Шэнь Шияо! — Мэн Лань была вне себя от ярости и резко поднялась с дивана. — Ты бессердечный или психопат? Произошло такое ужасное событие с Шичао, а тебе хоть бы хны, ничуть не переживаешь, не злишься? Тебе совсем нечего сказать?
— Ох, вообще-то кое-что есть, — Шэнь Шияo словно внезапно о чём-то вспомнил и снова посмотрел на неё. — Твой контракт с Шичао официально расторгнут, причину ты знаешь. Из вежливости я не стану разглашать вовне твои художества.
— У тебя нет доказательств, — Мэн Лань постепенно улыбнулась. — Ладно, я не такая уж круглая дура. Пришла я сегодня исключительно для того, чтобы посмотреть на твоё разбитое лицо. Но как же я разочарована, Шэнь Шияо! Ты в любой ситуации остаешься донельзя хладнокровным. Из-за этого мне кажется, что все мои усилия были такой глупостью. Впрочем, можешь расслабиться: впредь я больше не стану заниматься подобной ерундой, иначе буду выглядеть жалко.
— Прощай, Шэнь Шияо, — Мэн Лань вышла за дверь и заново надела солнцезащитные очки. — Больше нам вряд ли доведётся увидеться.
Когда Мэн Лань ушла, Шэнь Шияо долго и отрешённо смотрел на пустой стакан на столе.
На самом деле он не со всеми был холоден — просто Мэн Лань — не она.
Купив в супермаркете нехитрых продуктов, Лу Лу вернулась на своё временное съёмное жильжище.
Дом был не новым, но зато располагался близко к морю, да ещё и с собственной душевой кабиной, что для неё, беременной, делало жизнь намного удобнее.
Изначально она собиралась остаться в Париже, но после трёх дней в тамошнем отеле, проснувшись как-то ранним утром, она вдруг отчетливо поняла: ей нужно в Канны.
И она приехала.
На самом деле с тех самых пор, как она нашла эту квартиру, её виза уже подходила к концу. К счастью, хозяин оказался китайцем и не стал слишком сильно чинить препятствия, однако согласился лишь на краткосрочную аренду. По окончании срока Лу Лу понятия не имела, куда ей перебираться дальше.
Но ведь всегда найдется выход, верно? В самые мрачные моменты её жизни, когда от неё отвернулись все до единого, она же смогла выстоять. К тому же теперь её сопровождает новая жизнь, которой еще только предстоит появиться на свет, — она не одинока.
Как ни странно, прежде она вообще не думала о материнстве и порой даже ловила себя на мысли: как было бы здорово, если бы этого ребенка не было.
Но теперь на душе стало удивительно спокойно, и само вынашивание новой жизни казалось ей невероятным счастьем.
Поставив вариться рис, постирав и развеяв сменную одежду, она присела на тесном балконе и принялась всматриваться в недалёкий пляж.
Хоть сезон был и не курортный, но для излюбленного туристами места это было неизменно оживлённое пристанище счастливых путешественников.
Пусть она находилась далеко от этих беззаботных людей, ей казалось, будто стоило протянуть руку — и можно коснуться пропитанного соленым морским бризом аромата счастья.
Она невольно улыбнулась уголкам губ и закрыла глаза.
Прежде чем стихнет ветер, пожалуй, стоит вздремнуть, а если удасться увидеть сон — будет и вовсе замечательно.
Если во сне ей довелось бы встретить его, что бы она ему сказала?
Она не знала, но была уверена в одном: это точно не будет то проклятое прощание.
Потому что ей ведь тоже безумно жаль расставаться с ним, и именно поэтому в тот самый момент, когда самолёт шёл на взлёт, слёзы текли градом и их невозможно было остановить.
На следующее утро, в полном соответствии с ранним планом, Лу Лу поймала такси и отправилась на плановый осмотр в ближайшую частную клинику.
Честно говоря, она ужасно нервничала: туристический срок подходил к концу, а какие именно справки и документы требовались здесь для ведения беременности, она понятия не имела. Так что, даже добравшись до места, сунуться с расспросами она не решалась.
Лу Лу бродила туда-сюда по холлу столько времени, что проходящие мимо люди начали коситься на неё с удивлением. Чувствуя себя крайне неуверенно, она опустила голову и уже собиралась уходить, как вдруг знакомый, хотя и подзабытый голос окликнул её:
— ...Лулу?
В растерянности она обернулась и увидела врача по имени Ричард, который год назад принимал Мэн Лань. Он смотрел на неё с крайним изумлением:
— Это же Лулу, верно, мисс Лу?
Его искреннее удивление было налицо, а вот китайский оставался всё таким же ужасным. Но почему-то от этого Лу Лу даже полегчало.
По-французски Лу Лу умела изъясняться лишь на бытовом уровне, чего для обсуждения её нынешнего положения было явно недостаточно, поэтому им пришлось перейти на английский.
Ричард провёл её в зону отдыха неподалёку, внимательно расспросил о самочувствии и с улыбкой произнёс:
— Не переживайте, сегодня я организую для вас все необходимые обследования, вам не о чем беспокоиться.
Однако Лу Лу охватила смутная тревога:
— Я... я ведь уже уволилась, я больше не подчиненная госпожи Синди.
Ричард на секунду замер, после чего громко рассмеялся и неожиданно выдал по-китайски:
— Все люди — братья.
Лу Лу остолбенела: эта фраза звучала здесь максимально не к месту, но подобрать более удачное выражение она сейчас не могла, поэтому ей оставалось лишь бесконечно благодарить его.
Ричард замахал руками, уверяя, что это пустяки. Лишь после этого Лу Лу немного успокоилась и шумно выдохнула, но тут же почувствовала странную тяжесть в груди, из-за которой стало трудно дышать.
— Лулу...?! — Ричард заметил неладное и окликнул её.
Она попыталась ответить, но голос не слушался, а перед глазами всё поплыло в кромешной тьме. Постепенно её тело соскользнуло прямо на Ричарда, и она потеряла сознание.
Очнувшись, Лу Лу обнаружила себя в незнакомой обстановке. Тревожно озираясь по сторонам, она заметила задремавшего рядом Ричарда.
Она попыталась приподняться, но семимесячный живот давал о себе знать: малейшее движение неизбежно будило находившегося рядом человека.
Ричард потёр сонные глаза и радостно воскликнул:
— Вы наконец очнулись!
Оказалось, что обморок случился из-за банального физического переутомления и сильнейшего нервного напряжения.
Убедившись, что её жизни ничего не угрожает, Ричард тут же сменил дружеский тон на врачебный и строгим голосом объяснил всю серьёзность сегодняшнего инцидента, а напоследок подчеркнул:
— Следующие два месяца критически важны, вам необходим абсолютный покой.
Его профессионализм поразил Лу Лу, и лишь спустя долгое время она пробормотала:
— Откуда вы так хорошо разбираетесь в вопросах беременности...
Ричард замялся и почесал затылок:
— Э-э, разве я не упоминал, что я акушер-гинеколог?
Лу Лу покачала головой.
Ричард виновато усмехнулся:
— Ну, тогда сейчас сказать, пожалуй, ещё не поздно.
В тот вечер по настоянию Ричарда Лу Лу осталась ночевать в его гостевой комнате.
— Уже слишком поздно, и хотя я должен был отвезти вас обратно, мне завтра рано на смену. Ради вашей же безопасности будет лучше, если вы перекантуетесь здесь ночь. Надеюсь на ваше понимание.
Ричард был джентльменом до мозга костей, и Лу Лу знала, что он руководствуется лишь добрыми намерениями. К тому же добираться отсюда домой было слишком далеко, а ложная гордость привела бы лишь к лишним неудобствам для них обоих, так что, подумав немного, она согласилась.
Приняв душ, она приоткрыла балконную дверь, чтобы впустить свежий воздух.
Эта часть города не выходила к морю, здесь не завывал заунывный бриз, и ночь казалась необычайно тихой.
На небе виднелись редкие рассыпанные звёзды, напоминавшие зёрна винограда, брошенные на фарфоровое блюдце. Сама того не ведая, она вдруг вспомнила ту ночь, когда они с Шэнь Шияо сидели на крыше гостевого дома.
По правде говоря, тогда они не увидели ни звёзд, ни луны, но на душе у неё всё равно царило какое-то тоскливое и в то же время светлое чувство — словно леденец с кислинкой, покрытый сладкой глазурью.
О чём она тогда думала? Всё это, как и те редкие ночные звёзды, осталось в очень-очень далёком прошлом. Теперь, возвращаясь к тем воспоминаниям, она ощущала лишь мимолётную, едва уловимую горечь после того, как испила всё до дна.
На следующий день после смены Ричард первым делом отвёз Лу Лу на её съёмную квартиру — сразу после очередного планового осмотра.
Однако к её величайшему удивлению, стоило ей попрощаться с Ричардом и сделать шаг к крыльцу, как хозяин квартиры уже вынес её вещи и аккуратно поставил их у входа.
— Лулу, — виновато опустив глаза, произнёс он. — Мы тут всё обдумали... До окончания срока аренды вашей комнаты осталось три дня, я верну вам деньги за оставшееся время да еще доплачу за целую неделю сверху. Но эту квартиру мы больше сдавать вам не можем.
— Почему?
— Ну, причин много. Во-первых, ваша виза на исходе, а во-вторых... одинокая беременная женщина — мало ли что случится, для нас это слишком большая ответственность...
Хозяин говорил честно, и по нему было видно, что решение принято окончательно. Лу Лу смолчала.
Немного погодя она протянула руку, взяла чемодан, выдвинула ручку и кивнула арендодателю:
— Я поняла. Простите за беспокойство в последнее время.
С возвращёнными деньгами на руках и тяжёлым багажом Лу Лу бесцельно побрела по улице. Сделав всего несколько шагов, она с удивлением заметила, что машина Ричарда всё ещё не уехала.
Заметив её, Ричард тут же распахнул дверцу, вышел наружу и направился к ней:
— Что вы здесь делаете?
— Срок аренды истёк, — она опустила голову. Морской ветер растрепал её короткие пряди, но она даже не пыталась их поправить, лишь отсутствующим взглядом уставилась на собственный живот.
Будь она одна, она бы не боялась ничего на свете, но теперь у неё был малыш — и что ей делать с этим крошечным созданием?
Она вдруг почувствовала себя до смешного слабой и готовой разрыдаться.
— Садитесь в машину! — в растерянности Ричард уже сам подхватил её чемодан и закинул в багажник. — Сначала отдохнём у меня, я уже говорил: сейчас вам необходим полный покой. Если понадобится искать новое жилье, я помогу.
Лу Лу словно не слышала его, продолжая стоять неподвижно.
Ричарду пришлось подойти и мягко потянуть её за руку. Пройдя так пару шагов, Лу Лу наконец пришла в себя. Тихим голосом, в котором явственно слышались нотки сдерживаемых рыданий, она произнесла:
— Ричард, вы же понимаете... сейчас я должна была бы отказаться от вашей помощи... но мне кажется, что другого выхода у меня просто нет.
С этими словами она закусила губу, продолжая прикусывать её до тех пор, пока на нижней губе не остались глубокие следы от зубов.
Молча они вернулись в салон. Ричард уже собирался повернуть ключ зажигания, как вдруг Лу Лу тихо попросила:
— Погодите немного, можно я просто посижу?
И тогда Ричард увидел, как она, сидя на пассажирском сидении, беззвучно заплакала.
Он уже давно не видел, чтобы женщины плакали — тем более так. Казалось, она прекрасно понимала, что слёзы вредят ребёнку, поэтому сдерживалась из последних сил, и лишь её мелко дрожащие плечи выдавали бушующие внутри эмоции.
Поколебавшись какое-то время, Ричард сказал:
— Если поплакать совсем чуть-чуть, ребёнку от этого хуже не станет.
Услышав это, она наконец дала волю рыданиям.
Прошло довольно много времени, вечернее солнце уже медленно опускалось за горизонт, окрашивая море и облака в золотисто-красные тона, прежде чем Лу Лу постепенно успокоилась.
— Спасибо вам за помощь, — глядя Ричарду прямо в глаза, искренне произнесла она. — Я понятия не имею, смогу ли когда-нибудь отплатить вам за всё. Но когда этот ребёнок родится, я сделаю для этого всё возможное.
Она слегка улыбнулась, хотя в уголках глаз ещё не высохли слёзы.
Ричард внезапно почувствовал, как у него защемило в груди, и после долгой паузы невпопад ответил:
— Зови меня просто Пэн Цзюнь.
— Угу, хорошо, — кивнула она.
Напоследок Пэн Цзюнь снова перевёл на неё взгляд и нерешительно спросил:
— И ещё... можно спросить, кто отец этого ребёнка?
Лу Лу промолчала.
Пэн Цзюнь помедлил секунду, а затем завёл мотор:
— Ладно. Когда решишь, что готова рассказать — или если не захочешь говорить об этом никогда, — это не имеет никакого значения. Тебе нужно лишь помнить одно: я готов помочь, а от тебя требуется только спокойно отдыхать.
Так она и поселилась в квартире Пэн Цзюня, проведя там большую часть месяца.
Когда её виза подошла к концу, он нашёл способ уладить этот вопрос. Когда она попросила не говорить никому о её местонахождении, он действительно не проронил ни слова.
Иногда в минуты отрешённости Лу Лу думала о том, что ей невероятно повезло в жизни.
Ей так сильно хотелось сделать для него хоть что-то в знак благодарности.
Однако из-за выпирающего живота любая домашняя работа давалась ей с трудом, и единственное, что было ей по силам, — это готовить для него китайский ужин к его возвращению с работы.
Пэн Цзюнь редко ел китайскую еду, поэтому находил её невероятно удивительной и свежей.
После ужина он неизменно сопровождал её на вечернюю прогулку, приговаривая, что умеренная физическая активность полезна для будущих родов. Она послушно шагала рядом, рассказывая обо всем на свете — от забавных историй из детства до мыслей о ребёнке, которому еще только предстояло появиться на свет, — как вдруг Пэн Цзюнь неожиданно остановился:
— Я хотел тебе кое о чем сказать.Она подняла на него взгляд. В её глазах читалась растерянность, но больше всего — напряжение. Она сама не знала, почему нервничает, но женщины часто обладают особым предчувствием.
— Я уезжаю из Канн в Прованс, — как и ожидалось, Пэн Цзюнь огорошил её важной новостью.
— М-м, почему? — она посмотрела на него. В её глазах не было ни ряби, голос звучал спокойно, но Пэн Цзюнь при этом лишь сильнее проникся жалостью к её беззащитному виду.
— Врач, который должен был отправиться туда, внезапно передумал. В больнице спросили, не хочу ли я занять это место. Мне самому там очень нравится, к тому же там тихо... — он помолчал, — возможно, это лучшее место, чтобы встретить новую жизнь.
Она приоткрыла рот, выглядя при этом немного по-детски наивно.
— Поэтому я хочу спросить: ты согласна поехать со мной? Если нет, то остаться в Каннах тоже неплохой вариант. Подумай и завтра дай мне ответ.
В тот вечер Лу Лу сидела перед туалетным столиком, глядя в пустоту.
После того как она забеременела, она редко смотрела в зеркало — слегка припухшее лицо в отражении казалось ей почти чужим.
Спустя столько времени она снова услышала эти четыре слова.
Прованс. Место, о котором она когда-то так грезила, где были похоронены её мечты о любви, стало и местом, где её сердце было разбито.
Она была уверена, что больше никогда туда не вернется, но сейчас единственное, о чем она могла думать, — Пэн Цзюнь, вероятно, прав: тамошняя обстановка больше подходит для новой жизни, которую она носит под сердцем.
А если успеют, она сможет показать ребенку первый зимний снег.
Размышляя об этом, Лу Лу вдруг поняла, что многое изменилось. Подобно тому, как океаны миллиарды лет назад превращались в сушу, а некогда правившие Землей динозавры становились окаменелостями, многие вещи, которые казались вечными, после смены дня и ночи превращались лишь в легкий вздох сожаления.
Даже самые глубокие и болезненные душевные раны со временем покрываются коркой и заживают.
Значит, когда-нибудь и Шэнь Шияо перестанет её искать. У него начнется новая жизнь. А ей достаточно просто помнить и чувствовать благодарность.
Благодарность за тот короткий, но прекрасный миг, который они разделили в заснеженной Швейцарии.
Благодарность ему за то, что он оставил ей эту сладкую ошибку.
Она вдруг почувствовала, что у неё хватит сил двигаться дальше в одиночку.
В тот вечер Пэн Цзюнь стоял на балконе и курил.
С тех пор как Лу Лу переехала в этот дом, он бросил курить ради здоровья матери и ребенка.
Но после того, как он, движимый эгоистичными побуждениями, но с самым серьезным видом предложил это Лу Лу, он вдруг перестал владеть своими эмоциями.
Сигарета не решала проблем, но помогала успокоиться. А на балконе хорошо продувало, что идеально подходило для того, чтобы на мгновение дать слабину.
Он вспомнил сегодняшний вечер и то, что сказал ей. За всеми этими внешне благородными доводами скрывалась фраза, которую он отчаянно подавлял и так и не решился произнести. Ему хотелось сказать: Лулу, знаешь, любовь с первого взгляда действительно существует.
Он помнил, как год назад, после того как она уехала из Канн, он просил у Синди её номер телефона.
— Это очень странно, к тому же вы совершенно не подходите друг другу, — вспоминал он, как тогда подшучивала над ним Синди.
И он не мог с ней спорить.
Обстоятельства их встречи были действительно неловкими, совсем не подходящими для романтичной любви с первого взгляда. Но некоторые вещи случаются без всяких причин и предзнаменований. Никогда не знаешь, в кого влюбишься в следующую секунду.
И даже если существует тысяча причин, почему это невозможно, ты не в силах совладать со своим сердцем.
Но будучи взрослым человеком, ты можешь контролировать свои поступки.
Например, Пэн Цзюнь смог: он удержался и не набрал тот номер.
До тех пор, пока в первой половине года Синди внезапно не позвонила и не сказала, что собирается во Францию и хочет пригласить его выпить.
Когда он спросил о причине её столь внезапного визита, она ехидно рассмеялась:
— Хе-хе, потому что барышня, в которую ты влюбился с первого взгляда, выходит замуж.
Он лишился дара речи.
Многие вещи в жизни, если упустил момент, теряешь навсегда.
Хотя он чувствовал грусть и сожаление, он был готов искренне пожелать ей счастья.
Но он не ожидал, что встретит её снова, причем при таких неловких обстоятельствах.
Она была беременна, срок уже подходил к родам, рядом не было ни души, и даже с визой возникли проблемы.
О причинах, приведших к такому результату, она не проронила ни слова.
Мир порой бывает очень странным. То, что, как тебе кажется, давно закончилось, возможно, на самом деле и не закончилось вовсе. Когда он увидел, как хозяйка выставила её за дверь, Пэн Цзюнь подумал, что, быть может, такова воля судьбы.
Нельзя вернуться назад и спросить, что было бы, если бы он набрал тот номер, но сейчас у него появился шанс совершить другой поворот.
Поэтому он вышел из машины и сказал ей: Садись.
Куда ведет путь в будущее, он не знал, но был очень рад попробовать по нему пройти.
На следующее утро Лу Лу согласилась на предложение Пэн Цзюня.
Радость Пэн Цзюня была очевидна: он тут же позвонил в больницу, чтобы дать официальный ответ, а затем сказал ей, что они расходятся по своим комнатам собирать вещи. Дом, судя по всему, будет пустовать еще долго.
Лу Лу приехала во Францию налегке, поэтому быстро упаковала чемодан. Остался лишь ноутбук на столе, покрывшийся пылью.
На самом деле, чтобы минимизировать излучение, она уже давно не выходила в сеть. А поскольку она оборвала все связи с родиной, всё это время жила почти в полной изоляции.
Стирая пыль с крышки ноутбука, Лу Лу на мгновение заколебалась: стоит ли заглянуть?
В конце концов, даже если она посмотрит, ничего не изменится.
С этой мыслью она дрожащими пальцами нажала кнопку включения.
Все изменилось, когда она открыла давно не проверяемую почту. Пролистывая письмо за письмом, она обнаружила не только сообщения с просьбами откликнуться, но и письмо от автора — Ду Миншэна.
Дин Чэнь попала в аварию, когда спешила на твои поиски. Сейчас она в больнице. Надеюсь, ты ответишь, как только прочитаешь, чтобы она могла успокоиться.
Лу Лу взглянула на дату: письмо пришло месяц назад.
Она резко вскочила, отчего чуть не опрокинула компьютер, но ей было не до того. В состоянии полного транса она побрела в комнату Пэн Цзюня.
— Пэн Цзюнь... — открыв дверь, она разрыдалась, — прости, я хочу вернуться на родину... Мне необходимо туда слетать...
В тот же вечер Пэн Цзюнь посадил её на самолет до дома. Мест в первом классе не было, пришлось оформить бизнес-класс.
— С твоим положением такой долгий перелет будет очень тяжелым, — вздохнул он. — У меня осталось еще много дел, я никак не могу поехать с тобой, придется доверить тебя бортпроводникам.
— Ничего, я справлюсь, — её глаза все еще были опухшими от слез, но она улыбнулась ему.
Ему стало еще тяжелее на душе, и он тихо утешил её:
— Твоя подруга в порядке, иначе ты бы обязательно получила другие письма.
— Надеюсь... — она опустила взгляд.
Диндин, надеюсь, с тобой все хорошо... И надеюсь, что я успею тебя увидеть.
А еще надеюсь, что ты сможешь меня простить...
Такую эгоистичную меня.
Тот затяжной дождь на самом деле закончился еще полмесяца назад. Но Дин Чэнь, вернувшись из больницы домой, по привычке каждый день стояла у окна в пол, глядя в пустоту.
Раннее зимнее солнце снаружи ласково грело и слепило глаза, но ей все казалось, что она до сих пор слышит шум того дождя.
Кап-кап, кап-кап... Словно серная кислота, что медленно и беззвучно разъедала её сердце.
Она знала: на этот раз Ду Миншэн действительно навсегда исчез из её жизни.
Ведь после каждого предыдущего расставания, несмотря на отчаяние и боль, в ней еще теплилась надежда. Но теперь все было иначе. Когда он сказал это прости, она видела, как свет в его глазах угасает, и слышала эхо собственных слов у себя в сердце.
На этот раз она наконец смирилась. Смирилась с необходимостью отпустить его.
Значит, это был конец.
Впрочем, даже дойдя до финала, она не видела причин не думать о нем в такие погожие дни.
Может быть, из-за того, что ей чудился шум дождя, она внезапно вспомнила лето, когда ей было шестнадцать, и как они целовались под навесом бакалейной лавки.
Она тогда только начала курить и хваталась за любую возможность пополнить запасы.
Помнила, что тогда тоже шел сильный дождь. Капли, ударяясь о землю, поднимали клубы белого тумана, словно в классической сцене из фильма — нежно и тревожно. Ей до безумия нравилась эта атмосфера, и она внезапно схватила его за воротник, встала на цыпочки и поцеловала.
Она была словно ведьма, готовая проглотить его целиком.
Но будь то легенды или сказки, в конце истории больше всего всегда страдают именно такие ведьмы.
Размышляя об этом, Дин Чэнь горько усмехнулась. Она уже собиралась развернуться, как услышала голос отца:
— Диндин, к тебе пришли... Думаю, ты очень хотела бы её видеть, поэтому я сразу привел её сюда.
Дверь со скрипом открылась, и Дин Чэнь увидела Лу Лу. Та стояла, опустив голову, с видом ребенка, пойманного на проказах.
Горло Дин Чэнь сдавило спазмом, и лишь спустя долгое время она тихо позвала:
— Сяолю...
Сяолю, ты наконец-то решила вернуться.
Они сидели в спальне Дин Чэнь, не в силах сказать ни слова.
— Слышала, ты была в Париже, — Дин Чэнь облизала пересохшие губы, нарушив молчание первой.
Лу Лу лишь смотрела на неё завороженно, казалось, еще секунда — и она снова расплачется:
— Диндин, дядя сказал, что ты...
Она не смогла продолжить. Дин Чэнь очень естественно коснулась её округлившегося живота:
— Срок в следующем месяце, да? Ох, ты станешь мамой, время летит так быстро.
— Диндин...
— Не надо, не говори. Все, что ты хочешь сказать, я и так знаю, поэтому молчи. По виду моего отца я догадалась, что, прежде чем ты вошла, он тебе уже всё рассказал. Так что ты знаешь, что я отказала Ашэну.
Лу Лу не могла вымолвить ни слова, слезы градом катились из глаз, она лишь кивала.
— Ты хочешь спросить, почему я сказала нет, когда мы с таким трудом дождались момента, что он был готов всем пожертвовать? — Дин Чэнь улыбнулась и вытерла ей слезы. — Потому что в ту секунду, когда он заговорил, я поняла, что в моей душе наступило полное безразличие. Понимаешь, я так сильно любила его, что была готова умереть за него, но когда он сделал мне предложение, я вдруг осознала, что пытаюсь заставить его быть со мной с помощью своей любви. В конце концов, мы с Ашэном разные: моему миру достаточно его одного, а мир Ашэна огромен, и в нем есть не только я. Звучит несправедливо, правда? Но любовь очень часто несправедлива.
— Не то чтобы он не любил меня или я его, просто мы не подходим друг другу... Поэтому я даже думаю, что Господь раньше меня понял это, поэтому и забрал нашего ребенка. Прежде чем я сделала выбор, Он сделал его за меня, не желая, чтобы я мучилась. Я всегда чувствовала свою вину перед тем ребенком, но иногда мне становится легче от мысли, что его больше нет. Если подумать, какая же я плохая мать.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...