже на подходе. Бери Чжу-Чжу и подтягивайтесь», — быстро набрал он ответ.«Принято», — прилетел лаконичный ответ.Вскоре официанты начали метать тарелки на столы. И к Ци Юньфэну принесли его дорогущую рыбу, и перед Ли Янем выставили дымящиеся, ароматные блюда домашней кухни. Ли Янь неспешно налил себе горячего чая из чайничка, сделал глоток и философски покачал головой.— Воистину, пути человеческие... — начал было он вслух, но фраза застряла у него в горле.Входная дверь кафе распахнулась, и на пороге появилась Цзян Инчжу. Ее короткая стрижка, спортивная фигура и невероятно свежее, сияющее лицо мгновенно приковали к себе взгляды половины зала. Она уверенным шагом направилась прямиком к столику Ли Яня и, не спрашивая разрешения, плюхнулась на стул напротив. Следом за ней, словно тень, грациозно скользнула Мэй Мэньцян — девушка совершенно иного, утонченного и аристократичного типа красоты. Теперь за столиком Ли Яня сидели две самые обсуждаемые красавицы школы.Мэй Мэньцян, не говоря ни слова, заботливо взяла чистые палочки и пиалу, ошпарила их кипятком из чайника и поставила перед Ли Янем. Ци Юньфэн, наблюдавший за этой сценой, поперхнулся куском своей дорогущей рыбы. Его глаза едва не вылезли из орбит. Он перевел бешеный взгляд на свою намалеванную Юньюнь, которая с чавканьем уплетала еду, даже не думая за ним ухаживать, и в его груди вспыхнул пожар черной зависти.— О, мы как раз вовремя! Только с пылу с жару! — радостно потерла руки Цзян Инчжу, стратегически выбирая стул, который стоял ближе всего к тарелке с обожаемой ею свининой с перцем.Ли Янь, наблюдая за ее хищными взглядами на мясо, внезапно хитро прищурился.— Чжу-Чжу, отложи-ка палочки на секунду. Разреши устроить тебе небольшой экзамен на сообразительность.— Отстань, а? — отмахнулась она, не отрывая взгляда от еды. — Дай человеку поесть спокойно!— Нет уж, отвечай. Представь ситуацию: я и эта тарелка со свининой с перцем одновременно падаем в бурную реку. Кого ты бросишься спасать первым?За соседним столиком Ци Юньфэн едва не подавился чаем. «Ну и кретин!» — злорадно подумал он. — «Задавать такие идиотские вопросы при девушках! Сейчас она точно пошлет его куда подальше!»— Что за тупой вопрос? — фыркнула Цзян Инчжу с таким видом, словно Ли Янь спросил, сколько будет дважды два. — Тебя, конечно же!У Ци Юньфэна отвисла челюсть. А Цзян Инчжу тем временем добила:— Если свинина упадет в реку, она же размокнет! Как ее потом есть? Испорченный продукт!Ее тон был настолько практичным и преисполненным презрения к человеческой глупости, что Ли Янь мысленно поставил ей высший балл за прагматизм. Диагноз «неизлечимая обжора» подтвердился окончательно.Мэй Мэньцян, элегантно подцепив кусочек овощей палочками, вступила в беседу с легкой, коварной улыбкой:— Ли Янь, ты неправильно ставишь вопрос. Нужно спрашивать так: перед тобой на столе идеальная свинина с перцем и связанный Ли Янь. Выбрать можно только одно. Что ты выберешь, Чжу-Чжу?— Ли Яня, без вариантов! — ни секунды не сомневаясь, выпалила Цзян Инчжу. Затем посмотрела на подругу с нескрываемым сожалением. — Мэн-Мэн, ты иногда бываешь такой несообразительной. Если я выберу Ли Яня, то потом заставлю его приготовить мне еще десять таких порций! Логика!Блестяще парировав обе словесные атаки, Цзян Инчжу с победоносным видом повернулась к Ли Яню и зловеще, по-злодейски рассмеялась:— Хе-хе-хе... А теперь мой ход! Отвечай, умник! Если я и твоя родная матушка будем тонуть в реке, кого ты кинешься спасать?!Цзян Инчжу выложила на стол абсолютный козырь, забралась на непробиваемую моральную возвышенность и нанесла удар в самое сердце, задав извечный философский вопрос, погубивший не одни отношения.Ли Янь, даже глазом не моргнув, меланхолично выдал:— Достану телефон и начну снимать видео для Доуинь. Миллион просмотров обеспечен.Под столом тут же мелькнули две стремительные тени, и Ли Янь получил два синхронных, болезненных удара по голеням.— За что?! — возмутился он, потирая ушибленные ноги. — Во-первых, ты отлично плаваешь. Во-вторых, моя мама тоже плавает, как рыба. И вообще, если уж на то пошло, это моя мама в детстве учила тебя держаться на воде! Чего мне еще делать в такой ситуации, кроме как снимать видосики для интернета?!Мэй Мэньцян, не выдержав, звонко, словно серебряный колокольчик, рассмеялась. Глядя на надувшуюся, словно мышь на крупу, Цзян Инчжу, она назидательно погрозила ей пальчиком:— Это называется: не рой яму другому, сама в нее попадешь. Чжу-Чжу, тебе до его коварства еще расти и расти.Немного помолчав, она вдруг загадочно блеснула глазами.— А знаешь, у меня есть вопрос поинтереснее. Слушай внимательно, Ли Янь. Представь, что ты стоишь в коридоре, и из моей комнаты, и из комнаты Чжу-Чжу одновременно раздаются...— Кхм-кхм! Какая прекрасная погода сегодня, не правда ли?! — Ли Янь внезапно и очень громко закашлялся, перебивая её на полуслове. Его лицо приобрело странный оттенок. — А давайте лучше есть! Хозяйка сегодня в честь праздника даже бесплатно закуску принесла. Замечательный вкус, просто пальчики оближешь!Он судорожно, словно спасаясь от верной смерти, попытался сменить тему, проклиная тот момент, когда его вообще дернуло начать эту игру в вопросы.Тем временем за соседним столиком атмосфера накалялась. Юньюнь, старательно надув губки, накрашенные розовой помадой, придвинулась поближе к Ци Юньфэну и томно, с придыханием произнесла:— Юньфэн, котик мой... А вот если бы я и твоя мамуля оказались в бурной реке, кого бы ты спас?Ци Юньфэн, застигнутый врасплох этим внезапным переходом от еды к экзистенциальным проблемам, растерянно моргнул.— Э-э-э... А ты разве умеешь плавать? — брякнул он.— Конечно нет, дурачок! — Юньюнь кокетливо хлопнула его по плечу.— Ну, тогда... тогда маму, наверное.Лицо Юньюнь мгновенно исказилось, вся ее томность слетела, как шелуха.— Что-о-о?! И почему это?! — взвизгнула она, привлекая внимание всего зала. — Ты что, совсем меня не любишь?! Я для тебя пустое место?!Ци Юньфэн, пытаясь спасти ситуацию, выпалил первое, что пришло в его паникующую голову:— Люблю, конечно люблю! Просто понимаешь... девушек может быть много, расстались — новую нашел! А вот мама на свете только одна, потеряешь — другую не купишь!Возникла мертвая, зловещая пауза.— Ах ты, скотина неблагодарная! Жлоб! — Юньюнь с грохотом вскочила со стула, швырнула смятую салфетку прямо в лицо опешившему Ци Юньфэну. — Жри свою дурацкую рыбу сам! Мы расстаемся! Видеть тебя не желаю!Гневно цокая каблуками, она пулей вылетела из ресторана. В глубине души она уже давно поняла, что хоть парень и при деньгах, но тратить их на нее особо не рвется. Так зачем терять время?Ци Юньфэн остался сидеть один, с открытым ртом, среди заставленного тарелками стола. Острое, леденящее чувство всепоглощающего одиночества навалилось на него. А когда с соседнего столика, где сидел Ли Янь в окружении красавиц, вновь донесся беззаботный, искренний смех, это чувство стало просто невыносимым.«Мам, ну спасибо тебе огромное! Удружила!» — мысленно взвыл он, проклиная всё на свете. Он потратил на эту фифу кучу денег, нервов, а взамен не получил даже жалкого поцелуя в щеку! И теперь всё пошло прахом!Стиснув зубы от обиды, он вскочил и с криком: «Юньюнь, подожди! Я всё объясню!» бросился вслед за беглянкой.Хозяйка ресторана, протиравшая стойку, увидев этот стремительный побег, бросила полотенце и с истошным воплем рванула за ним на улицу:— Эй, Ромео недоделанный! А за еду кто платить будет?! А ну стой!Цзян Инчжу, оторвавшись от тарелки, с любопытством проследила за этой трагикомичной сценой и ткнула в Ли Яня палочками для еды.— Вот видишь! Это всё из-за твоего дурацкого длинного языка! Разрушил чужую любовь! Карма тебя покарает.— Я-то тут при чем?! — возмутился Ли Янь, защищаясь. — Это вообще не мой вопрос был! Я про реку ни слова не говорил, это всё ты со своей мамой! Сама виновата!— Ты виноват! — парировала она.— Нет, ты!— Ты, ты, и еще раз ты!Завязалась яростная, по-детски глупая словесная перепалка, которая, впрочем, нисколько не мешала Мэй Мэньцян. Утонченная девушка не желала опускаться до участия в таких примитивных играх. Сохраняя стоическое молчание и легкую улыбку Моны Лизы, она методично и невозмутимо поглощала пищу. Сначала она грациозно утаскивала кусочек нежного мяса с тарелки Чжу-Чжу, затем, с не меньшим изяществом, подцепляла сочный кусок рыбы из тарелки Ли Яня, и лишь после этого съедала немного своих овощей. Этот идеально отлаженный, гармоничный цикл хищения чужой еды повторялся снова и снова, причем действовала она настолько ловко и незаметно, что спорящие ничего не замечали.

Ли Янь, прекрасно слышавший весь этот дешевый спектакль одного актера, лишь устало потер переносицу и еле заметно усмехнулся. В этот момент телефон в его кармане снова завибрировал.

«Ты где обосновался?» — писала Мэй Мэньцян.

«В "Не забыть бы". Столик в углу, еда уже на подходе. Бери Чжу-Чжу и подтягивайтесь», — быстро набрал он ответ.

«Принято», — прилетел лаконичный ответ.

Вскоре официанты начали метать тарелки на столы. И к Ци Юньфэну принесли его дорогущую рыбу, и перед Ли Янем выставили дымящиеся, ароматные блюда домашней кухни. Ли Янь неспешно налил себе горячего чая из чайничка, сделал глоток и философски покачал головой.

— Воистину, пути человеческие... — начал было он вслух, но фраза застряла у него в горле.

Входная дверь кафе распахнулась, и на пороге появилась Цзян Инчжу. Ее короткая стрижка, спортивная фигура и невероятно свежее, сияющее лицо мгновенно приковали к себе взгляды половины зала. Она уверенным шагом направилась прямиком к столику Ли Яня и, не спрашивая разрешения, плюхнулась на стул напротив. Следом за ней, словно тень, грациозно скользнула Мэй Мэньцян — девушка совершенно иного, утонченного и аристократичного типа красоты. Теперь за столиком Ли Яня сидели две самые обсуждаемые красавицы школы.

Мэй Мэньцян, не говоря ни слова, заботливо взяла чистые палочки и пиалу, ошпарила их кипятком из чайника и поставила перед Ли Янем. Ци Юньфэн, наблюдавший за этой сценой, поперхнулся куском своей дорогущей рыбы. Его глаза едва не вылезли из орбит. Он перевел бешеный взгляд на свою намалеванную Юньюнь, которая с чавканьем уплетала еду, даже не думая за ним ухаживать, и в его груди вспыхнул пожар черной зависти.

— О, мы как раз вовремя! Только с пылу с жару! — радостно потерла руки Цзян Инчжу, стратегически выбирая стул, который стоял ближе всего к тарелке с обожаемой ею свининой с перцем.

Ли Янь, наблюдая за ее хищными взглядами на мясо, внезапно хитро прищурился.

— Чжу-Чжу, отложи-ка палочки на секунду. Разреши устроить тебе небольшой экзамен на сообразительность.

— Отстань, а? — отмахнулась она, не отрывая взгляда от еды. — Дай человеку поесть спокойно!

— Нет уж, отвечай. Представь ситуацию: я и эта тарелка со свининой с перцем одновременно падаем в бурную реку. Кого ты бросишься спасать первым?

За соседним столиком Ци Юньфэн едва не подавился чаем. «Ну и кретин!» — злорадно подумал он. — «Задавать такие идиотские вопросы при девушках! Сейчас она точно пошлет его куда подальше!»

— Что за тупой вопрос? — фыркнула Цзян Инчжу с таким видом, словно Ли Янь спросил, сколько будет дважды два. — Тебя, конечно же!

У Ци Юньфэна отвисла челюсть. А Цзян Инчжу тем временем добила:

— Если свинина упадет в реку, она же размокнет! Как ее потом есть? Испорченный продукт!

Ее тон был настолько практичным и преисполненным презрения к человеческой глупости, что Ли Янь мысленно поставил ей высший балл за прагматизм. Диагноз «неизлечимая обжора» подтвердился окончательно.

Мэй Мэньцян, элегантно подцепив кусочек овощей палочками, вступила в беседу с легкой, коварной улыбкой:

— Ли Янь, ты неправильно ставишь вопрос. Нужно спрашивать так: перед тобой на столе идеальная свинина с перцем и связанный Ли Янь. Выбрать можно только одно. Что ты выберешь, Чжу-Чжу?

— Ли Яня, без вариантов! — ни секунды не сомневаясь, выпалила Цзян Инчжу. Затем посмотрела на подругу с нескрываемым сожалением. — Мэн-Мэн, ты иногда бываешь такой несообразительной. Если я выберу Ли Яня, то потом заставлю его приготовить мне еще десять таких порций! Логика!

Блестяще парировав обе словесные атаки, Цзян Инчжу с победоносным видом повернулась к Ли Яню и зловеще, по-злодейски рассмеялась:

— Хе-хе-хе... А теперь мой ход! Отвечай, умник! Если я и твоя родная матушка будем тонуть в реке, кого ты кинешься спасать?!

Цзян Инчжу выложила на стол абсолютный козырь, забралась на непробиваемую моральную возвышенность и нанесла удар в самое сердце, задав извечный философский вопрос, погубивший не одни отношения.

Ли Янь, даже глазом не моргнув, меланхолично выдал:

— Достану телефон и начну снимать видео для Доуинь. Миллион просмотров обеспечен.

Под столом тут же мелькнули две стремительные тени, и Ли Янь получил два синхронных, болезненных удара по голеням.

— За что?! — возмутился он, потирая ушибленные ноги. — Во-первых, ты отлично плаваешь. Во-вторых, моя мама тоже плавает, как рыба. И вообще, если уж на то пошло, это моя мама в детстве учила тебя держаться на воде! Чего мне еще делать в такой ситуации, кроме как снимать видосики для интернета?!

Мэй Мэньцян, не выдержав, звонко, словно серебряный колокольчик, рассмеялась. Глядя на надувшуюся, словно мышь на крупу, Цзян Инчжу, она назидательно погрозила ей пальчиком:

— Это называется: не рой яму другому, сама в нее попадешь. Чжу-Чжу, тебе до его коварства еще расти и расти.

Немного помолчав, она вдруг загадочно блеснула глазами.

— А знаешь, у меня есть вопрос поинтереснее. Слушай внимательно, Ли Янь. Представь, что ты стоишь в коридоре, и из моей комнаты, и из комнаты Чжу-Чжу одновременно раздаются...

— Кхм-кхм! Какая прекрасная погода сегодня, не правда ли?! — Ли Янь внезапно и очень громко закашлялся, перебивая её на полуслове. Его лицо приобрело странный оттенок. — А давайте лучше есть! Хозяйка сегодня в честь праздника даже бесплатно закуску принесла. Замечательный вкус, просто пальчики оближешь!

Он судорожно, словно спасаясь от верной смерти, попытался сменить тему, проклиная тот момент, когда его вообще дернуло начать эту игру в вопросы.

Тем временем за соседним столиком атмосфера накалялась. Юньюнь, старательно надув губки, накрашенные розовой помадой, придвинулась поближе к Ци Юньфэну и томно, с придыханием произнесла:

— Юньфэн, котик мой... А вот если бы я и твоя мамуля оказались в бурной реке, кого бы ты спас?

Ци Юньфэн, застигнутый врасплох этим внезапным переходом от еды к экзистенциальным проблемам, растерянно моргнул.

— Э-э-э... А ты разве умеешь плавать? — брякнул он.

— Конечно нет, дурачок! — Юньюнь кокетливо хлопнула его по плечу.

— Ну, тогда... тогда маму, наверное.

Лицо Юньюнь мгновенно исказилось, вся ее томность слетела, как шелуха.

— Что-о-о?! И почему это?! — взвизгнула она, привлекая внимание всего зала. — Ты что, совсем меня не любишь?! Я для тебя пустое место?!

Ци Юньфэн, пытаясь спасти ситуацию, выпалил первое, что пришло в его паникующую голову:

— Люблю, конечно люблю! Просто понимаешь... девушек может быть много, расстались — новую нашел! А вот мама на свете только одна, потеряешь — другую не купишь!

Возникла мертвая, зловещая пауза.

— Ах ты, скотина неблагодарная! Жлоб! — Юньюнь с грохотом вскочила со стула, швырнула смятую салфетку прямо в лицо опешившему Ци Юньфэну. — Жри свою дурацкую рыбу сам! Мы расстаемся! Видеть тебя не желаю!

Гневно цокая каблуками, она пулей вылетела из ресторана. В глубине души она уже давно поняла, что хоть парень и при деньгах, но тратить их на нее особо не рвется. Так зачем терять время?

Ци Юньфэн остался сидеть один, с открытым ртом, среди заставленного тарелками стола. Острое, леденящее чувство всепоглощающего одиночества навалилось на него. А когда с соседнего столика, где сидел Ли Янь в окружении красавиц, вновь донесся беззаботный, искренний смех, это чувство стало просто невыносимым.

«Мам, ну спасибо тебе огромное! Удружила!» — мысленно взвыл он, проклиная всё на свете. Он потратил на эту фифу кучу денег, нервов, а взамен не получил даже жалкого поцелуя в щеку! И теперь всё пошло прахом!

Стиснув зубы от обиды, он вскочил и с криком: «Юньюнь, подожди! Я всё объясню!» бросился вслед за беглянкой.

Хозяйка ресторана, протиравшая стойку, увидев этот стремительный побег, бросила полотенце и с истошным воплем рванула за ним на улицу:

— Эй, Ромео недоделанный! А за еду кто платить будет?! А ну стой!

Цзян Инчжу, оторвавшись от тарелки, с любопытством проследила за этой трагикомичной сценой и ткнула в Ли Яня палочками для еды.

— Вот видишь! Это всё из-за твоего дурацкого длинного языка! Разрушил чужую любовь! Карма тебя покарает.

— Я-то тут при чем?! — возмутился Ли Янь, защищаясь. — Это вообще не мой вопрос был! Я про реку ни слова не говорил, это всё ты со своей мамой! Сама виновата!

— Ты виноват! — парировала она.

— Нет, ты!

— Ты, ты, и еще раз ты!

Завязалась яростная, по-детски глупая словесная перепалка, которая, впрочем, нисколько не мешала Мэй Мэньцян. Утонченная девушка не желала опускаться до участия в таких примитивных играх. Сохраняя стоическое молчание и легкую улыбку Моны Лизы, она методично и невозмутимо поглощала пищу. Сначала она грациозно утаскивала кусочек нежного мяса с тарелки Чжу-Чжу, затем, с не меньшим изяществом, подцепляла сочный кусок рыбы из тарелки Ли Яня, и лишь после этого съедала немного своих овощей. Этот идеально отлаженный, гармоничный цикл хищения чужой еды повторялся снова и снова, причем действовала она настолько ловко и незаметно, что спорящие ничего не замечали.