Усевшись на диван перед стойкой администратора, Кусанаги посмотрел на висевшую у стены картину: ярко-красные розы, проступающие сквозь кромешную тьму. Ему почему-то казалось, что он уже где-то видел её — должно быть, на этикетке какой-то импортной выпивки.
— На что это вы так уставились? — спросила сидевшая напротив него Киситани. — К нашему делу эта картина не имеет ни малей отношения. Вы приглядитесь: в левом нижнем углу ведь подпись, и имя явно иностранное.
— Знаю, — Кусанаги отвел взгляд от полотна. На самом деле никакой подписи он даже не заметил.
Киситани недоверчиво покачала головой:
— Скажите, неужели кто-то станет хранить у себя картины, написанные бывшей возлюбленной? На моем месте я бы давно от них избавилась.
— Это на твоем. А вот Масиба Ёситака — далеко не факт.
— Ну, раз дома такое не повесишь, зачем приносить в кабинет директора? От вида такой картины только душа не на месте.
— Вовсе не обязательно вешать её на стену.
— Не вешать, но все равно притащить в компанию? Так еще страннее. Увидят сотрудники — замучаешься объяснять.
— Сказал бы, что кто-то подарил.
— После таких слов только больше подозрений возникло бы. Раз подарили — изволь повесить, таковы правила приличия, ведь даритель в любой момент может нагрянуть с визитом.
— Да что ты привязалась? Масиба Ёситака — не тот человек.
Пока Кусанаги повышал голос, из прохода рядом с ресепшеном появилась женщина в белом деловом костюме. На ней были очки в тонкой оправе, а волосы коротко подстрижены.
— Прошу прощения за ожидание. Кто из вас господин Кусанаги?
— Я, — торопливо поднимаясь, произнес Кусанаги. — Простите, что беспокоим вас в разгар рабочего дня.
— Ничего, понимаю, вам нелегко, — она протянула визитку. На ней было написано «Ямамото Кэйко», а в графе должности значилось «руководитель отдела связей с общественностью».
— Слышала, вы бы хотели взглянуть на личные вещи бывшего директора?
— Да, не могли бы вы нам помочь?
— Разумеется, пройдемте сюда.
Ямамото Кэйко провела их в небольшое помещение, на двери висела табличка с надписью «Малая переговорная».
— А в кабинет директора мы не пойдем? — спросил Кусанаги.
— Теперь у нас новый руководитель. К сожалению, сегодня он в отъезде и не сможет вас принять, надеюсь на ваше понимание.
— Другими словами, кабинет директора уже успели привести в порядок?
— Мы занялись этим сразу после похорон бывшего директора. Все, что касается работы, осталось на месте, а личные вещи перенесли сюда — планировали при удобном случае отправить к нему домой. Мы ничего не выбрасывали и не уничтожали без разбора: по каждому предмету мы проконсультировались с нашим юридическим консультантом, господином Икаи, и поступили так, как было велено.
Ямамото Кэйко говорила без тени улыбки. Голос её звучал сухо и настороженно. Кусанаги показалось, что в её словах читается скрытый подтекст: смерть Масибы никак не связана с компанией, и подозревать их в уничтожении улик — просто нелепо.
В малой переговорной рядами стояло с десяток картонных коробок разного размера. Помимо них, там громоздились клюшки для гольфа, кубки, массажер для ног и прочий скарб. Никаких намеков на картины с первого взгляда заметно не было.
— Мы можем всё осмотреть? — спросил Кусанаги.
— Конечно, располагайтесь. Я принесу напитки, что будете?
— Благодарю, не стоит, мы не откажемся от вашей помощи с осмотром, но в остальном ничего не нужно.
— Вот как? Ну хорошо, — бросив на них холодный взгляд, Ямамото Кэйко вышла из комнаты.
Как только за ней послышался щелчок закрывающейся двери, Киситани пожала плечами:
— Похоже, нам тут не слишком рады.
— А где-то бывает по-другому? Радушно встречают тех, кто нашей профессией занимается? Уже хорошо, что пустили.
— И всё же, если преступление удастся раскрыть побыстрее, компании ведь тоже станет проще. Неужели нельзя было обойтись без этой ледяной маски на лице и хоть чуть-чуть улыбнуться?
— Компании нужно только одно: чтобы об этом деле поскорее забыли. Раскроют его в итоге или нет — им всё равно. Куда больше их напрягает то, что тут то и дело шастают следователи. Только-только назначили нового директора, атмосфера в коллективе обновляется, и тут на пороге полиция — какая уж тут улыбка. Ладно, хватит болтать, за работу.
С этими словами Кусанаги натянул перчатки.
Цель их визита сегодня была вполне конкретной — выйти на след бывшей возлюбленной Масибы Ёситака. Единственной зацепкой пока оставалось то, что она якобы была художницей, вот только ни одна из её работ им была не известна.
— Вы вот говорите, в руках у неё видели скетчбук, но это же еще не значит, что она художница, — перебирая коробки, проговорила Киситани. — Мало ли, вдруг она дизайнер какой-нибудь или мангака.
— И такое возможно, — охотно согласился Кусанаги. — Так что обращай внимание на всё, что связано с этими сферами. Архитекторы и мебельщики тоже пользуются блокнотами для набросков, смотри в оба.
Киситани вздохнула и бросила короткое:
— Поняла.
— Что-то ты не особо рьяно за дело берешься.
Младшая напарница на секунду замерла с коробкой в руках и с унылым видом ответила:
— Да дело не в рвении. Просто в голове никак не укладывается. Разве в ходе прежних проверок не выяснилось, что в день происшествия в доме Масибы, кроме Вакаяма Хироми, никто больше не появлялся?
— Я в курсе. И всё же ответь мне: можешь ли ты с уверенностью утверждать, что в тот день в дом вообще больше никто не заходил?
— Ну... если так рассуждать...
— Если так, то как, по-твоему, убийца умудрился подсыпать яд в чайник? Поясни-ка.
Поймав на себе тяжелый взгляд Кусанаги, Киситани смолчала, а он продолжил:
— Нечего сказать? И не мудрено, на этом вопросе даже этот твой Юкава застрял. На самом деле ответ предельно прост и очевиден. Никакого хитрого трюка не существовало. Убийца просто вошел в дом Масибы, сыпанул яд в чайник и был таков. Вот и всё. Так почему же мы до сих пор не можем найти ни единой зацепки, как ни стараемся? Я ведь уже объяснял тебе это.
— Потому что сам господин Масиба не хотел афишировать эту встречу...
— Прекрасно ведь понимаешь. Когда мужчина стремится скрыть свои связи на стороне, ищи женщину — это азбука любого расследования. Разве я не прав?
Киситани кивнула, коротко бросив:
— Прав.
— Раз согласна — продолжай копаться, времени у нас в обрез.
Молча кивнув, Киситани снова принялась за коробки, а Кусанаги, глядя на её спину, тяжело вздохнул.
На кого он вообще сорвался? Просто объяснял всё младшей коллеге, к чему было заводиться? Впрочем, он прекрасно осознавал истинную причину своего раздражения.
Будет ли от нынешнего обыска хоть какой-то толк — в этом Кусанаги и сам сомневался. На душе скребли кошки, и неотвязное чувство тревоги шептало: даже если они нароют что-то на добрачные романы Масибы Ёситака, толку не будет — всё впустую.
Впрочем, из этого и состоит любая рутинная работа сыщика. Если бояться впустую потратить время, в полиции делать нечего. Но тревога, засевшая сегодня внутри, имела совсем другую природу.
Он опасался, что если и эта зацепка прогорит, подозрения неминуемо падут на Масиба Аянэ. И дело вовсе не в Уцуми Каору — у самого Кусанаги скреблось предчувствие: если так пойдет и дальше, рано или поздно он сам начнет подозревать Аянэ.
Каждый раз при встрече с Аянэ Кусанаги испытывал странное ощущение — словно острие ножа приставили к самому горлу. Это пугало, изматывало и одновременно притягивало с непреодолимой силой.
Стоило ему попытаться докопаться до истоков этого жгучего чувства, как перед глазами вставали картины, от которых перехватывало дыхание и наотмашь било паникой.
В своей практике Кусанаги уже доводилось сталкиваться с убийцами, в чьих душах горел странный, чистый свет, толкавший их на преступления против воли. От таких людей исходило нечто общее, едва ли не аура просветленности, словно они отрешились от всего земного. Но эта утонченность граничила с безумием, разделял их лишь тончайший бумажный листок, пересекать который не смел никто.
Нечто подобное Кусанаги чувствовал и от Аянэ. Как бы отчаянно он ни пытался отогнать от себя эту мысль, профессиональный инстинкт сыщика раз за разом бил тревогу.
Выходит, он копался во всем этом лишь затем, чтобы заглушить собственные сомнения. Но в следственной работе личным чувствам места быть не должно. Именно потому, что он слишком хорошо это понимал, злость на самого себя только крепла.
Прошел уже примерно час с начала обысков, но ни следов художника, ни намека на профессии, где регулярно используют скетчбуки, обнаружить так и не удалось. Коробки были забиты сувенирами, памятными вещицами и подарками.
— Старший инспектор Кусанаги, как думаете, что это? — протягивая ему какую-то странную вещицу, спросила Киситани. Текстильная фигурка отдаленно напоминала овощ с пришитым к нему зеленым листиком.
— Похоже на овощ.
— Издали да. Но на самом деле это инопланетянин.
— Инопланетянин?
— Смотрите, если сделать вот так, — Киситани перевернула листик и поставила фигурку на стол. И впрямь: на круглой макушке было вышито лицо, а если использовать лист в качестве ног, получалось нечто вроде медузоподобного пришельца из научно-фантастической манги.
— Надо же.
— В инструкции написано: это персонаж по имени Овощной Пацан, прибыл с Овощной планеты. Кажется, его разработала наша компания.
— Понятно. И что с того?
— Старший инспектор Кусанаги, спорим, тот, кто придумал эту штуку, в повседневной жизни пользуется блокнотом для набросков.
Кусанаги моргнул и, вглядевшись в забавную фигурку, произнес:
— А ведь и правда, исключать нельзя.
— Пойду позову госпожу Ямамото, — поднимаясь, сказала Киситани.
Вернувшись в малую переговорную вместе с ними, Ямамото Кэйко бросила взгляд на куклу и кивнула:
— Да, это персонаж нашего веб-анимационного проекта, созданный силами компании.
— Веб-анимации? — склонил голову Кусанаги.
— Около трех лет назад мы запускали его на корпоративном сайте. Хотите взглянуть?
Попросив у неё разрешения, Кусанаги поднялся.
В кабинете Ямамото пару раз кликнула мышкой, и на мониторе высветилось изображение того самого Овощного Пацана. Стоило нажать кнопку воспроизведения, как на экране зашевелилась минутная анимационная зарисовка. Персонаж из сувенира ожил, а сам сюжет оказался на удивление наивным и милым.
— На сайте его больше нет? — поинтересовалась Киситани.
— Проект пользовался определенным успехом, поэтому мы выпустили серию сувениров, вроде того, что вы нашли. Но продажи оказались ниже прогнозируемых, и в итоге от идеи решили отказаться.
— Этот образ придумал кто-то из сотрудников компании? — обратился к Ямамото Кусанаги.
— Нет, что вы. Изначально автор публиковал в собственном блоге иллюстрации под общим названием Овощной Пацан. Персонаж набрал популярность в сети, после чего мы связались с создателем и заключили контракт на производство аниме.
— Выходит, над проектом работал не профессиональный художник?
— Нет, автор — школьный учитель. Но не рисования.
— Вот как?
В голове Кусанаги забрезгнила слабая надежда. По словам Икаи Тацухико, Масиба Ёситака никогда не заводил романов ни с подчиненными, ни с кем-либо из тех, кто связан с его бизнесом. Но если девушка не была профессионалкой, возможно, тут действовали совсем другие правила.
— Ой, погодите-ка, господин Кусанаги, — не отрывая глаз от монитора, произнесла Киситани. — Кажется, не тот человек.
— В смысле — не тот?
— У автора в профиле указан пол. Это мужчина, школьный учитель.
— Что? — Кусанаги сам придвинулся к экрану: в личных данных черным по белому значилось то же самое.
— Надо было сначала спросить. Раз дизайн такой милый, я почему-то была уверена, что автор — стопроцентная женщина.
— Я тоже так думал, мы оба оплошали, — поморщившись, Кусанаги взъерошил волосы.
— Простите, — вставила слово Ямамото Кэйко. — То, что автор — мужчина, как-то осложняет ваши поиски?
— Нет-нет, мы о своем. Мы ищем человека, который может помочь в расследовании преступления, а главное условие — это женщина.
— Вы говорите о преступлении... о гибели директора Масибы?
— Разумеется.
— И какое отношение этот сетевой мультик может иметь к делу?
— Всего наверняка мы пока не знаем, но будь создательницей женщина, связь вполне могла бы обнаружиться.
Кусанаги тяжело вздохнул и повернулся к напарнице:
— На сегодня сворачиваемся.
— Похоже на то, — сникнув плечами, ответила Киситани.
Ямамото Кэйко проводила их до самого выхода. Кусанаги кивнул ей на прощание:
— Простите, что отвлекли от дел. Не исключено, что ради следствия нам придется заглянуть сюда снова, заранее прошу прощения за беспокойство.
— Да, обращайтесь в любое время... — на лице сотрудницы по-прежнему читалось напряжение, но ледяного холода в нем уже не было.
Они уже повернулись, чтобы уйти, как вдруг Ямамото окликнула их:
— Постойте.
Кусанаги обернулся:
— Слушаем вас.
Быстро подойдя ближе, она понизила голос до шепота:
— Не могли бы вы подождать меня в холле на первом этаже? Мне нужно вам кое о чем рассказать.
— Это касается дела?
— Насчет самого дела не уверена, но это касается той анимации и её настоящего автора.
Переглянувшись, Кусанаги и Киситани кивнули:
— Хорошо.
Бросив короткое «сейчас спущусь», женщина вернулась в здание компании.
В просторном холле первого этажа Кусанаги тоскливо посмотрел на знак «Курение запрещено» и сделал глоток кофе из бумажного стаканчика.
— Интересно, что она хочет нам рассказать? — задумчно протянула Киситани.
— Кто знает. Если речь снова зайдет про того художника-любителя мужского пола, ничего нового мы не узнаем.
Ямамото Кэйко спустилась довольно быстро. В руках она держала конверт формата А4, озираясь по сторонам так, будто опасалась привлечь к себе лишнее внимание.
— Простите за заминку, — произнесла она, опускаясь на стул напротив. Подошедшему официанту она коротко махнула рукой, давая понять, что ничего заказывать не будет. Задерживаться надолго она явно не собиралась.
— Мы внимательно вас слушаем, — поторопил её Кусанаги.
Окинув взглядом пространство вокруг и подавшись чуть вперед, Ямамото заговорила:
— Пожалуйста, никому об этом не рассказывайте. А если придется — ни в коем случае не упоминайте моё имя, иначе у меня будут крупные неприятности.
— Мм? — приподняв брови, Кусанаги в упор посмотрел на женщину. На языке вертелось дежурное «это зависит от того, о чем пойдет речь», но произнеси он это вслух — и можно было упустить ценнейшую информацию. Иногда сыщику просто необходимо притвориться беспринципным.
Поэтому он лишь кивнул:
— Договорились, я обещаю.
Ямамото облизнула пересохшие губы:
— Создательница того персонажа, о котором мы говорили... на самом деле женщина.
— Что?.. — глаза Кусанаги округлились. — Вы серьезно?
— Абсолютно. Просто из-за определенных обстоятельств нам пришлось пустить дезинформацию.
Киситани торопливо приготовила блокнот и кивнула:
— В интернете ведь не редкость, когда люди скрывают не только настоящие имена, но даже возраст и пол.
— Значит, и профессия учителя — тоже выдумка? — уточнил Кусанаги.
— Нет, тот мужчина-учитель, чей блог упоминался, действительно существует, и тексты писал именно он. Но самого персонажа создала совершенно другая женщина, и с тем учителем её не связывает вообще ничего.
Нахмурившись, Кусанаги оперся локтями о стол:
— И как это понимать?
Ямамото еще раз тревожно оглянулась и пояснила:
— Понимаете, с самого начала всё было спланировано.
— Спланировано?
— Я говорила вам, будто мы обратились к нему из-за популярности блога, но всё было с точностью до наоборот. Идея запустить веб-анимацию с таким персонажем возникла первой. В рамках маркетинговой стратегии мы решили сначала засветить его в обычном блоге, а чтобы привлечь к нему внимание, вложили немало сил в продвижение в сети. И лишь когда проект набрал популярность в реальном мире, мы заключили с автором контракт на анимацию. Всё было обставлено именно так.
Скрестив руки на груди, Кусанаги протянул:
— Схема, надо сказать, та еще... замороченная.
— Покойный директор считал, что только так можно добиться доверия пользователей сети и заставить их болеть за проект.
Киситани перевела взгляд на старшего коллегу и подтвердила:
— Звучит правдоподобно. Интернет-аудитория любит истории про то, как безвестные одиночки вдруг добиваются успеха.
— Выходит, тот, кто придумал этот образ изначально, всё-таки работал в вашей компании? — спросил Кусанаги.
— Нет. Мы объявили закрытый конкурс среди малоизвестных мангак и иллюстраторов, отбирая лучшие концепты. Победил тот самый Овощной Пацан. С автором мы подписали соглашение о строгой конфиденциальности. Кроме того, она какое-то время рисовала иллюстрации для того самого блога. Правда, до конца довести работу ей не довелось — в какой-то момент проект передали другим дизайнерам. Раз я вам всё это выложила, вы и сами должны понимать: тот учитель-блогер получал от нас деньги за ведение страницы.
— Вот это да! — не удержался от возгласа Кусанаги.
— Да уж, операция была продумана до мелочей.
— Чтобы раскрутить совершенно новый образ с нуля, приходится пускать в ход самые разные маркетинговые ходы, — горько усмехнулась Ямамото. — Жаль только, результат не оправдал ожиданий.
— А что за человек этот художник?
— Изначально она писала детские книги с картинками, у неё даже вышло несколько изданных томов.
Достав из-под мышки конверт, она извлекла оттуда иллюстрированную книгу.
— Позвольте взглянуть, — протянув руку, Кусанаги взял издание. На обложке красовалось название: «Пусть завтра пойдет дождь». Быстро пролистав страницы, он понял, что сказка крутится вокруг традиционных японских кукол-заслонов от дождя, а в графе автора значилось имя Котё Сумирэ.
— Она всё еще поддерживает связь с вашей компанией?
— Нет. Все права на персонажа полностью выкуплены нами, так что после того, как она сдала первые эскизы, контакты прекратились.
— А вам лично доводилось с ней видеться?
— Нет. Как я уже говорила, её личность держалась в строжайшем секрете, а круг лиц, знавших её в лицо, ограничивался директором и парой доверенных лиц. Поговаривали, что контракт с ней директор подписывал лично.
— Сам Масиба?
— Говорят, директор просто обожал этого овощного персонажа, — Ямамото пристально посмотрела на Кусанаги.
Кивнув, Кусанаги вновь опустил взгляд на детскую книгу. На обороте обложки красовалась краткая справка об авторе, но ни настоящего имени, ни даты рождения там не было. Тем не менее, если она действительно была детской писательницей и публиковала книги с собственными иллюстрациями, под описание она подходила идеально.
— Мы можем взять эту книгу на время? — поднимая её, спросил он.
— Пожалуйста, пользуйтесь, — Ямамото взглянула на часы. — Всё, что знала, я вам рассказала, мне пора возвращаться. Надеюсь, это поможет следствию.
— Вы нам очень помогли, спасибо, — кивнул Кусанаги.
Проводив взглядом уходящую Ямамото, Кусанаги протянул книжку Киситани:
— Ступай-ка в указанное издательство, наведите справки.
— Думаете, будет толк?
— Шансы высоки. По крайней мере, между этой детской писательницей и Масибой Ёситака совершенно точно что-то было.
— Вы так в этом уверены?
— Стоило мне посмотреть на выражение лица Ямамото, как все сомнения отпали. По всему было видно, что она давно подозревала их связь.
— Раз так, почему она молчала до последнего? Ведь следователи, которые опрашивали сотрудников до нас, наверняка задавали вопросы о женщинах Масибы.
— Наверное, считала, что без прямых улик лучше лишнего не болтать. Нам она тоже всё выложила далеко не сразу. Возможно, заметив наш интерес к автору персонажа, она решила хотя бы выдать правду о том, что создательницей была женщина, а не мужчина. Она прекрасно понимала, что эта писательница значила для Масибы, и оставаться в стороне больше не могла.
— Вот оно что. А я ведь мысленно называла её ледяной сухарей, даже совестно теперь перед ней.
— Чтобы не тратить её доброту зря, марш звонить в издательство.
Достав телефон и прихватив книжку, Киситани отошла в сторону. Кусанаги, попивая уже остывший кофе, следил за ней взглядом. Вскоре напарница вернулась, но вид у нее был озадаченный.
— Не нашли нужного редактора?
— Наоборот, нашла. И расспросила его про автора по имени Котё Сумирэ.
— Тогда почему у тебя лицо как в воду опущенное?
Даже не отвечая на вопрос, Киситани раскрыла свой блокнот и зачитала:
— Настоящее имя этой женщины — Цукуи Дзюнко, Цукуи, как озеро Цукуи, Дзюнко — от слова «благодатная». Книга вышла в свет четыре года назад, сейчас тираж уже полностью распродан, она давно в архиве.
— Удалось раздобыть её контакты?
— Видите ли в чем дело... — подняв глаза от записей, проговорила Киситани. — Её больше нет в живых.
— Как это нет? И когда она скончалась?
— Говорят, два года назад. Покончила с собой у себя дома.

Комментарии

Загрузка...