— Да, сынок, главное — не сдавайся! Живи!
— Да, сынок, главное — не сдавайся! Живи!
Профессор Чэнь подошел ближе и положил дрожащую ладонь на голову Чэнь Аня.
Профессор Чэнь подошел ближе и положил дрожащую ладонь на голову Чэнь Аня.
— Не нужно писать заявление об уходе. Я сам улажу все формальности в управлении, оформлю тебе бессрочный больничный. За тобой сохранят и должность, и оклад. Вот поправишь здоровье — тогда и вернешься к работе.
— Не нужно писать заявление об уходе. Я сам улажу все формальности в управлении, оформлю тебе бессрочный больничный. За тобой сохранят и должность, и оклад. Вот поправишь здоровье — тогда и вернешься к работе.
Шиму поспешно кивнула, утирая слезы:
Шиму поспешно кивнула, утирая слезы:
— И о деньгах на лечение даже не думай, у меня есть кое-какие сбережения. Если потребуется, мы всё распродадим, до последнего гроша, лишь бы поднять тебя на ноги!
— И о деньгах на лечение даже не думай, у меня есть кое-какие сбережения. Если потребуется, мы всё распродадим, до последнего гроша, лишь бы поднять тебя на ноги!
Когда первая буря эмоций улеглась, Чэнь Ань достал из портфеля аккуратную стопку бумаг. Пришло время передавать дела. Он загодя подготовил все отчеты и документы — как по завершенным проектам, так и по тем, которые так и не успел довести до конца. Во всем, что касалось работы, он всегда оставался безупречно педантичным.
Когда первая буря эмоций улеглась, Чэнь Ань достал из портфеля аккуратную стопку бумаг. Пришло время передавать дела. Он загодя подготовил все отчеты и документы — как по завершенным проектам, так и по тем, которые так и не успел довести до конца. Во всем, что касалось работы, он всегда оставался безупречно педантичным.
Внезапно в сумке Шиму запел телефон — входящий видеозвонок от дочери. Женщина растерянно посмотрела на Чэнь Аня.
Внезапно в сумке Шиму запел телефон — входящий видеозвонок от дочери. Женщина растерянно посмотрела на Чэнь Аня.
— Пожалуйста, ни слова обо мне, — шепотом попросил он. — Не портите ей поездку.
— Пожалуйста, ни слова обо мне, — шепотом попросил он. — Не портите ей поездку.
Шиму приняла вызов, но Чэнь Ваньтин на том конце провода мгновенно почувствовала неладное:
Шиму приняла вызов, но Чэнь Ваньтин на том конце провода мгновенно почувствовала неладное:
— Мам? Почему у тебя глаза такие красные? Ты плакала? Что стряслось?
— Мам? Почему у тебя глаза такие красные? Ты плакала? Что стряслось?
— Да так... ветром надуло, — попыталась выдавить улыбку Шиму, но при взгляде на Чэнь Аня сердце ее снова сжалось от невыносимой боли, и слезы брызнули с новой силой.
— Да так... ветром надуло, — попыталась выдавить улыбку Шиму, но при взгляде на Чэнь Аня сердце ее снова сжалось от невыносимой боли, и слезы брызнули с новой силой.
— Мама, да что происходит?! — встревожился девичий голос из динамика.
— Мама, да что происходит?! — встревожился девичий голос из динамика.
Чэнь Ань мягко забрал телефон из рук плачущей женщины. Глядя на экран, где светилось милое, улыбчивое лицо младшей соученицы, он поймал себя на жуткой мысли: возможно, он видит ее в последний раз.
Чэнь Ань мягко забрал телефон из рук плачущей женщины. Глядя на экран, где светилось милое, улыбчивое лицо младшей соученицы, он поймал себя на жуткой мысли: возможно, он видит ее в последний раз.
— Тинтин, всё хорошо. Твоя мама просто немного расчувствовалась.
— Тинтин, всё хорошо. Твоя мама просто немного расчувствовалась.
— Брат Чэнь! — радостно воскликнула девушка. — Ты уже вернулся из командировки? Ой, тогда я тоже сейчас же куплю билет домой! Мы же не виделись почти полгода!
— Брат Чэнь! — радостно воскликнула девушка. — Ты уже вернулся из командировки? Ой, тогда я тоже сейчас же куплю билет домой! Мы же не виделись почти полгода!
— Не нужно, отдыхай, — мягко пресек ее порыв Чэнь Ань, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Завтра я снова уезжаю по делам и вернусь только к концу года. Так что увидимся уже на Праздник весны. Кстати, я тут приготовил для тебя обещанный подарок.
— Не нужно, отдыхай, — мягко пресек ее порыв Чэнь Ань, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Завтра я снова уезжаю по делам и вернусь только к концу года. Так что увидимся уже на Праздник весны. Кстати, я тут приготовил для тебя обещанный подарок.
Он перевел камеру на коробку с новеньким ноутбуком — его личной наградой любимой «сестренке» за поступление в университет.
Он перевел камеру на коробку с новеньким ноутбуком — его личной наградой любимой «сестренке» за поступление в университет.
— Ого, ничего себе! Он же дорогущий, тысяч под двадцать стоит! Брат Чэнь, ты правда купил его мне? Ты лучший! — Тинтин так и засияла от счастья, но тут же прищурилась: — Погоди, а почему ты в маске и темных очках? Решил перед камерой покрасоваться? Ну-ка сними, дай на тебя посмотреть!
— Ого, ничего себе! Он же дорогущий, тысяч под двадцать стоит! Брат Чэнь, ты правда купил его мне? Ты лучший! — Тинтин так и засияла от счастья, но тут же прищурилась: — Погоди, а почему ты в маске и темных очках? Решил перед камерой покрасоваться? Ну-ка сними, дай на тебя посмотреть!
— Да ну, не на что там смотреть, — усмехнулся он под маской. — В тайге мошкара искусала, живого места нет, всё лицо опухло — только детей пугать. Ладно, Тинтин, нам тут с профессором еще работать надо. Отдыхай там за двоих.
— Да ну, не на что там смотреть, — усмехнулся он под маской. — В тайге мошкара искусала, живого места нет, всё лицо опухло — только детей пугать. Ладно, Тинтин, нам тут с профессором еще работать надо. Отдыхай там за двоих.
Он на секунду показал в кадре разложенные на столе чертежи и утомленное лицо учителя, после чего тепло попрощался и отключил вызов.
Он на секунду показал в кадре разложенные на столе чертежи и утомленное лицо учителя, после чего тепло попрощался и отключил вызов.
Профессор Чэнь тут же набрал руководство рудника и лично уладил все формальности с долгосрочным отпуском. Чэнь Аню больше не нужно было возвращаться на службу.
Профессор Чэнь тут же набрал руководство рудника и лично уладил все формальности с долгосрочным отпуском. Чэнь Аню больше не нужно было возвращаться на службу.
В душе воцарилась звенящая, мертвая пустота. Он чувствовал себя гоночным болидом, который мчался на бешеной скорости, но у которого вдруг разом опустел бак. Мотор заглох, и машина катилась дальше лишь по инерции. Еще несколько сотен метров плавного скольжения — и полная, вечная остановка.
В душе воцарилась звенящая, мертвая пустота. Он чувствовал себя гоночным болидом, который мчался на бешеной скорости, но у которого вдруг разом опустел бак. Мотор заглох, и машина катилась дальше лишь по инерции. Еще несколько сотен метров плавного скольжения — и полная, вечная остановка.
И этот миг станет концом его жизни.
И этот миг станет концом его жизни.
«Ну вот и всё. Дела улажены, недосказанностей не осталось».
«Ну вот и всё. Дела улажены, недосказанностей не осталось».
Осознание этого принесло странное, горькое облегчение. Тепло попрощавшись с профессором и Шиму, он покинул их дом. План был прост: заехать на квартиру, забрать вещи и лечь в больницу.
Осознание этого принесло странное, горькое облегчение. Тепло попрощавшись с профессором и Шиму, он покинул их дом. План был прост: заехать на квартиру, забрать вещи и лечь в больницу.
Дома, едва Чэнь Ань успел разложить на кровати дорожную сумку, дверь с грохотом распахнулась. В прихожую влетела его жена, Тан Жосюань. Полыхая яростью, она стремительно подошла к нему и с размаху швырнула сложенный лист бумаги прямо ему в лицо.
Дома, едва Чэнь Ань успел разложить на кровати дорожную сумку, дверь с грохотом распахнулась. В прихожую влетела его жена, Тан Жосюань. Полыхая яростью, она стремительно подошла к нему и с размаху швырнула сложенный лист бумаги прямо ему в лицо.
— На, любуйся! Читай внимательно! Я чиста! Слышишь? Я ничем не больна! Так что не смей вешать на меня свою заразу! Я не подстилка какая-нибудь, это ты где-то нагулял свой триппер, а теперь пытаешься свалить всё на меня!
— На, любуйся! Читай внимательно! Я чиста! Слышишь? Я ничем не больна! Так что не смей вешать на меня свою заразу! Я не подстилка какая-нибудь, это ты где-то нагулял свой триппер, а теперь пытаешься свалить всё на меня!
От такого удара по лицу у Чэнь Аня внутри вскипела глухая злоба. Но слова жены подействовали как ушат ледяной воды. С трудом сдерживая дрожь в руках, он подобрал упавший на пол лист.
От такого удара по лицу у Чэнь Аня внутри вскипела глухая злоба. Но слова жены подействовали как ушат ледяной воды. С трудом сдерживая дрожь в руках, он подобрал упавший на пол лист.
Результат первичного скрининга — отрицательный.
Результат первичного скрининга — отрицательный.
Отрицательный?!
Отрицательный?!
Как это возможно?
Как это возможно?
Чэнь Ань впился глазами в строчки отчета. Чуть ниже результатов скрининга шел экспресс-анализ субпопуляций лимфоцитов.
Чэнь Ань впился глазами в строчки отчета. Чуть ниже результатов скрининга шел экспресс-анализ субпопуляций лимфоцитов.
Уровень лимфоцитов CD4 — всего 300 единиц.
Уровень лимфоцитов CD4 — всего 300 единиц.
У здорового человека этот показатель колеблется в пределах от 700 до 1100.
У здорового человека этот показатель колеблется в пределах от 700 до 1100.
При ВИЧ-инфекции падение уровня CD4 ниже 200 означает переход болезни в стадию СПИДа с неизбежным проявлением сопутствующих симптомов.
При ВИЧ-инфекции падение уровня CD4 ниже 200 означает переход болезни в стадию СПИДа с неизбежным проявлением сопутствующих симптомов.
Триста единиц — это критический спад иммунитета. Она балансирует на самом краю бездны.
Триста единиц — это критический спад иммунитета. Она балансирует на самом краю бездны.
Ткнув пальцем в подчеркнутую красным строчку с аномальным значением, Чэнь Ань глухо произнес:
Ткнув пальцем в подчеркнутую красным строчку с аномальным значением, Чэнь Ань глухо произнес:
— Твои анализы не в порядке. Этот показатель смертельно опасен. То, что тест сейчас отрицательный, означает лишь одно: вирусная нагрузка еще не достигла порога обнаружения, или ты в периоде «окна». Тебе немедленно нужно сдать повторный анализ!
— Твои анализы не в порядке. Этот показатель смертельно опасен. То, что тест сейчас отрицательный, означает лишь одно: вирусная нагрузка еще не достигла порога обнаружения, или ты в периоде «окна». Тебе немедленно нужно сдать повторный анализ!
— Я сдам! — взвизгнула Тан Жосюань. — Но сколько бы я ни проверялась, тест будет чистым, потому что я здорова! Чэнь Ань, ты сейчас же извинишься передо мной! Ты мало того что оклеветал меня, так еще и руку поднял! Ты просто ничтожество, а не мужчина!
— Я сдам! — взвизгнула Тан Жосюань. — Но сколько бы я ни проверялась, тест будет чистым, потому что я здорова! Чэнь Ань, ты сейчас же извинишься передо мной! Ты мало того что оклеветал меня, так еще и руку поднял! Ты просто ничтожество, а не мужчина!
— Извиниться? — Чэнь Ань горько усмехнулся. — Ни за что. Я собственными глазами видел, как ты выходила из той гостиницы. И чем вы там занимались с твоим дружком, объяснять не надо. Всё очевидно.
— Извиниться? — Чэнь Ань горько усмехнулся. — Ни за что. Я собственными глазами видел, как ты выходила из той гостиницы. И чем вы там занимались с твоим дружком, объяснять не надо. Всё очевидно.
— Ты... ты продолжаешь лить на меня грязь?! Хорошо! Развод! Мы разводимся прямо сейчас! И запомни: это моё решение. Это я тебя бросаю!
— Ты... ты продолжаешь лить на меня грязь?! Хорошо! Развод! Мы разводимся прямо сейчас! И запомни: это моё решение. Это я тебя бросаю!
Она выхватила из сумочки бланк соглашения и с силой швырнула его на кровать.
Она выхватила из сумочки бланк соглашения и с силой швырнула его на кровать.
— Насчет квартиры можешь не дергаться, — спокойно отозвался Чэнь Ань. — Когда я сдохну, заберешь ее себе и делай с ней что хочешь.
— Насчет квартиры можешь не дергаться, — спокойно отозвался Чэнь Ань. — Когда я сдохну, заберешь ее себе и делай с ней что хочешь.
Он бегло просмотрел документ и наткнулся на пункт о разделе имущества. Тан Жосюань требовала, чтобы он ушел ни с чем, оставив ей всё до последней нитки. Его это задело.
Он бегло просмотрел документ и наткнулся на пункт о разделе имущества. Тан Жосюань требовала, чтобы он ушел ни с чем, оставив ей всё до последней нитки. Его это задело.
— Инициатор здесь не я, — твердо сказал он. — Я никогда тебе не изменял. А вот ты крутишь шашни с мужиками в отелях ради выполнения планов продаж. Торгуешь телом ради карьеры, так что закон не на твоей стороне.
— Инициатор здесь не я, — твердо сказал он. — Я никогда тебе не изменял. А вот ты крутишь шашни с мужиками в отелях ради выполнения планов продаж. Торгуешь телом ради карьеры, так что закон не на твоей стороне.
— Ах ты... опять за своё?! Я засужу тебя! Подам иск за клевету и защиту чести!
— Ах ты... опять за своё?! Я засужу тебя! Подам иск за клевету и защиту чести!
— Подавай, — Чэнь Ань устало покачал головой. — Терять мне больше нечего. Думаешь, человеку в моем положении есть дело до твоих судов?
— Подавай, — Чэнь Ань устало покачал головой. — Терять мне больше нечего. Думаешь, человеку в моем положении есть дело до твоих судов?
Он горько хмыкнул, подошел к письменному столу и размашисто расписался под соглашением, предварительно жирно перечеркнув пункт о передаче имущества жене. Закончив, он протянул бумагу Тан Жосюань.
Он горько хмыкнул, подошел к письменному столу и размашисто расписался под соглашением, предварительно жирно перечеркнув пункт о передаче имущества жене. Закончив, он протянул бумагу Тан Жосюань.
— С какой стати ты расписался первым?! — взбеленилась она. — Я сказала, что это я тебя вышвыриваю, значит, моя подпись должна быть первой!
— С какой стати ты расписался первым?! — взбеленилась она. — Я сказала, что это я тебя вышвыриваю, значит, моя подпись должна быть первой!
В приступе ярости она выхватила листы, разорвала их в клочья и швырнула обрывки в мусорное ведро.
В приступе ярости она выхватила листы, разорвала их в клочья и швырнула обрывки в мусорное ведро.
Чэнь Ань только вздохнул:
Чэнь Ань только вздохнул:
— Да когда же ты успокоишься? Впрочем, делай что хочешь. Мне уже всё равно. Собирай свои пожитки и выезжай. Если я буду проходить терапию на дому, тебе здесь находиться противопоказано.
— Да когда же ты успокоишься? Впрочем, делай что хочешь. Мне уже всё равно. Собирай свои пожитки и выезжай. Если я буду проходить терапию на дому, тебе здесь находиться противопоказано.
— На эту квартиру у меня такие же права, как и у тебя! — ядовито огрызнулась Тан Жосюань. — Я останусь здесь. Спальня отныне моя, и чтобы ноги твоей там не было без моего разрешения!
— На эту квартиру у меня такие же права, как и у тебя! — ядовито огрызнулась Тан Жосюань. — Я останусь здесь. Спальня отныне моя, и чтобы ноги твоей там не было без моего разрешения!
С этими словами она влетела в спальню, принялась остервенело выгребать вещи Чэнь Аня из шкафов и охапками перетаскивать их в гостевую комнату.
С этими словами она влетела в спальню, принялась остервенело выгребать вещи Чэнь Аня из шкафов и охапками перетаскивать их в гостевую комнату.
Наблюдая за этим безумием, Чэнь Ань чувствовал, как внутри медленно умирает последняя надежда. Боль и разочарование тупой иглой впились в грудь, к горлу подступила тошнота, а в глазах поплыло — кажется, болезнь снова заявляла о себе очередным приступом. Решив больше не тратить драгоценные силы на бессмысленные дрязги, он подхватил сумку и вышел за дверь. Путь лежал в больницу.
Наблюдая за этим безумием, Чэнь Ань чувствовал, как внутри медленно умирает последняя надежда. Боль и разочарование тупой иглой впились в грудь, к горлу подступила тошнота, а в глазах поплыло — кажется, болезнь снова заявляла о себе очередным приступом. Решив больше не тратить драгоценные силы на бессмысленные дрязги, он подхватил сумку и вышел за дверь. Путь лежал в больницу.
Инфекционное отделение встретило его давящей, стерильной тишиной. Почти все пациенты в коридорах прятали лица за медицинскими масками, натягивали глубокие кепки и скрывали глаза за темными очками, словно преступники, боящиеся разоблачения.
Инфекционное отделение встретило его давящей, стерильной тишиной. Почти все пациенты в коридорах прятали лица за медицинскими масками, натягивали глубокие кепки и скрывали глаза за темными очками, словно преступники, боящиеся разоблачения.
Пока Чэнь Ань оформлял госпитализацию, он кожей чувствовал ледяные, колющие взгляды медицинского персонала. В глазах врачей и медсестер сквозило глухое отвращение — они смотрели на него как на прокаженного.
Пока Чэнь Ань оформлял госпитализацию, он кожей чувствовал ледяные, колющие взгляды медицинского персонала. В глазах врачей и медсестер сквозило глухое отвращение — они смотрели на него как на прокаженного.
Мест в общих палатах не оказалось, поэтому, доплатив круглую сумму, он выхлопотал себе отдельный бокс.
Мест в общих палатах не оказалось, поэтому, доплатив круглую сумму, он выхлопотал себе отдельный бокс.
Устроившись на жесткой больничной койке, Чэнь Ань приготовился к неизбежной процедуре — забору крови. Вошедшая в палату молоденькая медсестра смотрела на него с такой брезгливостью и страхом, что у него внутри всё похолодело.
Устроившись на жесткой больничной койке, Чэнь Ань приготовился к неизбежной процедуре — забору крови. Вошедшая в палату молоденькая медсестра смотрела на него с такой брезгливостью и страхом, что у него внутри всё похолодело.
«Страшна ли сама болезнь? Безусловно. Но куда страшнее — человеческая жестокость».
«Страшна ли сама болезнь? Безусловно. Но куда страшнее — человеческая жестокость».
Окончательно пав духом, он отвернулся к стене, не желая видеть чужую брезгливость, и безропотно вытянул руку для укола.
Окончательно пав духом, он отвернулся к стене, не желая видеть чужую брезгливость, и безропотно вытянул руку для укола.
Вдруг тишину палаты прорезал истошный, визгливый крик.
Вдруг тишину палаты прорезал истошный, визгливый крик.
Чэнь Ань вздрогнул и резко обернулся. Медсестра, вытащив иглу, от испуга забыла прижать к вене ватный тампон. Тонкая струйка крови брызнула из прокола, запачкав ее белый халат. Девушка зашлась в панической истерике. Отпрянув, она задела лотком прикроватную тумбочку, и свежезаполненная пробирка с глухим стуком полетела на пол. Крышка отскочила, и темно-красная жидкость потекла по кафелю.
Чэнь Ань вздрогнул и резко обернулся. Медсестра, вытащив иглу, от испуга забыла прижать к вене ватный тампон. Тонкая струйка крови брызнула из прокола, запачкав ее белый халат. Девушка зашлась в панической истерике. Отпрянув, она задела лотком прикроватную тумбочку, и свежезаполненная пробирка с глухим стуком полетела на пол. Крышка отскочила, и темно-красная жидкость потекла по кафелю.
В палату на крик влетела старшая медсестра:
В палату на крик влетела старшая медсестра:
— Что здесь происходит?!
— Что здесь происходит?!
Дрожащий палец перепуганной девчонки уставился прямо на Чэнь Аня:
Дрожащий палец перепуганной девчонки уставился прямо на Чэнь Аня:
— Он... он меня заразил! Его кровь попала на меня!
— Он... он меня заразил! Его кровь попала на меня!
Старшая медсестра бегло осмотрела ее резиновые перчатки и рукава халата. Убедившись, что кожа не повреждена, она брезгливо зыркнула на пациента и молча увела рыдающую подчиненную из палаты.
Старшая медсестра бегло осмотрела ее резиновые перчатки и рукава халата. Убедившись, что кожа не повреждена, она брезгливо зыркнула на пациента и молча увела рыдающую подчиненную из палаты.
Чэнь Ань лишь мысленно покачал головой. Какая глупость — до смерти напугать саму себя на ровном месте.
Чэнь Ань лишь мысленно покачал головой. Какая глупость — до смерти напугать саму себя на ровном месте.
Но спорить не хотелось. Он прекрасно понимал: сейчас он для них — ходячая чума, ядовитый монстр, чья кровь страшнее любой кислоты. Одно прикосновение — и ты труп.
Но спорить не хотелось. Он прекрасно понимал: сейчас он для них — ходячая чума, ядовитый монстр, чья кровь страшнее любой кислоты. Одно прикосновение — и ты труп.
Он дотянулся до оставленного на тумбочке лотка, взял спиртовую салфетку и сам прижал ее к локтевому сгибу. Затем, превозмогая слабость, поднялся с кровати, взял бумажные полотенца и тщательно вытер с пола пролитую кровь, утилизировав всё в бак для опасных отходов.
Он дотянулся до оставленного на тумбочке лотка, взял спиртовую салфетку и сам прижал ее к локтевому сгибу. Затем, превозмогая слабость, поднялся с кровати, взял бумажные полотенца и тщательно вытер с пола пролитую кровь, утилизировав всё в бак для опасных отходов.
Спустя пару минут дверь снова отворилась. Вошла другая медсестра — совсем еще молоденькая стажерка с подносом в дрожащих руках.
Спустя пару минут дверь снова отворилась. Вошла другая медсестра — совсем еще молоденькая стажерка с подносом в дрожащих руках.
Чэнь Ань бросил взгляд на ее руки и нахмурился:
Чэнь Ань бросил взгляд на ее руки и нахмурился:
— У тебя всего одна пара перчаток. Жить надоело? Дай сюда, я сам.
— У тебя всего одна пара перчаток. Жить надоело? Дай сюда, я сам.
Девушка растерялась, сделав шаг назад:
Девушка растерялась, сделав шаг назад:
— Но... так нельзя. Я должна сделать забор сама...
— Но... так нельзя. Я должна сделать забор сама...
— Ты первый день на смене? Почему нарушаешь технику безопасности при работе с ВИЧ-положительными? — строго оборвал ее Чэнь Ань. — Отойди на метр и стой смирно.
— Ты первый день на смене? Почему нарушаешь технику безопасности при работе с ВИЧ-положительными? — строго оборвал ее Чэнь Ань. — Отойди на метр и стой смирно.
Он забрал у нее шприц и жгут. Сев на край кровати, Чэнь Ань уверенным движением перетянул себе предплечье, нащупал рабочую вену, обработал кожу спиртом и точным, профессиональным движением ввел иглу. Темная кровь побежала по пластиковой трубке, наполняя вакуумную пробирку.
Он забрал у нее шприц и жгут. Сев на край кровати, Чэнь Ань уверенным движением перетянул себе предплечье, нащупал рабочую вену, обработал кожу спиртом и точным, профессиональным движением ввел иглу. Темная кровь побежала по пластиковой трубке, наполняя вакуумную пробирку.
— Скажи, когда будет достаточно, — спокойно бросил он застывшей в оцепенении стажерке.
— Скажи, когда будет достаточно, — спокойно бросил он застывшей в оцепенении стажерке.
Она лишь испуганно кивнула, потрясенная его хладнокровием. «Вот это мужик... — пронеслось у нее в голове. — Сам себе вену колет и бровью не ведет».
Она лишь испуганно кивнула, потрясенная его хладнокровием. «Вот это мужик... — пронеслось у нее в голове. — Сам себе вену колет и бровью не ведет».
— Х-хватит... — выдавила она, когда пробирка заполнилась до нужной отметки.
— Х-хватит... — выдавила она, когда пробирка заполнилась до нужной отметки.
Чэнь Ань извлек иглу, прижал к вене чистый тампон, зафиксировал его пластырем и аккуратно протянул заполненную пробирку опешившей девушке. После чего бессильно откинулся на подушку.
Чэнь Ань извлек иглу, прижал к вене чистый тампон, зафиксировал его пластырем и аккуратно протянул заполненную пробирку опешившей девушке. После чего бессильно откинулся на подушку.
«Похоже, здесь мой путь и оборвется».
«Похоже, здесь мой путь и оборвется».

Комментарии

Загрузка...