Западная пригородная равнина Шэньцзина, усадьба Гуйнин, плац.
Грохот!
Очередной парень не выдержал и рухнул на землю. Им оказался новоиспеченный управляющий по внешним делам Восточного особняка — племянник Лай Шэна по имени Чжоу Юйцай.
Лай Шэн, стоя на высокой платформе, смотрел на это с разрывающимся от жалости сердцем:
— Старый господин, они стоят уже почти два часа, не разрешите ли им немного передохнуть...
Острый взгляд Цзя Дая скользнул по нему, и Лай Шэн тут же захлопнул рот, уставившись в землю перед своими ногами и не смея больше вымолвить ни слова.
Этот господин — до чего же жестокосерден!
Совсем не похож на старую прародительницу из Западного особняка, которая так дорожит старыми чувствами.
Он ведь всерьез вознамерился загнать их, слуг, до смерти!
Мысленно браня его последними словами, Лай Шэн все же не осмеливался вести себя столь же легкомысленно, как бывало на службе в Поместье Жунго!
Там даже молодые господа из благородного семейства при встрече ласково звали его дедушкой Лаем, и когда поблизости никого не было, Лай Шэн охотно откликался на это обращение.
Время тянулось секунда за секундой, пока не появился незваный гость — Цзя Лянь.
Цзя Лянь уродился писаным красавцем: статный, с лицом словно припудренным мукой, и парой персиковых глаз, в чьем взгляде таилась скрытая страсть. Он был невероятно приметен и втайне вскружил головы бесчисленным старшим горничным и молодым невесткам в Поместье Жунго.
С наступлением нового года Цзя Ляню исполнялось шестнадцать. По заведенному в знатных семьях обычаю, еще в прошлом году к нему в покои определили смышленную и понимающую толк в делах сожительницу по имени Фэн'эр.
Познав все прелести плотской любви, юноша не смог себя сдержать и предавался утехам чересчур бурно.
Было заметно, что походка у Цзя Ляня шаткая, низ живота слабый — казалось, легкое дуновение ветерка способно сбить его с ног!
Только вот было странно: при таком возрасте почему Цзя Шэ до сих пор не подыскал ему невесту и не завел разговор о женитьбе?
Уж не потому ли, что Ван Сифэн досталась кому-то другому, и теперь для Цзя Ляня никак не могут отыскать подходящую пару?
Наблюдая, как слуга провожает Цзя Ляня внутрь, Цзя Дай некоторое время предавался праздным мыслям, даже не подумав подняться и встретить гостя.
— Братец Дай, какая у тебя вольготная жизнь!
Цзя Лянь был всего на год старше Цзя Дая. Хотя обычно они виделись нечасто, Цзя Лянь отличался привычкой быстро сходиться с людьми и прекрасно ладил с Цзя Чжэнем. С восторженным выражением лица он шагнул вперед и приветствовал хозяина:
— Ого, да это же второй братец Лянь!
— Глядишь, скоро Новый год, а ты не сидишь в особняке, помогая принимать родственников и гостей, — какого черта тебя занесло в эту глушь?
Даже не дожидаясь ответа, Цзя Дай примерно догадывался о цели визита: вряд ли тот явился из-за чего-то иного, кроме как хлопотать насчет предстоящего новогоднего жертвоприношения предкам.
— Ха-ха... Что ты такое говоришь?
— Мы же кровные братья, а теперь, когда ты стал чиновником, отчего же выказываешь столько чуждости?
Цзя Лянь загадочно улыбнулся и произнес:
— В будущем году тебе предстоит большая свадьба.
— Дома из старших никого нет, а дядя Цзин к тому же уединился в даосском монастыре Сюэчэнь в поисках бессмертия и совсем не бывает дома.
— Стараниями старушки, которая опасается, что возле тебя нет никого из старших наставников и ты ничего не смыслишь в вопросах сожительства с женщинами, я отобрал в особняке нескольких видных девиц и привел их к тебе в подарок.
С этими словами Цзя Лянь качнулся в сторону и отступил на шаг назад, и перед глазами Цзя Дая мгновенно предстали две служанки, с ног до головы увешанные драгоценностями.
Цзя Дай бросил на них лишь один беглый взгляд, после чего в его душе зародилась холодная усмешка.
У этих девок за душой не было ничего, кроме пустой оболочки, а женского очарования — и вовсе ни капли.
Думают отделаться от молодого господина какими-то б/у товарками?
С каких пор им начали сниться столь сладкие сны!
Взгляд Цзя Дая переметнулся на стоявших внизу негодяев, и у тех от холода в груди тут же заледенело сердце. Они мгновенно выпрямили спины, не смея навлечь на себя гнев господина.
Как же так, Дай их даже не приметил?
Цзя Лянь в душе недоумевал: и Цютун, и Яньхун были первыми красавицами во всем особняке.
Старый господин зарился на них уже давным-давно, да только прародительница так и не позволила ему сделать их своими наложницами.
И вот стоило прародительнице согласиться отдать их братцу Даю, как тот их попросту отверг!
У братца Дая вкусы запредельно высокие, или же он предпочитает мальчиков-пажей?
При этой мысли у Цзя Ляня сердце екнуло, и он покосился на Цзя Дая, пытаясь собственными глазами разглядеть хоть какой-то тайный умысел.
Что до постельных дел, то Цзя Ляня устраивали и мужчины, и женщины, вот только сам он предпочитал быть сверху и вовсе не жаждал оказаться на чужом месте!
К счастью, глаза Цзя Дая оставались чистыми, и в них не читалось никаких кривых замыслов, отчего Цзя Лянь немного успокоился.
Правда, стоило ему снова взглянуть на Цютун и Яньхун, как в его груди вспыхнуло жаркое пламя.
Раз уж братец Дай отказался от этих видных девчат, то...
Цзя Лянь в мгновение ока выбросил из головы все наказы госпожи Цзя — в его глазах теперь отражались лишь красивые женщины.
— Братец Дай, раз уж старушка прислала этих прелестниц, пусть они и не стоят больших денег, но как их забрать обратно? Послушай...
Взгляд Цзя Ляня не отрывался от двух служанок. Разве мог Цзя Дай не понять, что у того на уме?
— Раз уж старушке неудобно забирать их обратно, то если второму братцу Ляню они приглянулись, бери их себе и дело с концом.
Цзя Дай перевел взгляд и тут же придумал план: заставить Цзя Ляня взять их в наложницы, чтобы сделать гадость госпоже Цзя — пусть впредь неповадно будет подсылать к нему всяких распутных девок!
Отец и сын Цзя Шэ были круглыми дураками, от роду одержимыми похотью.
Цзя Лянь же по сравнению с родителем и вовсе не шел ни в какое сравнение — тащил в спальню всё подряд, будь то грязь или вонь.
— Это... как-то неудобно, братец Дай. Ведь их прислала старушка...
— Я же тебе старший брат, как я могу...
Цзя Лянь по привычке попытался проявить вежливость, но при одной мыслях о том, что столь видные женщины ускользнут прямо из-под его носа, он чувствовал, что пережить такое просто не сможет!
К тому же Фэн'эр в его покоях, хоть и была миловидной, нежной и домашней девушкой, на которую было приятно глядеть, но Цзя Ляню она уже порядком надоела.
Его ежемесячное жалованье составляло всего пять лянов серебра, и он не мог сорить деньгами налево и направо, как Цзя Чжэнь, чтобы шататься по цветочным улицам и ивовым переулкам в поисках женской ласки.
Потому произнести слова отказа Цзя Лянь уже никак не мог. Лицо его виновато кривилось, и сам он выглядел точь-в-точь как молодая невеста, только что переступившая порог чужого дома.
— Раз второму братцу Ляню они нравятся, забирай их!
Цзя Дай щедро взмахнул рукой, выказывая полнейшее равнодушие.
Сколько ему лет? Он находился в самом разгаре важнейшего этапа закалки тела, и подпускать к себе женщин было никак нельзя. Ущерб здоровью — это еще полбеды, а вот десяток с лишним лет тяжкого труда пошли бы насморк!
Во всех военных кланах знали, что муж ее прародительницы, Цзя Дайшань, некогда проходил через то же самое, так почему же госпожа Цзя об этом не ведала?
Или же она умышлено вредила ему?
С давних времен сколько героев и храбрецов пало перед женской красотой лишь потому, что теряли бдительность и попадались на коварные уловки внутренних покоев.
Цзя Дай не мог не подозревать, что отправка женщин со стороны госпожи Цзя преследовала некие скрытые цели.
Впрочем, в клане Цзя действительно существовал подобный обычай: перед женитьбой молодых господ старшие нередко подселяли к ним в покои нескольких старших служанок.
Цзя Дай не мог открыто выразить недовольство и тем более не желал тратить силы на борьбу с какой-то пожилой домоседкой.
Поэтому он решил просто принять их в дар, а затем, воспользовавшись чужим даром, преподнести их Цзя Ляню.
Избавившись тем самым от риска, что госпожа Цзя или кто-нибудь еще станут ежедневно поднимать из-за этого шумиху и порождать новые скандалы.
— Отдаешь мне?
— Братец Дай, ты говоришь всерьез?
Счастье свалилось настолько внезапно, что Цзя Лянь почти не верил собственным ушам, смертельно боясь расслышать что-то не то.
До чего же этот парень — сущая жеманная девчонка!
Цзя Дай бросил косой взгляд на Лай Шэна, который неподалеку навострил уши, и подумал про себя: «И впрямь здесь нечисто, ну-ка, я с тобой поиграю!»
— Если второй братец Лянь их не одобряет, то на этом и порешим, считай, что младший ничего не говорил.
— Все равно в моем особняке Лай Шэн до сих пор не женат, и я как раз ломаю голову, где сыскать ему хорошую жену. А эти две служанки лицом писаные, так что они составят отличную пару.
— Лай Шэн, забирай их обеих себе! Уведешь их в свою комнату греть постель или для чего еще — мне уже всё равно...
Услышав это, Яньхун и Цютун до смерти перепугались, их лица мгновенно побелели.
Для людей их круга высшим пределом мечтаний было пробраться в постель к хозяину дома и стать наложницами, а если посчастливится родить сына — так это и вовсе предел упований.
Возвысившись за счет ребенка, они, глядишь, смогли бы уподобиться госпоже Ю из Восточного особняка и выбиться в законные жены, получив титул госпожи Чжэнь.
Выйти замуж за Лай Шэна? Пусть он и управляющий, но в конце концов оставался всего лишь слугой. Разве может жизнь простушки сравниться с благополучной долей полухозяйки? Разве могли Яньхун и Цютун желать подобного!
Слезы застилали их красивые глаза, а жалкий и умоляющий вид заставил мужское сердце Цзя Ляня затрепетать.
Стоило бы только Лай Шэну раскрыть рот и согласиться, как Цзя Лянь поклялся про себя — вне зависимости от того, чей он там младший сын матушки Лай, — разрубить этого слепого пса-слугу на куски!
У Лай Шэна подогнулись колени, и он рухнул на колени:
— С моей-то наружностью... да еще старый монах в храме предсказывал, что мне нельзя рано жениться...

Комментарии

Загрузка...