Все выходные Чэнь Ваньтин провела в палате Чэнь Аня. Она безутешно смотрела на мужчину, подключенного к аппарату искусственного дыхания, и слезы ее лились непрерывным потоком. Его дыхание было настолько слабым, что казалось, жизнь в нем угасает с каждой секундой — он мог умереть в любой момент.
Все выходные Чэнь Ваньтин провела в палате Чэнь Аня. Она безутешно смотрела на мужчину, подключенного к аппарату искусственного дыхания, и слезы ее лились непрерывным потоком. Его дыхание было настолько слабым, что казалось, жизнь в нем угасает с каждой секундой — он мог умереть в любой момент.
Старшая медсестра, наблюдавшая за этой картиной, недоумевала: чем же так притягивает женщин этот Чэнь Ань? Мало того, что его жена — писаная красавица и держится с невероятным достоинством, так он, даже подцепив такую жуткую заразу, умудряется влюблять в себя молодых девчонок. Сначала Ци Сяоюй, теперь вот эта Чэнь Ваньтин — обе готовы ради него на всё. Не иначе как в прошлой жизни он спас вселенную.
Старшая медсестра, наблюдавшая за этой картиной, недоумевала: чем же так притягивает женщин этот Чэнь Ань? Мало того, что его жена — писаная красавица и держится с невероятным достоинством, так он, даже подцепив такую жуткую заразу, умудряется влюблять в себя молодых девчонок. Сначала Ци Сяоюй, теперь вот эта Чэнь Ваньтин — обе готовы ради него на всё. Не иначе как в прошлой жизни он спас вселенную.
Вечером пришла Тан Жосюань. Увидев дежурившую у постели мужа Ваньтин, она мгновенно помрачнела.
Вечером пришла Тан Жосюань. Увидев дежурившую у постели мужа Ваньтин, она мгновенно помрачнела.
Ваньтин торопливо вытерла слезы и спросила:
Ваньтин торопливо вытерла слезы и спросила:
— Зачем ты пришла?
— Зачем ты пришла?
Тан Жосюань окинула ее пренебрежительным взглядом:
Тан Жосюань окинула ее пренебрежительным взглядом:
— Чэнь Ань — мой законный муж. С чего это я должна отчитываться перед тобой, навещая его? А вот твое присутствие здесь вызывает вопросы. Вы с моим мужем никто друг другу. Не кажется ли тебе, что ты переходишь все границы? Лезть в чужую семью и строить из себя любовницу аморально. Ты позоришь не только себя.
— Чэнь Ань — мой законный муж. С чего это я должна отчитываться перед тобой, навещая его? А вот твое присутствие здесь вызывает вопросы. Вы с моим мужем никто друг другу. Не кажется ли тебе, что ты переходишь все границы? Лезть в чужую семью и строить из себя любовницу аморально. Ты позоришь не только себя.
— Ах ты... Да Чэнь Ань все равно с тобой разведется!
— Ах ты... Да Чэнь Ань все равно с тобой разведется!
— Разведется? — Тан Жосюань усмехнулась. — Это с какой стати? Он тебе это пообещал? Что ж, вынуждена тебя разочаровать: я согласия на развод не дам. Напротив, я жду, когда он пойдет на поправку. Мы планируем завести ребенка и жить долго и счастливо. Так что, милочка, тебе тут ничего не светит. Закатай губу.
— Разведется? — Тан Жосюань усмехнулась. — Это с какой стати? Он тебе это пообещал? Что ж, вынуждена тебя разочаровать: я согласия на развод не дам. Напротив, я жду, когда он пойдет на поправку. Мы планируем завести ребенка и жить долго и счастливо. Так что, милочка, тебе тут ничего не светит. Закатай губу.
— Мечтать не вредно! Будь я на его месте, я бы ни дня с тобой не осталась после выздоровления! Только развод! Да, Чэнь Ань болен, но чем он беспомощнее, тем тоньше чувствует отношение к себе. Он всё понимает! Посмотри на себя: разве в тебе есть хоть капля заботы? Разве ты хоть раз помолилась за него? Ты недостойна быть его женой!
— Мечтать не вредно! Будь я на его месте, я бы ни дня с тобой не осталась после выздоровления! Только развод! Да, Чэнь Ань болен, но чем он беспомощнее, тем тоньше чувствует отношение к себе. Он всё понимает! Посмотри на себя: разве в тебе есть хоть капля заботы? Разве ты хоть раз помолилась за него? Ты недостойна быть его женой!
Тан Жосюань глубоко нахмурилась. Она подошла ближе к постели и уставилась на погруженного в забытье Чэнь Аня.
Тан Жосюань глубоко нахмурилась. Она подошла ближе к постели и уставилась на погруженного в забытье Чэнь Аня.
«Тебе сейчас, должно быть, очень больно, — тихо, почти про себя пробормотала она. — Как твоя жена, я обязана прекратить эти мучения»
«Тебе сейчас, должно быть, очень больно, — тихо, почти про себя пробормотала она. — Как твоя жена, я обязана прекратить эти мучения»
Она обернулась к Ваньтин и протянула руку:
Она обернулась к Ваньтин и протянула руку:
— Давай сыграем. Камень, ножницы, бумага.
— Давай сыграем. Камень, ножницы, бумага.
— Что за детские глупости? — фыркнула Ваньтин.
— Что за детские глупости? — фыркнула Ваньтин.
— Если выиграешь — он твой.
— Если выиграешь — он твой.
Ваньтин мгновенно подобралась, ее глаза лихорадочно блеснули:
Ваньтин мгновенно подобралась, ее глаза лихорадочно блеснули:
— Ты говоришь серьезно? Тогда давай! Я точно тебя выиграю.
— Ты говоришь серьезно? Тогда давай! Я точно тебя выиграю.
Тан Жосюань, однако, не спешила. С ледяным спокойствием она добавила:
Тан Жосюань, однако, не спешила. С ледяным спокойствием она добавила:
— Тот, кто проиграет, выдернет вон ту трубку. — Она указала на кислородный шланг, тянущийся от аппарата ИВЛ.
— Тот, кто проиграет, выдернет вон ту трубку. — Она указала на кислородный шланг, тянущийся от аппарата ИВЛ.
— Ты... ты совсем с ума сошла?!
— Ты... ты совсем с ума сошла?!
Ваньтин похолодела от ужаса. Она осознала, в какую опасную ловушку ее едва не заманила эта женщина: ведь при любом исходе Чэнь Ань был обречен на смерть! Дрожащими пальцами она нажала на кнопку вызова медсестры и одновременно набрала номер отца:
Ваньтин похолодела от ужаса. Она осознала, в какую опасную ловушку ее едва не заманила эта женщина: ведь при любом исходе Чэнь Ань был обречен на смерть! Дрожащими пальцами она нажала на кнопку вызова медсестры и одновременно набрала номер отца:
— Папа! Срочно приезжай в больницу! Тан Жосюань хочет убить Чэнь Аня, она собралась отключить аппарат! Да... да, я ни за что не позволю ей это сделать!
— Папа! Срочно приезжай в больницу! Тан Жосюань хочет убить Чэнь Аня, она собралась отключить аппарат! Да... да, я ни за что не позволю ей это сделать!
Сбросив вызов, она заслонила собой кровать и уставилась на соперницу диким, затравленным взглядом:
Сбросив вызов, она заслонила собой кровать и уставилась на соперницу диким, затравленным взглядом:
— Только попробуй подойти к нему! Мой отец уже вызывает полицию!
— Только попробуй подойти к нему! Мой отец уже вызывает полицию!
— Надо же, как легко тебя напугать. Это была всего лишь шутка, — холодно отозвалась Тан Жосюань.
— Надо же, как легко тебя напугать. Это была всего лишь шутка, — холодно отозвалась Тан Жосюань.
— В каждой шутке есть доля правды! Для тебя болезнь Чэнь Аня — несмываемое клеймо. Она портит твою репутацию, ломает карьеру, поэтому ты спишь и видишь, как бы он поскорее сдох! Я разговаривала с твоими родителями. Они тоже мечтают выдать тебя за другого, но ты упрямишься. Тебе просто нужно использовать его до конца! Пока ты не выжмешь из него все до последней капли, ты не согласишься на развод!
— В каждой шутке есть доля правды! Для тебя болезнь Чэнь Аня — несмываемое клеймо. Она портит твою репутацию, ломает карьеру, поэтому ты спишь и видишь, как бы он поскорее сдох! Я разговаривала с твоими родителями. Они тоже мечтают выдать тебя за другого, но ты упрямишься. Тебе просто нужно использовать его до конца! Пока ты не выжмешь из него все до последней капли, ты не согласишься на развод!
В палату стремительно вошла заведующая отделением Гун Юэ. Ваньтин тут же подбежала к ней, указывая пальцем на Жосюань:
В палату стремительно вошла заведующая отделением Гун Юэ. Ваньтин тут же подбежала к ней, указывая пальцем на Жосюань:
— Доктор Гун, она хотела отключить аппарат ИВЛ! Она хочет его убить!
— Доктор Гун, она хотела отключить аппарат ИВЛ! Она хочет его убить!
Гун Юэ опешила от услышанного. Скомандовав дежурным медсестрам не спускать глаз с палаты, она сухо попросила Тан Жосюань пройти в ее кабинет.
Гун Юэ опешила от услышанного. Скомандовав дежурным медсестрам не спускать глаз с палаты, она сухо попросила Тан Жосюань пройти в ее кабинет.
— Директор Тан, позвольте мне прояснить одну вещь, — строго произнесла заведующая, как только за ними закрылась дверь. — В нашей больнице недопустимы подобные разговоры. Мы боремся за жизнь каждого пациента до самой последней секунды. Если вы еще раз позволите себе нечто подобное, я лично вызову полицию, и объясняться вы будете уже с ними. И во-вторых, не стоит ставить на муже крест. Состояние инженера Чэня далеко не столь безнадежно, как вам кажется. Он придет в себя. Не нужно брать на душу такой грех под предлогом того, что вы не справляетесь с давлением.
— Директор Тан, позвольте мне прояснить одну вещь, — строго произнесла заведующая, как только за ними закрылась дверь. — В нашей больнице недопустимы подобные разговоры. Мы боремся за жизнь каждого пациента до самой последней секунды. Если вы еще раз позволите себе нечто подобное, я лично вызову полицию, и объясняться вы будете уже с ними. И во-вторых, не стоит ставить на муже крест. Состояние инженера Чэня далеко не столь безнадежно, как вам кажется. Он придет в себя. Не нужно брать на душу такой грех под предлогом того, что вы не справляетесь с давлением.
— Да откуда вам знать, как он страдает?! — у Тан Жосюань задрожал голос. — Никто из вас не понимает! А я чувствую... чувствую, в каком аду он сейчас находится! Вы не знали его здоровым. Вы не представляете, каким невероятным человеком он был! А теперь он превратился в это... Ни жив, ни мертв, ни человек, ни призрак...
— Да откуда вам знать, как он страдает?! — у Тан Жосюань задрожал голос. — Никто из вас не понимает! А я чувствую... чувствую, в каком аду он сейчас находится! Вы не знали его здоровым. Вы не представляете, каким невероятным человеком он был! А теперь он превратился в это... Ни жив, ни мертв, ни человек, ни призрак...
У нее защипало в носу, и по щекам покатились слезы. Не желая показывать свою слабость, она резко развернулась и выбежала из кабинета.
У нее защипало в носу, и по щекам покатились слезы. Не желая показывать свою слабость, она резко развернулась и выбежала из кабинета.
Гун Юэ посмотрела ей вслед, тихо вздохнув.
Гун Юэ посмотрела ей вслед, тихо вздохнув.
«А разве сейчас он так плох?»
«А разве сейчас он так плох?»
Вернувшись в палату, заведующая по настоянию Чэнь Ваньтин и ее подоспевших родственников распорядилась перевести Чэнь Аня в отделение интенсивной терапии под усиленное наблюдение.
Вернувшись в палату, заведующая по настоянию Чэнь Ваньтин и ее подоспевших родственников распорядилась перевести Чэнь Аня в отделение интенсивной терапии под усиленное наблюдение.
Чуть позже в больницу пришла Сюй Айай. Она хотела проведать Чэнь Аня, но палата оказалась пуста. Санитар деловито собирал его личные вещи. Внутри у Сюй Айай всё похолодело от дурного предчувствия.
Чуть позже в больницу пришла Сюй Айай. Она хотела проведать Чэнь Аня, но палата оказалась пуста. Санитар деловито собирал его личные вещи. Внутри у Сюй Айай всё похолодело от дурного предчувствия.
— Скажите... этот пациент... он умер? — спросила она дрогнувшим голосом.
— Скажите... этот пациент... он умер? — спросила она дрогнувшим голосом.
— Да нет, вроде жив, — безучастно отозвался санитар. — Его просто перевели в реанимационный бокс под спецнаблюдение. Заведующая велела собрать вещи и сложить на склад, выбрасывать ничего не просили.
— Да нет, вроде жив, — безучастно отозвался санитар. — Его просто перевели в реанимационный бокс под спецнаблюдение. Заведующая велела собрать вещи и сложить на склад, выбрасывать ничего не просили.
«Интенсивная терапия?»
«Интенсивная терапия?»
Сюй Айай нахмурилась и зябко обхватила себя руками за плечи. Спустя минуту она тихо прошептала:
Сюй Айай нахмурилась и зябко обхватила себя руками за плечи. Спустя минуту она тихо прошептала:
«Только бы ты выкарабкался...»
«Только бы ты выкарабкался...»
***
***
Прошла еще неделя. Чэнь Ань медленно пришел в себя. Лицо закрывала кислородная маска, из-за которой он не мог издать ни звука. В палате никого не было. Собрав остатки сил, он прикрыл веки и вскоре снова погрузился в глубокий сон.
Прошла еще неделя. Чэнь Ань медленно пришел в себя. Лицо закрывала кислородная маска, из-за которой он не мог издать ни звука. В палате никого не было. Собрав остатки сил, он прикрыл веки и вскоре снова погрузился в глубокий сон.
На следующий день во время обхода в палату заглянула Гун Юэ. Сверившись с показаниями приборов, она с изумлением увидела, что Чэнь Ань открыл глаза и слабо, но вполне осознанно показал ей большой палец. Доктор просияла от радости.
На следующий день во время обхода в палату заглянула Гун Юэ. Сверившись с показаниями приборов, она с изумлением увидела, что Чэнь Ань открыл глаза и слабо, но вполне осознанно показал ей большой палец. Доктор просияла от радости.
После короткого осмотра и нескольких манипуляций с аппаратурой Чэнь Аня наконец отключили от приборов жизнеобеспечения.
После короткого осмотра и нескольких манипуляций с аппаратурой Чэнь Аня наконец отключили от приборов жизнеобеспечения.
Он с трудом приподнял руку, осмотрел предплечье и заметил, что жуткая сыпь почти полностью сошла.
Он с трудом приподнял руку, осмотрел предплечье и заметил, что жуткая сыпь почти полностью сошла.
— На теле тоже ничего не осталось, — улыбнулась Гун Юэ. — Похоже, этот курс терапии сотворил маленькое чудо. Чэнь Ань, я повторю то, что говорила раньше: пока в твоем сердце живет надежда, жизнь найдет выход.
— На теле тоже ничего не осталось, — улыбнулась Гун Юэ. — Похоже, этот курс терапии сотворил маленькое чудо. Чэнь Ань, я повторю то, что говорила раньше: пока в твоем сердце живет надежда, жизнь найдет выход.
— Спасибо вам... доктор, — хрипло выдавил Чэнь Ань. Его связки еще не восстановились, и голос звучал пугающе чуждо.
— Спасибо вам... доктор, — хрипло выдавил Чэнь Ань. Его связки еще не восстановились, и голос звучал пугающе чуждо.
Ближе к полудню его перевели обратно в обычную одноместную палату, где его уже преданно ждала Чэнь Ваньтин.
Ближе к полудню его перевели обратно в обычную одноместную палату, где его уже преданно ждала Чэнь Ваньтин.
Увидев его в сознании, она расплакалась от счастья:
Увидев его в сознании, она расплакалась от счастья:
— Лао Чэнь! Слава богу, ты выкарабкался! Как же я рада!
— Лао Чэнь! Слава богу, ты выкарабкался! Как же я рада!
Лао Чэнь... Чэнь Ань мысленно вздохнул.
Лао Чэнь... Чэнь Ань мысленно вздохнул.
— Какой я тебе «Лао Чэнь»? Зови братом, — беззлобно проворчал он. — Сообщи профессору и шиму, что мне гораздо лучше.
— Какой я тебе «Лао Чэнь»? Зови братом, — беззлобно проворчал он. — Сообщи профессору и шиму, что мне гораздо лучше.
Он уже успел мельком взглянуть на результаты последних анализов, и они действительно внушали оптимизм. Особенно радовал показатель лимфоцитов CD4 — он подскочил почти до двухсот единиц. Не будь его тело столь истощено, он бы прямо сейчас потребовал выписку.
Он уже успел мельком взглянуть на результаты последних анализов, и они действительно внушали оптимизм. Особенно радовал показатель лимфоцитов CD4 — он подскочил почти до двухсот единиц. Не будь его тело столь истощено, он бы прямо сейчас потребовал выписку.
— Папа с мамой уже знают, что тебе лучше, они с минуты на минуту будут здесь. Братец, может, хочешь чего-нибудь перекусить? Я куплю.
— Папа с мамой уже знают, что тебе лучше, они с минуты на минуту будут здесь. Братец, может, хочешь чего-нибудь перекусить? Я куплю.
— Пока совсем нет аппетита, нужно немного прийти в себя. Возвращайся лучше в университет, нечего тебе тут сидеть.
— Пока совсем нет аппетита, нужно немного прийти в себя. Возвращайся лучше в университет, нечего тебе тут сидеть.
— Нет, я побуду с тобой, пока родители не приедут, — упрямо мотнула головой Ваньтин. — Боюсь уходить. Вдруг эта... опять придет и что-нибудь устроит.
— Нет, я побуду с тобой, пока родители не приедут, — упрямо мотнула головой Ваньтин. — Боюсь уходить. Вдруг эта... опять придет и что-нибудь устроит.
— Она не тронет меня, — мягко ответил Чэнь Ань.
— Она не тронет меня, — мягко ответил Чэнь Ань.
Ему уже успели пересказать историю с кислородным шлангом, но он лишь слабо улыбнулся в ответ на эти новости.
Ему уже успели пересказать историю с кислородным шлангом, но он лишь слабо улыбнулся в ответ на эти новости.
— Да ты еще и выгораживаешь ее после всего! — возмутилась девушка.
— Да ты еще и выгораживаешь ее после всего! — возмутилась девушка.
— Ты просто плохо знаешь Тан Жосюань.
— Ты просто плохо знаешь Тан Жосюань.
Чэнь Ань прекрасно понимал характер своей жены. Если бы Жосюань действительно вознамерилась убить его, она бы сделала это тихо, без лишних свидетелей, благо возможностей у нее хватало. Раз уж она затеяла этот нелепый спор с Ваньтин, значит, всерьез отключать его от аппарата никто не собирался. Это была лишь очередная жестокая демонстрация.
Чэнь Ань прекрасно понимал характер своей жены. Если бы Жосюань действительно вознамерилась убить его, она бы сделала это тихо, без лишних свидетелей, благо возможностей у нее хватало. Раз уж она затеяла этот нелепый спор с Ваньтин, значит, всерьез отключать его от аппарата никто не собирался. Это была лишь очередная жестокая демонстрация.
Помяни черта, он и появится.
Помяни черта, он и появится.
Дверь палаты распахнулась, и на пороге возникла Тан Жосюань. Ваньтин попыталась преградить ей путь, но та бесцеремонно оттолкнула девчонку с дороги и стремительно подошла к постели мужа.
Дверь палаты распахнулась, и на пороге возникла Тан Жосюань. Ваньтин попыталась преградить ей путь, но та бесцеремонно оттолкнула девчонку с дороги и стремительно подошла к постели мужа.
— Очнулся? — резко спросила она, вглядываясь в его лицо.
— Очнулся? — резко спросила она, вглядываясь в его лицо.
— Как видишь, на тот свет меня пока не принимают, — Чэнь Ань успокаивающе посмотрел на испуганную названую сестру.
— Как видишь, на тот свет меня пока не принимают, — Чэнь Ань успокаивающе посмотрел на испуганную названую сестру.
— Отлично. Тогда пришло время свести счеты! — Тан Жосюань скрестила руки на груди и ледяным тоном бросила Ваньтин: — А ты чего застыла? Хватит путаться под ногами. Тебе не кажется, что посторонняя девица только мешает супругам выяснять отношения?
— Отлично. Тогда пришло время свести счеты! — Тан Жосюань скрестила руки на груди и ледяным тоном бросила Ваньтин: — А ты чего застыла? Хватит путаться под ногами. Тебе не кажется, что посторонняя девица только мешает супругам выяснять отношения?
— Сама ты посторонняя! Я никуда не уйду! — вскинулась Ваньтин.
— Сама ты посторонняя! Я никуда не уйду! — вскинулась Ваньтин.
— Тинтин, не спорь с ней, — примирительно вмешался Чэнь Ань. — Иди, всё в порядке, со мной ничего не случится.
— Тинтин, не спорь с ней, — примирительно вмешался Чэнь Ань. — Иди, всё в порядке, со мной ничего не случится.
Ваньтин с обидой и досадой посмотрела на него:
Ваньтин с обидой и досадой посмотрела на него:
— Она же настоящая гадюка, а ты ей потакаешь! Смотри, доиграешься, она тебя в могилу сведет!
— Она же настоящая гадюка, а ты ей потакаешь! Смотри, доиграешься, она тебя в могилу сведет!
Тан Жосюань с глухим щелчком заперла за ней дверь. Повернувшись к мужу, она пронзила его яростным взглядом.
Тан Жосюань с глухим щелчком заперла за ней дверь. Повернувшись к мужу, она пронзила его яростным взглядом.
— Чэнь Ань, ты все-таки редкий мерзавец! — процедила она сквозь зубы. — Взял мои документы, изучил их вдоль и поперек, а потом нанес удар в спину! Ты намеренно подставил меня и Гао Фэя! Знаешь, во сколько нам обошлась твоя маленькая месть? Восемьсот миллионов юаней! И ты, черт возьми, заплатишь мне за это до последнего гроша!
— Чэнь Ань, ты все-таки редкий мерзавец! — процедила она сквозь зубы. — Взял мои документы, изучил их вдоль и поперек, а потом нанес удар в спину! Ты намеренно подставил меня и Гао Фэя! Знаешь, во сколько нам обошлась твоя маленькая месть? Восемьсот миллионов юаней! И ты, черт возьми, заплатишь мне за это до последнего гроша!

Комментарии

Загрузка...