Глава 117

Глава 94. Это называется «ценить искусство»Как только Божественное чувство подсказало Ли Яню, что сестры закончили обсуждать свои сокровенные тайны, он, вооружившись двумя свежекупленными палочками танхулу, повел Цзян Инчжу и Мэй Мэньцян обратно.— Сестрица Хуа, Ся-Ся, держите, — он с улыбкой протянул им сладости. — Ну, какие планы на остаток дня?— В праздники Цзянчэн забит до отказа, — отозвалась Хуа Нинся, облизывая сахарную глазурь. — Я хотела бы отвести Цзюньшу куда-нибудь, где народу поменьше.Мэй Мэньцян взглянула на небо, где облака медленно окрашивались в предзакатные тона.— Может, на набережную Цзянтянь? Вечером там будет световое шоу, а пока можно запустить змея.Мэньцян жила в Цзянчэне лишь наездами, поэтому не знала потаенных тихих уголков, но предложила место, которое было настолько огромным, что могло вместить всех желающих. Ну не может же весь город разом высыпать на один берег реки, верно?— Отличная идея! — хором поддержали остальные. Однако добравшись до набережной, Мэньцян поняла, как жестоко она ошибалась. Людей здесь было больше, чем килек в банке.— Ой... кажется, я выбрала не то место! — расстроенно пролепетала она.— Всё в порядке, Мэн-Мэн, — серьезно утешила её Хуа Цзюньшу, и такая длинная фраза из уст молчаливой красавицы заставила Мэньцян даже немного смутиться. — Куда бы мы ни пошли, в эти дни везде будет столпотворение.— Вот именно! — поддакнула Инчжу, уже вовсю озираясь в поисках лотка с воздушными змеями. — Главное — компания! О, вон там!Ли Янь повел их к пологой лестничной площадке, где вовсю резвились дети с родителями. У лотка со змеями как раз разгоралась нешуточная драма: семилетний карапуз с пунцовым лицом и полными слез глазами орал на всю набережную:— Не хочу другой! Хочу Спанч Боба! Слышите?! Только Спанч Боба-а-а!Родители в нерешительности мялись: художественные змеи стоили в несколько раз дороже обычных треугольников. Но тут в дело вмешалась Цзян Инчжу. Как истинная комсомолка, она не могла выносить подобных сцен. Одним величественным жестом она указала на товар:— Продавец! Спанч Боб, Патрик, Ультрамен, барашек Сиянъян и Красный Карась — мы берем всех!Рыдания мальчика мгновенно стихли. Он уставился на Инчжу глазами-блюдцами, размазывая слезы по щекам.— Сестрица... вы же взрослые. Разве взрослым можно играть в змеев?— Глупости! — отрезала Инчжу. — Во-первых, я несовершеннолетняя, а значит, ребенок. А во-вторых, змеев придумали взрослые, значит, это взрослая игрушка!— А можно мне...— Сестрица играет только с умными мальчиками. Ты в школе «пятерки» получаешь? — Инчжу прищурилась.— Ну... «четверки» тоже хорошие отметки, — замялся малец.— Старание — это хорошо. Но сестрица пошла гулять только когда сделала все уроки. А ты свои сделал?Мальчик «сломался». Шмыгнув носом, он обернулся к родителям, лица которых из багровых стали иссиня-черными.— Пошли! — рыкнул отец, хватая сына за руку. — Домой, учиться! Посмотри на старших, бестолочь!Ли Янь только вздохнул. Он так и знал, что Инчжу устроит «педагогический террор». Цзюньшу и Мэньцян неловко переглянулись, а Хуа Нинся была просто поражена — она-то думала, что такая егоза, как Инчжу, вряд ли дружит с учебниками.— Чжу-Чжу, ты такая молодец. Должно быть, на праздники задали прорву всего, а ты уже справилась, — похвалила она.— Ся-Ся, она просто дурит голову мелкому, — безжалостно разоблачил подругу Ли Янь, едва успев поймать Красного Карася, которого Инчжу со всей силы запустила ему в лицо.— Это самый уродливый змей! Для самого уродливого человека в мире!!Ли Янь лишь хмыкнул. Он отошел к самой кромке берега, поймал поток ветра и легким движением выпустил змея. Золотисто-красная рыба взмыла в небо, привлекая восхищенные взгляды прохожих.— Неплохо. А теперь смотрите, как надо! — Инчжу попыталась повторить маневр.Её Спанч Боб с глухим звуком шмякнулся об асфальт.Все прыснули со смеху.— Это не считается! Я просто не подготовилась! — Инчжу подняла змея, отряхнула его и снова размахнулась.Шлеп!Спанч Боб совершил очередное крутое пике в пыль.— Слабачка! Дай лучше я помогу, — Ли Янь, уже запустивший змея для Мэньцян, протянул руку.— Ни за что! Я сама! — Упрямство Инчжу не знало границ. Она вцепилась в леску и рванула вперед.На набережной было полно народа. Какие-то бездельники, завидев бегущую красавицу, начали намеренно преграждать ей путь, надеясь на «случайное» столкновение. Ли Янь нахмурился. Его Божественное чувство мягко разошлось во все стороны, неся в себе едва уловимое, но властное давление. В радиусе десяти метров люди невольно начали расступаться, чувствуя необъяснимую тревогу.Те самые бездельники вдруг споткнулись на ровном месте, потеряли равновесие и... под изумленные вздохи толпы рухнули друг другу в объятия, соприкоснувшись губами.Пока толпа глумилась над новоиспеченной «парочкой», путь Инчжу стал свободен.— У-ху! Взлетел! — её радостный крик заставил многих обернуться. Началось веселое соревнование, в которое постепенно втянулась даже Хуа Нинся. Поначалу она стеснялась, но азарт взял свое.Когда на город опустились сумерки, змеи были торжественно подарены пробегавшим мимо детям, и компания переместилась к мосту через Янцзы.Весь мост и оба берега вспыхнули миллионами огней. Свет переливался в темных водах реки, а в высоком ночном небе расцветали бутоны фейерверков.— Давайте сфотографируемся! — Ли Янь достал телефон.— О да! — дружно поддержали девушки.Место было людное, так что Хуа Нинся взяла на себя роль фотографа. Сначала она сняла Ли Яня с Инчжу, потом с Мэньцян, потом с Цзюньшу... Нинся начала что-то подозревать. Почему это в каждом кадре неизменно мелькает одна и та же физиономия?!Она сделала общее фото трех красавиц. Глядя на то, как искренне они улыбаются друг другу, Нинся успокоилась. «Наверное, я просто напридумывала лишнего. Была бы это пара — была бы одна девушка. Были бы две — была бы драма. А тут их трое, и все дружат. Просто друзья!»Но когда девушки начали по очереди позировать, облепив Ли Яня со всех сторон, мир Нинся окончательно рухнул.«Нет, это не я напридумывала. Это с ними что-то не так!!»Да что там Нинся — случайные туристы застывали с открытыми ртами, забыв про свои селфи. Они смотрели на Ли Яня, который, как султан, был окружен тремя нимфами, и в их головах бился один-единственный вопрос: «Да как так-то?! Почему не я?!»— Ну что, закончили? У меня уже руки затекли, — проворчала Нинся спустя пятнадцать минут.— Да, спасибо, сестрица Ся-Ся.Ли Янь подошел забрать телефон, и тут Нинся, не удержавшись, коварно спросила:— Молодой хозяин, а скажи-ка нам... кто из этих троих самая красивая?Три пары глаз мгновенно впились в Ли Яня. Воздух вокруг него, казалось, наэлектризовался. Ли Янь посмотрел на Нинся — вот она, смелость наемного работника!Он театрально задумался, потирая подбородок.— Они все прекрасны. Нельзя сравнивать весенние цветы с осенней луной.— Ой, фу-у! — фыркнула Нинся, а Инчжу с подругами лишь разочарованно вздохнули.— Но! — Ли Янь поднял палец вверх. Все затаили дыхание. — Какими бы красивыми они ни были, им всё равно далеко до меня. Ся-Ся, я не хвастаюсь, но если я надену женское платье, я стану первой красавицей Поднебесной. Красотой, способной губить города и страны!— ... — Нинся на мгновение потеряла дар речи от такой запредельной наглости. — У меня нет слов. Просто нет слов.Инчжу, чьё лицо перекосило от смеси смеха и возмущения, шагнула вперед и со всей дури хлопнула его по плечу:— Красавица он, посмотрите на него! А ну, надевай платье, сравним, раз такой смелый!— Нельзя. Это было бы слишком жестоко по отношению к тебе.— Да ты просто треплешься! Покажи хоть одно фото!— Зачем фото? Просто смотри на моё лицо и представляй...Инчжу честно пялилась на него несколько секунд, а потом демонстративно отвернулась и пропела противным голосом:— Ну-у, так себе... Я вообще в мужской красоте не разбираюсь, просто обычно люди не такие симпатичные, как я-я!— Пха-ха! — Цзюньшу и Мэньцян не выдержали и расхохотались.Ли Янь, довольный тем, что мастерски перевел тему, махнул рукой в сторону города:— Идемте ужинать. Кто проголодался?Инчжу была первой в очереди. Ради еды она была готова простить даже его «божественную красоту».Они отправились в ресторан при отеле «Циньтай». Место было изысканным: приглушенный свет, живая скрипка, атмосфера утонченного романтизма. То, что так любят девушки.— Тебе просто нравится смотреть на ту скрипачку, — прошептала Инчжу, кивая на сцену.— Как ты можешь так говорить? Это называется «ценить искусство»! — Ли Янь сделал максимально благородное лицо. — При чем тут девушка? Я на неё даже не смотрю!Пока Инчжу обсуждала с Мэньцян интерьер и репертуар музыкантов («Слушайте, а этот мотив мне что-то напоминает... О, это же из новостей по центральному ТВ!»), Ли Янь решил вопрос с ночлегом. Отель находился всего в паре километров от места завтрашнего музыкального фестиваля, так что он снял три номера.Один для себя, по одному на каждую пару девушек.Но перед тем как лечь спать, он постучал в дверь к сестрам Хуа.

Глава 94. Это называется «ценить искусство»

Как только Божественное чувство подсказало Ли Яню, что сестры закончили обсуждать свои сокровенные тайны, он, вооружившись двумя свежекупленными палочками танхулу, повел Цзян Инчжу и Мэй Мэньцян обратно.

— Сестрица Хуа, Ся-Ся, держите, — он с улыбкой протянул им сладости. — Ну, какие планы на остаток дня?

— В праздники Цзянчэн забит до отказа, — отозвалась Хуа Нинся, облизывая сахарную глазурь. — Я хотела бы отвести Цзюньшу куда-нибудь, где народу поменьше.

Мэй Мэньцян взглянула на небо, где облака медленно окрашивались в предзакатные тона.

— Может, на набережную Цзянтянь? Вечером там будет световое шоу, а пока можно запустить змея.

Мэньцян жила в Цзянчэне лишь наездами, поэтому не знала потаенных тихих уголков, но предложила место, которое было настолько огромным, что могло вместить всех желающих. Ну не может же весь город разом высыпать на один берег реки, верно?

— Отличная идея! — хором поддержали остальные. Однако добравшись до набережной, Мэньцян поняла, как жестоко она ошибалась. Людей здесь было больше, чем килек в банке.

— Ой... кажется, я выбрала не то место! — расстроенно пролепетала она.

— Всё в порядке, Мэн-Мэн, — серьезно утешила её Хуа Цзюньшу, и такая длинная фраза из уст молчаливой красавицы заставила Мэньцян даже немного смутиться. — Куда бы мы ни пошли, в эти дни везде будет столпотворение.

— Вот именно! — поддакнула Инчжу, уже вовсю озираясь в поисках лотка с воздушными змеями. — Главное — компания! О, вон там!

Ли Янь повел их к пологой лестничной площадке, где вовсю резвились дети с родителями. У лотка со змеями как раз разгоралась нешуточная драма: семилетний карапуз с пунцовым лицом и полными слез глазами орал на всю набережную:

— Не хочу другой! Хочу Спанч Боба! Слышите?! Только Спанч Боба-а-а!

Родители в нерешительности мялись: художественные змеи стоили в несколько раз дороже обычных треугольников. Но тут в дело вмешалась Цзян Инчжу. Как истинная комсомолка, она не могла выносить подобных сцен. Одним величественным жестом она указала на товар:

— Продавец! Спанч Боб, Патрик, Ультрамен, барашек Сиянъян и Красный Карась — мы берем всех!

Рыдания мальчика мгновенно стихли. Он уставился на Инчжу глазами-блюдцами, размазывая слезы по щекам.

— Сестрица... вы же взрослые. Разве взрослым можно играть в змеев?

— Глупости! — отрезала Инчжу. — Во-первых, я несовершеннолетняя, а значит, ребенок. А во-вторых, змеев придумали взрослые, значит, это взрослая игрушка!

— А можно мне...

— Сестрица играет только с умными мальчиками. Ты в школе «пятерки» получаешь? — Инчжу прищурилась.

— Ну... «четверки» тоже хорошие отметки, — замялся малец.

— Старание — это хорошо. Но сестрица пошла гулять только когда сделала все уроки. А ты свои сделал?

Мальчик «сломался». Шмыгнув носом, он обернулся к родителям, лица которых из багровых стали иссиня-черными.

— Пошли! — рыкнул отец, хватая сына за руку. — Домой, учиться! Посмотри на старших, бестолочь!

Ли Янь только вздохнул. Он так и знал, что Инчжу устроит «педагогический террор». Цзюньшу и Мэньцян неловко переглянулись, а Хуа Нинся была просто поражена — она-то думала, что такая егоза, как Инчжу, вряд ли дружит с учебниками.

— Чжу-Чжу, ты такая молодец. Должно быть, на праздники задали прорву всего, а ты уже справилась, — похвалила она.

— Ся-Ся, она просто дурит голову мелкому, — безжалостно разоблачил подругу Ли Янь, едва успев поймать Красного Карася, которого Инчжу со всей силы запустила ему в лицо.

— Это самый уродливый змей! Для самого уродливого человека в мире!!

Ли Янь лишь хмыкнул. Он отошел к самой кромке берега, поймал поток ветра и легким движением выпустил змея. Золотисто-красная рыба взмыла в небо, привлекая восхищенные взгляды прохожих.

— Неплохо. А теперь смотрите, как надо! — Инчжу попыталась повторить маневр.

Её Спанч Боб с глухим звуком шмякнулся об асфальт.

Все прыснули со смеху.

— Это не считается! Я просто не подготовилась! — Инчжу подняла змея, отряхнула его и снова размахнулась.Шлеп!

Спанч Боб совершил очередное крутое пике в пыль.

— Слабачка! Дай лучше я помогу, — Ли Янь, уже запустивший змея для Мэньцян, протянул руку.

— Ни за что! Я сама! — Упрямство Инчжу не знало границ. Она вцепилась в леску и рванула вперед.

На набережной было полно народа. Какие-то бездельники, завидев бегущую красавицу, начали намеренно преграждать ей путь, надеясь на «случайное» столкновение. Ли Янь нахмурился. Его Божественное чувство мягко разошлось во все стороны, неся в себе едва уловимое, но властное давление. В радиусе десяти метров люди невольно начали расступаться, чувствуя необъяснимую тревогу.

Те самые бездельники вдруг споткнулись на ровном месте, потеряли равновесие и... под изумленные вздохи толпы рухнули друг другу в объятия, соприкоснувшись губами.

Пока толпа глумилась над новоиспеченной «парочкой», путь Инчжу стал свободен.

— У-ху! Взлетел! — её радостный крик заставил многих обернуться. Началось веселое соревнование, в которое постепенно втянулась даже Хуа Нинся. Поначалу она стеснялась, но азарт взял свое.

Когда на город опустились сумерки, змеи были торжественно подарены пробегавшим мимо детям, и компания переместилась к мосту через Янцзы.

Весь мост и оба берега вспыхнули миллионами огней. Свет переливался в темных водах реки, а в высоком ночном небе расцветали бутоны фейерверков.

— Давайте сфотографируемся! — Ли Янь достал телефон.

— О да! — дружно поддержали девушки.

Место было людное, так что Хуа Нинся взяла на себя роль фотографа. Сначала она сняла Ли Яня с Инчжу, потом с Мэньцян, потом с Цзюньшу... Нинся начала что-то подозревать. Почему это в каждом кадре неизменно мелькает одна и та же физиономия?!

Она сделала общее фото трех красавиц. Глядя на то, как искренне они улыбаются друг другу, Нинся успокоилась. «Наверное, я просто напридумывала лишнего. Была бы это пара — была бы одна девушка. Были бы две — была бы драма. А тут их трое, и все дружат. Просто друзья!»

Но когда девушки начали по очереди позировать, облепив Ли Яня со всех сторон, мир Нинся окончательно рухнул.

«Нет, это не я напридумывала. Это с ними что-то не так!!»

Да что там Нинся — случайные туристы застывали с открытыми ртами, забыв про свои селфи. Они смотрели на Ли Яня, который, как султан, был окружен тремя нимфами, и в их головах бился один-единственный вопрос: «Да как так-то?! Почему не я?!»

— Ну что, закончили? У меня уже руки затекли, — проворчала Нинся спустя пятнадцать минут.

— Да, спасибо, сестрица Ся-Ся.

Ли Янь подошел забрать телефон, и тут Нинся, не удержавшись, коварно спросила:

— Молодой хозяин, а скажи-ка нам... кто из этих троих самая красивая?

Три пары глаз мгновенно впились в Ли Яня. Воздух вокруг него, казалось, наэлектризовался. Ли Янь посмотрел на Нинся — вот она, смелость наемного работника!

Он театрально задумался, потирая подбородок.

— Они все прекрасны. Нельзя сравнивать весенние цветы с осенней луной.

— Ой, фу-у! — фыркнула Нинся, а Инчжу с подругами лишь разочарованно вздохнули.

— Но! — Ли Янь поднял палец вверх. Все затаили дыхание. — Какими бы красивыми они ни были, им всё равно далеко до меня. Ся-Ся, я не хвастаюсь, но если я надену женское платье, я стану первой красавицей Поднебесной. Красотой, способной губить города и страны!

— ... — Нинся на мгновение потеряла дар речи от такой запредельной наглости. — У меня нет слов. Просто нет слов.

Инчжу, чьё лицо перекосило от смеси смеха и возмущения, шагнула вперед и со всей дури хлопнула его по плечу:

— Красавица он, посмотрите на него! А ну, надевай платье, сравним, раз такой смелый!

— Нельзя. Это было бы слишком жестоко по отношению к тебе.

— Да ты просто треплешься! Покажи хоть одно фото!

— Зачем фото? Просто смотри на моё лицо и представляй...

Инчжу честно пялилась на него несколько секунд, а потом демонстративно отвернулась и пропела противным голосом:

— Ну-у, так себе... Я вообще в мужской красоте не разбираюсь, просто обычно люди не такие симпатичные, как я-я!

— Пха-ха! — Цзюньшу и Мэньцян не выдержали и расхохотались.

Ли Янь, довольный тем, что мастерски перевел тему, махнул рукой в сторону города:

— Идемте ужинать. Кто проголодался?

Инчжу была первой в очереди. Ради еды она была готова простить даже его «божественную красоту».

Они отправились в ресторан при отеле «Циньтай». Место было изысканным: приглушенный свет, живая скрипка, атмосфера утонченного романтизма. То, что так любят девушки.

— Тебе просто нравится смотреть на ту скрипачку, — прошептала Инчжу, кивая на сцену.

— Как ты можешь так говорить? Это называется «ценить искусство»! — Ли Янь сделал максимально благородное лицо. — При чем тут девушка? Я на неё даже не смотрю!

Пока Инчжу обсуждала с Мэньцян интерьер и репертуар музыкантов («Слушайте, а этот мотив мне что-то напоминает... О, это же из новостей по центральному ТВ!»), Ли Янь решил вопрос с ночлегом. Отель находился всего в паре километров от места завтрашнего музыкального фестиваля, так что он снял три номера.

Один для себя, по одному на каждую пару девушек.

Но перед тем как лечь спать, он постучал в дверь к сестрам Хуа.