Глава 29

Вернувшийся с войны герой стал главным стратегом империи
Глава 29. Каков учитель, таков и ученик
Имперская академия.
Колыбель элиты, величайшее учебное заведение континента, воздвигнутое под предлогом воспитания талантов, на чьи плечи ляжет будущее империи... По крайней мере, так говорят.
«Школа, значит...»
По правде говоря, в моё время ничего подобного не существовало. Не хотелось бы уподобляться ворчливым старикам с их вечным «а вот в наши годы», но что поделать, если это истина.
Тогдашней обителью знаний была не школа, а поле битвы. Само определение обучения в корне отличалось от нынешнего. Вместо учебных баллов — инстинкт выживания, вместо теории — искусство убивать.
Вместо учебников мы препарировали демонов, сдирая с них шкуры для изучения анатомии, а вместо тренировочных площадок оттачивали навыки в зловонных окопах, пропитанных запахом гнили.
Профессора? Их не было. Выжил — значит, окончил обучение. Умер — значит, отчислен. Учебный план тоже не отличался сложностью.
[Выживи. Любой ценой, не гнушаясь средств. Это не подлость, а благоразумие.]
Таков был единственный урок и незыблемый устав пятьсот лет назад.
«......»
Разумеется, как бы долго я ни пробыл в горниле войны, я не собираюсь романтизировать те варварские времена. Постижение наук должно происходить в безопасности, там, где жизни ничто не угрожает.
Мир, где дети вынуждены хвататься за мечи раньше, чем за перья, — это и есть истинный ад.
Однако.
— Эй, Кассиан.
Эрендель, натянув капюшон робы до самых глаз, бесцеремонно ткнула меня посохом в бок.
— Ты только взгляни на это.
— Что не так?
— Это академия или притон для свиданий? Даже на смотринах в борделе атмосфера была бы серьезнее.
Она кивнула в сторону сада.
Там группы кадетов в отглаженных мундирах наслаждались чаепитием, рассыпаясь в любезностях и звонком смехе. Магические посохи были брошены у скамеек, словно ненужные безделушки, пока их владельцы, сплетая пальцы, обменивались томными взглядами.
— Ни одного бедолаги, харкающего кровью от отката маны, зато повсюду те, у кого гормоны бьют ключом, заставляя рожи краснеть.
Эрендель издала сухой, полный сарказма смешок.
— Кажется, мои «Основы элементарной магии», над которыми я корпела ночами, превратились в «Пособие по соблазнению противоположного пола». Или мне мерещится?
— Тебе не мерещится. Ты попала в самую точку.
Я горько усмехнулся про себя.
Мир — это благо. Но когда он затягивается, то перерастает в праздность, а праздность неизбежно ведет к разложению.
Цветы в оранжерее? Прекрасно. Но снаружи сорокаградусный мороз. Если стекло разобьется, продержатся ли эти нежные бутоны хотя бы секунду?
— Я думал, что мирная школа — это неплохо, пока она не начинает гнить изнутри.
— Какое там «неплохо»! Если грянет война и падет проклятие, половина из них подохнет на месте, а вторая — пытаясь сбежать.
«......»
Оспорить это было невозможно.
— И всё же это единственное учебное заведение такого уровня в Империи. Среди выпускников четвертого курса наверняка найдется пара неограненных алмазов.
— Какой толк от золотых стен, если те, кто в них живет, — пустышки.
Эрендель всё еще была не в духе, но вдруг, словно что-то вспомнив, принялась суетливо шарить в складках своей мантии.
— Что ты там ищешь?
— А, проверяю, в порядке ли торт.
Из-под её полы показался огромный сверток, перевязанный пышными лентами, размером с трехъярусный десерт.
Как она умудрилась его там спрятать? Артефакт пространственного сжатия?
— Это для твоей драгоценной ученицы?
— Да, для моей Юрии.
— И зачем ты дала ей свою фамилию? Ты же постоянно называла людей «короткоживущими» и ворчала на них.
— Она была сиротой. Что плохого в том, что она носит моё имя? Есть возражения?
Эрендель старалась казаться равнодушной, но уголки её губ невольно ползли вверх. Куда делась та кровожадность, с которой она только что клеймила студентов? Сейчас она выглядела как бабушка, пришедшая навестить любимую внучку.
— Но зачем столько подарков? Что там еще, кроме торта?
— Чернила высшего качества, набор перьев и... немного на карманные расходы. Я положила туда приличную горсть золотых, так что...
— Эй, полегче. Это уже чересчур, честное слово.
Я лишь покачал головой.
— Она ведь даже не знает, кто мы такие. Мы прибыли как инспекторы, скрыв свои личности. Если незнакомые дядя и тетя из канцелярии вдруг вручат ей такое, она заподозрит взятку.
— Какая еще тетя! Называй меня «старшей сестрой»!
Эрендель вспыхнула и обиженно надула губы.
— И... и всё же! Я не смогла прийти на её поступление, так хоть перед выпуском должна что-то сделать! Я ни разу не вела себя как подобает наставнику. Только ворчала в письмах, а ведь даже ни разу не погладила её по голове.
— Послушать тебя, так она твоя родная дочь.
— Замолчи. Ты сухарь, тебе не понять этой нежности.
— Где ты найдешь кого-то более человечного, чем я? И вообще... может ли ребенок, выросший под твоим крылом, быть нормальным?
Я посмотрел на неё с нескрываемым сомнением.
— Уверен, она как минимум социопатка.
— Что за вздор! Моя ученица — доброе и ранимое дитя!
Эрендель возвысила голос, когда мы проходили через главные ворота академии.
— Она из северной глуши, поэтому у неё резковатый выговор, но в душе она кроткая, как ягнёнок. Я лично обучала её этикету в башне. Она и муравья не обидит.
— Этикету? Ты? Та, кто давит муравьев метеоритами?
— Чего ты привязался? В любом случае!
Она тяжело вздохнула, и в её глазах промелькнула тревога.
— Она наверняка поникла духом из-за того, что её магия опережает время. Эти столичные выскочки наверняка презирают её за использование магии гравитации. Вдруг она сейчас плачет где-нибудь в углу пустого класса?
Прямо-таки героиня трагедии, не иначе.
«Ну-ну...»
Я почувствовал странный холодок в груди, глядя на величественные своды академии.
Обычно подобные предчувствия меня не обманывали.
— Давай просто пойдем и увидим всё своими глазами. Мы на месте.
*Скрип.*
Экипаж тяжело остановился.
=======
Стоило мне ступить на землю, как десятки взглядов вонзились в нас, словно стрелы. Студенты и профессора, собравшиеся у входа, замерли.
— Смотри, карета... На ней императорский герб.
— Неужели это те самые специальные инспекторы, о которых ходили слухи?
— Только погляди на них, от обоих веет жутью.
Студенты сгорали от любопытства, а профессора обливались холодным потом от напряжения. Их отчаянное желание не дать нам ни единого повода для придирок ощущалось почти физически.
Если бы мы раскрыли свои истинные личности, поднялся бы еще больший переполох.
Я придал лицу максимально суровое, желчное выражение, подобающее придирчивому инспектору, и уставился вперед. От входа к нам, задыхаясь, спешил мужчина средних лет.
— Ох! Добро пожаловать! Вы проделали такой долгий путь, должно быть, ужасно утомились!
Ректор утирал пот со лба платком, кланяясь едва ли не до земли.
— Я ректор этого заведения, Бериос. Для нас огромная честь принимать специальных инспекторов Его Величества.
Профессора, выстроившиеся за его спиной, синхронно склонили головы.
«......»
То ли имя императорской семьи всё еще имело вес даже в угасающей империи, то ли...
«То ли у вас тут накопилась целая гора грязных секретов».
Впрочем, неважно. Я здесь не как мусорщик, копающийся в отходах, а как рудокоп, ищущий жемчужину в грязи.
— Мы подготовили скромный прием. Прошу вас, пройдемте в мой кабинет, выпьем чаю, и я ознакомлю вас с успехами нашей академии...
— Обойдемся без экскурсий. Мы здесь не ради развлечений.
Я резко оборвал ректора на полуслове.
— Не знаю, насколько вы осведомлены о делах во дворе, но у нас на счету каждая секунда.
Не было смысла тянуть время. Я прошел мимо Бериоса и направился прямиком к трибуне. Ректор и профессора в замешательстве расступились, словно воды перед Моисеем.
С высоты помоста сад с кадетами был виден как на ладони. Я слегка постучал по магическому артефакту усиления голоса.
— Раз, раз...
Эхо разнеслось по площади; устройство работало исправно.
— Внимание.
Гул голосов мгновенно стих.
— Я прибыл сюда по личному указу Его Величества Императора. Оставим пустые предисловия и перейдем к делу. Ввиду недавних угроз на севере и внутренних мятежей Империя столкнулась с острой нехваткой талантов.
Я медленно обвел взглядом замерших студентов.
— Поэтому по случаю предстоящего выпуска мы лично отберем кандидатов для службы непосредственно при императорском дворе.
— Отбор?!
— Прямо во дворец?!
Взгляды кадетов переменились. Служба при дворе была кратчайшим путем к вершинам власти и славы.
— Условия просты.
Я поднял руку, призывая к тишине.
— Первое. Ваше происхождение не имеет значения. Будь ваш отец герцогом, простым пахарем или каторжником на рудниках — мне плевать.
Поднялся ропот. Лица аристократов исказились от недовольства, а простолюдины замерли с выражением робкой надежды.
— Второе. Состояние вашей семьи и размер пожертвований академии нас не интересуют. Даже не думайте купить себе место. Если кто-то посмеет предложить взятку — я лично отрублю ему руку.
Профессора побледнели как полотно.
— И последнее. Никаких квот. Мы можем забрать одного, можем забрать всех, а можем не выбрать никого.
Я с силой ударил ладонью по трибуне.
— Только мастерство. Те, кто выстоят, когда с них сорвут погоны и забудут их громкие фамилии. Если вы пройдете наш отбор, то сразу после выпускного отправитесь во дворец. Вас ждут богатство, слава и исключительные привилегии.
Я кожей чувствовал, как в толпе вскипает алчность. Особенно ярко лихорадочный блеск загорелся в глазах выходцев из низов и обедневших дворян в задних рядах.
Я нанес последний, сокрушительный удар.
— Что ж, докажите свою ценность.
Я встретился с ними взглядом.
— Покажите, кто вы: нежные тепличные цветы или сорняки, способные пробить камень.
Занавес академии меритократии был поднят.
=======
Когда речь была окончена, возбужденные студенты начали расходиться по аудиториям, бурно обсуждая услышанное.
Ректор подошел к нам, не переставая утирать испарину.
— Это было... весьма неординарное выступление, господин инспектор. Боевой дух учеников теперь просто запредельный.
Он выдавил из себя подобострастную улыбку.
— Однако ваше пренебрежение титулами может вызвать... некоторое недовольство среди влиятельных родителей...
— Ректор.
— Да-да!
— Если кто-то будет недоволен, пусть обращается ко мне. Я лично побеседую с ними и спрошу, как они воспитывали своих детей, раз те привыкли полагаться на герб предков больше, чем на собственные силы.
Под моим ледяным взглядом Бериос предпочел замолчать.
— Разумеется! Воля императорского двора мудра и непостижима! Ха-ха-ха!
— Хватит пустой болтовни.
Я покосился на Эрендель, которая нетерпеливо притоптывала ногой. Казалось, она едва сдерживалась, чтобы не ворваться в здание академии прямо сейчас.
— Веди нас. Есть одна студентка, которую мы должны увидеть.
— Студентка?.. Я уже подготовил список лучших учеников, если желаете ознакомиться...
Ректор потянулся за свитком пергамента, где наверняка значились имена отпрысков высокородных семей, обласканных вниманием профессоров.
— Мне не нужны твои бумажки. Мы убедимся во всём сами.
— Кого же именно вы ищете?..
Я ответил вместо Эрендель.
— Четвертый курс. Выпускной класс.
— Юрия фон Эрендель.
При упоминании этого имени глаза ректора округлились так, будто он услышал название взведенной бомбы, которую лучше не трогать.
— Ю-юрия?.. Вы о ней?
— В чем дело? Её нет в списках? Или её исключили?
— Нет-нет! Она всё еще учится, просто... она весьма... специфическая студентка.
Ректор замялся, покрываясь испариной.
— Где она сейчас?
— Вероятно... на заднем дворе старого корпуса, в складском помещении... то есть, в своей личной лаборатории. Её натура несколько отличается от прочих учеников...
— В кладовке?
Бровь Эрендель дернулась. Температура воздуха вокруг нас стремительно упала.
— Моё... то есть, столь ценное дарование вы сослали в какой-то сарай?
— Что вы, она сама этого пожелала!..
— Веди. Немедленно.
— Сюда, прошу!
Ректор в панике поспешил вперед.
Наконец мы остановились перед дверью склада.
— Открывай.
— Вы уверены?
— Советую открыть её раньше, чем я её взорву.
— Слушаюсь!!
Ректор распахнул створки с такой осторожностью, словно обезвреживал мину. И то, что предстало нашему взору...
— А ну-ка, живо подъем!
В пыльном полумраке склада стояла девушка с черными волосами, стянутыми в тугой хвост. Она стояла, вызывающе склонив голову набок.
— Что, понравилось целоваться с грязным полом? Вошли во вкус?
— Кха-а... По-пощади...
— Слушайте сюда, придурки. Я велела вам явиться ко мне сразу после линейки. Неужели напутственная речь ректора была настолько сладкой, что вы не могли оторваться?
Юрия небрежно ткнула носком сапога лежащего у её ног студента.
— П-просто... речь господина ректора затянулась... мы бежали со всех ног...
— П-простите нас! Сестрица!.. То есть, госпожа Юрия!
— Какая я вам сестрица, остолопы? Зовите меня «старшей». Желторотики, решили, что можете фамильярничать?
*У-у-ум!*
Стоило ей опустить ладонь, как головы стоявших на коленях парней с глухим стуком впечатались в пол.
— Простите-е-е!!!
Их вопли эхом разнеслись по территории академии.
«........»
«.......»
Я в немом изумлении перевел взгляд на Эрендель. Та замерла, раскрыв рот, словно каменное изваяние.
— Это и есть твоё «ранимое дитя»? По-моему, ей куда больше нравится проламывать черепа, чем изучать магию.
— А-а?.. Нет... Неужели это... моя маленькая Юрия?
Зрачки Эрендель дрожали, как при землетрясении.
Характер северян суров и непредсказуем. Жизнь в бесплодных землях вбивает в кости инстинкт выживания и закон уважения к силе.
Пока она была под крылом Эрендель, ей приходилось притворяться кроткой, подавленной скверным нравом наставницы, но...
«Сорвавшийся с цепи тигр не превращается в лису. Он становится бешеным тигром».
Что будет, если северную волшебницу с колоссальным могуществом бросить в толпу изнеженных имперских студентов?
Исход был очевиден. Какая там травля? Она подмяла под себя всю академию и даже не запыхалась.
— Какая уж тут разница... Вылитая наставница. Выросла достойной сменой.
***

Комментарии

Загрузка...