***
***
Глава 34
Глава 34
***
***
На кончик носа Ян Пиншэна упала холодная капля воды.
На кончик носа Ян Пиншэна упала холодная капля воды.
С трудом разомкнув тяжелые веки, он обнаружил у себя на животе своего бесполезного черного кота. Заметив, что хозяин очнулся, Цифэн вяло процедил:
С трудом разомкнув тяжелые веки, он обнаружил у себя на животе своего бесполезного черного кота. Заметив, что хозяин очнулся, Цифэн вяло процедил:
— Очнулся?
— Очнулся?
— Где это мы?..
— Где это мы?..
— Разве не очевидно? Нас обоих заперли.
— Разве не очевидно? Нас обоих заперли.
Темнота перед глазами постепенно рассеялась, а тяжелый, гудящий туман в голове начал таять. Ян Пиншэн понял, что лежит на каменном ложе в окружении неровных, бугристых скал. Чуть поодаль высилась решетка из грубых каменных столбов, заменяющая тюремную дверь. По ее прутьям с треском и шипением вились яростные молнии, похожие на искрящихся змей.
Темнота перед глазами постепенно рассеялась, а тяжелый, гудящий туман в голове начал таять. Ян Пиншэн понял, что лежит на каменном ложе в окружении неровных, бугристых скал. Чуть поодаль высилась решетка из грубых каменных столбов, заменяющая тюремную дверь. По ее прутьям с треском и шипением вились яростные молнии, похожие на искрящихся змей.
Осмотревшись, он перевел взгляд на себя. Его переодели в чистые, сухие одежды, но на запястьях тяжелели железные наручи, цепочки от которых тянулись к настенным кольцам в темном углу. На каменном полу под ним пестрел сложный узор барьера, а в самом воздухе не ощущалось ни крупицы духовной энергии.
Осмотревшись, он перевел взгляд на себя. Его переодели в чистые, сухие одежды, но на запястьях тяжелели железные наручи, цепочки от которых тянулись к настенным кольцам в темном углу. На каменном полу под ним пестрел сложный узор барьера, а в самом воздухе не ощущалось ни крупицы духовной энергии.
Массив Пленения Небожителей. Название говорило само за себя — эта преграда предназначалась для удержания бессмертных. Похоже, похитительница догадывалась, кем он может быть на самом деле. Хоть она и убедилась, что сейчас Ян Пиншэн — всего лишь обычный смертный, осторожности не теряла. Массив начертили для верности, дабы полностью исключить любую случайность.
Массив Пленения Небожителей. Название говорило само за себя — эта преграда предназначалась для удержания бессмертных. Похоже, похитительница догадывалась, кем он может быть на самом деле. Хоть она и убедилась, что сейчас Ян Пиншэн — всего лишь обычный смертный, осторожности не теряла. Массив начертили для верности, дабы полностью исключить любую случайность.
Разобравшись в обстановке, Ян Пиншэн бесцеремонно схватил кота за загривок и приподнял перед собой.
Разобравшись в обстановке, Ян Пиншэн бесцеремонно схватил кота за загривок и приподнял перед собой.
— И как, скажи на милость, Ло Бэньмо на нас вышла?
— И как, скажи на милость, Ло Бэньмо на нас вышла?
— Ой... ну... хе-хе...
— Ой... ну... хе-хе...
— Будешь паясничать — сварю из тебя суп.
— Будешь паясничать — сварю из тебя суп.
— Эй! С каких это пор приличные люди едят котов?! — возмутился Цифэн. — К тому же я твой старый напарник! Мы столько лет делили горе и радости, неужели у тебя рука поднимется... точнее, зубы?
— Эй! С каких это пор приличные люди едят котов?! — возмутился Цифэн. — К тому же я твой старый напарник! Мы столько лет делили горе и радости, неужели у тебя рука поднимется... точнее, зубы?
— Еще как поднимется, — Ян Пиншэн прищурился, глядя на него с глубоким подозрением. — Я бы с превеликим удовольствием вернулся в прошлое только ради того, чтобы хорошенько всыпать тебе прежнему.
— Еще как поднимется, — Ян Пиншэн прищурился, глядя на него с глубоким подозрением. — Я бы с превеликим удовольствием вернулся в прошлое только ради того, чтобы хорошенько всыпать тебе прежнему.
— Но я ведь тоже не ожидал, что так обернется...
— Но я ведь тоже не ожидал, что так обернется...
— Верни-ка мне прежнего тебя — того, который так и лучился уверенностью. Будь так любезен.
— Верни-ка мне прежнего тебя — того, который так и лучился уверенностью. Будь так любезен.
Прежде Система вела себя властно и уверенно, просчитывая каждый шаг наперед и с легкостью плетя тончайшие интриги. Теперь же перед ним сидело недоразумение, способное лишь паниковать, жалобно выть и плыть по течению.
Прежде Система вела себя властно и уверенно, просчитывая каждый шаг наперед и с легкостью плетя тончайшие интриги. Теперь же перед ним сидело недоразумение, способное лишь паниковать, жалобно выть и плыть по течению.
Глядя на это жалкое зрелище, Ян Пиншэн испытывал лишь жгучую досаду. Ему до зуда в кулаках хотелось проучить нерадивого напарника.
Глядя на это жалкое зрелище, Ян Пиншэн испытывал лишь жгучую досаду. Ему до зуда в кулаках хотелось проучить нерадивого напарника.
— Объясни нормально, какого черта происходит? Ты же божился, что планы Небесного Дао безупречны.
— Объясни нормально, какого черта происходит? Ты же божился, что планы Небесного Дао безупречны.
— Ну... вообще-то так и есть. У Небесной сети ячейки редки, да не пропускают ничего...
— Ну... вообще-то так и есть. У Небесной сети ячейки редки, да не пропускают ничего...
— И это, по-твоему, «не пропускают ничего»?
— И это, по-твоему, «не пропускают ничего»?
— Да откуда мне знать-то, мяу-у...
— Да откуда мне знать-то, мяу-у...
Кот уныло свесил лапы и опустил голову.
Кот уныло свесил лапы и опустил голову.
— Вся энергия иссякла, связаться ни с кем не могу. Я теперь круглый сирота, и у меня остался только ты, мяу...
— Вся энергия иссякла, связаться ни с кем не могу. Я теперь круглый сирота, и у меня остался только ты, мяу...
Выглядел он в этот момент на редкость несчастным.
Выглядел он в этот момент на редкость несчастным.
Ян Пиншэн с подозрением опустил кота на холодные камни. Интуиция подсказывала, что пушистый проныра явно о чем-то умалчивает. Впрочем, разборки могли подождать — сейчас на повестке дня стояли куда более насущные проблемы. Со счетами Системы он разберется позже, а пока нужно думать, как быть дальше. Ло Бэньмо, главная злодейка из его второй жизни, отыскала его. Вдобавок здесь же заперты Вэнь Шихань и Сяо Юй. Чтобы удержать ситуацию под контролем и не дать ей скатиться в хаос, ему требовалась абсолютная, непререкаемая сила.
Ян Пиншэн с подозрением опустил кота на холодные камни. Интуиция подсказывала, что пушистый проныра явно о чем-то умалчивает. Впрочем, разборки могли подождать — сейчас на повестке дня стояли куда более насущные проблемы. Со счетами Системы он разберется позже, а пока нужно думать, как быть дальше. Ло Бэньмо, главная злодейка из его второй жизни, отыскала его. Вдобавок здесь же заперты Вэнь Шихань и Сяо Юй. Чтобы удержать ситуацию под контролем и не дать ей скатиться в хаос, ему требовалась абсолютная, непререкаемая сила.
Пришло время сорвать печать.
Пришло время сорвать печать.
Ключом к его истинной силе служила старая нефритовая подвеска. Стоило разбить ее, как к нему вернулись бы величайшие способности, накопленные за все девять перерождений. Но именно сейчас, когда пришла пора действовать, Ян Пиншэн обнаружил пропажу.
Ключом к его истинной силе служила старая нефритовая подвеска. Стоило разбить ее, как к нему вернулись бы величайшие способности, накопленные за все девять перерождений. Но именно сейчас, когда пришла пора действовать, Ян Пиншэн обнаружил пропажу.
Нефритовой подвески нигде не было.
Нефритовой подвески нигде не было.
Он всегда носил этот талисман у самого сердца. Теперь же, когда его переодели в чужие одежды, не оставалось сомнений, в чьих руках оказалась реликвия.
Он всегда носил этот талисман у самого сердца. Теперь же, когда его переодели в чужие одежды, не оставалось сомнений, в чьих руках оказалась реликвия.
Ло Бэньмо действовала молниеносно, не оставив ему ни единого шанса на ответный ход. Наверное, Вэнь Шихань была права: он действительно грешил нерешительностью. Призраки далекого прошлого сковали его волю, лишили быстроты реакций, и вот результат — он заперт в сырой темнице без единой возможности освободиться самостоятельно.
Ло Бэньмо действовала молниеносно, не оставив ему ни единого шанса на ответный ход. Наверное, Вэнь Шихань была права: он действительно грешил нерешительностью. Призраки далекого прошлого сковали его волю, лишили быстроты реакций, и вот результат — он заперт в сырой темнице без единой возможности освободиться самостоятельно.
«Дело принимает скверный оборот»
«Дело принимает скверный оборот»
Ло Бэньмо, как и Вэнь Шихань, явилась по его душу. Но насколько к ней вернулась память? Каковы ее истинные мотивы? Все это оставалось плотной завесой тайны.
Ло Бэньмо, как и Вэнь Шихань, явилась по его душу. Но насколько к ней вернулась память? Каковы ее истинные мотивы? Все это оставалось плотной завесой тайны.
Если быть до конца честным, финал во втором мире Ян Пиншэн считал самым ужасным из всех. Ло Бэньмо с рождения несла в себе семя абсолютного зла, и потому планы Небесного Дао на ее счет отличались невиданной, изощренной жестокостью.
Если быть до конца честным, финал во втором мире Ян Пиншэн считал самым ужасным из всех. Ло Бэньмо с рождения несла в себе семя абсолютного зла, и потому планы Небесного Дао на ее счет отличались невиданной, изощренной жестокостью.
Именно из-за этой беспощадности ее побег казался немыслимым. В отличие от прочих злодеек, Воля Мира сковала Ло Бэньмо бесчисленным множеством ограничителей — оковами столь прочными, что они должны были повергнуть любого в бездну отчаяния. Ян Пиншэн даже представить не мог, через какой ад ей пришлось пройти, чтобы разорвать эти путы и пересечь границы миров ради встречи с ним.
Именно из-за этой беспощадности ее побег казался немыслимым. В отличие от прочих злодеек, Воля Мира сковала Ло Бэньмо бесчисленным множеством ограничителей — оковами столь прочными, что они должны были повергнуть любого в бездну отчаяния. Ян Пиншэн даже представить не мог, через какой ад ей пришлось пройти, чтобы разорвать эти путы и пересечь границы миров ради встречи с ним.
Но главный вопрос заключался в другом: что давало ей силы двигаться вперед? Любовь? Жажда мести? Или безумная одержимость, подобная той, что терзала Вэнь Шихань?
Но главный вопрос заключался в другом: что давало ей силы двигаться вперед? Любовь? Жажда мести? Или безумная одержимость, подобная той, что терзала Вэнь Шихань?
Из глубин памяти медленно всплывали картины прошлого, заставляя его заново переосмыслить личность этой женщины.
Из глубин памяти медленно всплывали картины прошлого, заставляя его заново переосмыслить личность этой женщины.
В изначальном течении времени Ло Бэньмо по праву считалась самой опасной и непредсказуемой фигурой среди всех злодеек. Ее родной младший брат, Ло Бэньцин, был избранным — главным героем того мира.
В изначальном течении времени Ло Бэньмо по праву считалась самой опасной и непредсказуемой фигурой среди всех злодеек. Ее родной младший брат, Ло Бэньцин, был избранным — главным героем того мира.
В детстве их родная деревня пала жертвой набега разбойников. Выжить удалось лишь им двоим. По чистой случайности мимо проезжала бессмертная Линфэй-цзы, превосходно владевшая искусством прорицания и умевшая читать чужие судьбы как открытую книгу.
В детстве их родная деревня пала жертвой набега разбойников. Выжить удалось лишь им двоим. По чистой случайности мимо проезжала бессмертная Линфэй-цзы, превосходно владевшая искусством прорицания и умевшая читать чужие судьбы как открытую книгу.
Раскинув предсказание, она узрела страшное: Ло Бэньмо суждено было стать воплощением чистейшего зла, несущим гибель всему живому, в то время как ее брату предназначалась роль спасителя человечества. Ради блага Поднебесной Линфэй-цзы вознамерилась оборвать жизнь девочки, дабы искоренить угрозу в зародыше. Однако в последний момент рука ее дрогнула. Бессмертная не смогла пролить кровь ребенка; она забрала Ло Бэньцина с собой в качестве ученика, а Ло Бэньмо оставила на произвол судьбы среди пепелища.
Раскинув предсказание, она узрела страшное: Ло Бэньмо суждено было стать воплощением чистейшего зла, несущим гибель всему живому, в то время как ее брату предназначалась роль спасителя человечества. Ради блага Поднебесной Линфэй-цзы вознамерилась оборвать жизнь девочки, дабы искоренить угрозу в зародыше. Однако в последний момент рука ее дрогнула. Бессмертная не смогла пролить кровь ребенка; она забрала Ло Бэньцина с собой в качестве ученика, а Ло Бэньмо оставила на произвол судьбы среди пепелища.
Никто не ведал, каким чудом десятилетняя сирота сумела выжить в одиночку. Мир узнал о ней вновь лишь годы спустя, когда Ло Бэньмо объявилась в качестве новой владычицы города Духовного Источника.
Никто не ведал, каким чудом десятилетняя сирота сумела выжить в одиночку. Мир узнал о ней вновь лишь годы спустя, когда Ло Бэньмо объявилась в качестве новой владычицы города Духовного Источника.
Прикончив прежнего градоправителя, она превратила город в цветущий приют для отбросов общества, где царили разврат, порок и абсолютная вседозволенность.
Прикончив прежнего градоправителя, она превратила город в цветущий приют для отбросов общества, где царили разврат, порок и абсолютная вседозволенность.
Линфэй-цзы, осознав свою былую ошибку, в раскаянии бросила вызов новой хозяйке города, надеясь исправить оплошность молодости, но пала от ее руки, приняв лютую, мучительную смерть. К тому времени Ло Бэньцин уже окреп под ее началом, и весть о гибели наставницы сокрушила его душу. Отныне кровные узы были окончательно разорваны. Брат и сестра сделались злейшими врагами.
Линфэй-цзы, осознав свою былую ошибку, в раскаянии бросила вызов новой хозяйке города, надеясь исправить оплошность молодости, но пала от ее руки, приняв лютую, мучительную смерть. К тому времени Ло Бэньцин уже окреп под ее началом, и весть о гибели наставницы сокрушила его душу. Отныне кровные узы были окончательно разорваны. Брат и сестра сделались злейшими врагами.
Обо всем этом Ян Пиншэну поведала в свое время Система. Разумеется, раскрыла она и финал этой истории.
Обо всем этом Ян Пиншэну поведала в свое время Система. Разумеется, раскрыла она и финал этой истории.
Борьба света и тьмы должна была увенчаться триумфом добродетели. Праведный Ло Бэньцин против порочной Ло Бэньмо. Вот только реальность растоптала законы жанра: Ло Бэньцин потерпел сокрушительное поражение, а его сестра праздновала победу.
Борьба света и тьмы должна была увенчаться триумфом добродетели. Праведный Ло Бэньцин против порочной Ло Бэньмо. Вот только реальность растоптала законы жанра: Ло Бэньцин потерпел сокрушительное поражение, а его сестра праздновала победу.
Красивые сказки о победе добра над злом разбились о суровую правду жизни. Безжалостная Ло Бэньмо не пощадила родную кровь и предала брата такой же мучительной смерти.
Красивые сказки о победе добра над злом разбились о суровую правду жизни. Безжалостная Ло Бэньмо не пощадила родную кровь и предала брата такой же мучительной смерти.
Поднебесная содрогнулась. Сильнейшие воины пали, а законная героиня того мира развивалась слишком медленно, чтобы составить конкуренцию тиранше. Воля Мира оказалась в тупике. Именно тогда на сцену пришлось выпустить чрезвычайный фактор — Ян Пиншэна.
Поднебесная содрогнулась. Сильнейшие воины пали, а законная героиня того мира развивалась слишком медленно, чтобы составить конкуренцию тиранше. Воля Мира оказалась в тупике. Именно тогда на сцену пришлось выпустить чрезвычайный фактор — Ян Пиншэна.
Проведя бок о бок с ней столько лет, Ян Пиншэн полагал, что изучил ее нрав до мельчайших деталей. Если к ней действительно вернулись воспоминания, то с ее выдающимся, холодным умом она не могла не заподозрить неладное. В такой ситуации глупо надеяться на былые чувства — ненависть вполне могла вытеснить остатки любви.
Проведя бок о бок с ней столько лет, Ян Пиншэн полагал, что изучил ее нрав до мельчайших деталей. Если к ней действительно вернулись воспоминания, то с ее выдающимся, холодным умом она не могла не заподозрить неладное. В такой ситуации глупо надеяться на былые чувства — ненависть вполне могла вытеснить остатки любви.
Из размышлений его вырвало эхо шагов, донесшееся из глубин туннеля.
Из размышлений его вырвало эхо шагов, донесшееся из глубин туннеля.
Тук. Тук.
Тук. Тук.
Цифэн с молниеносной быстротой юркнул под полы его одежд и забился там, мелко дрожа и испуганно попискивая.
Цифэн с молниеносной быстротой юркнул под полы его одежд и забился там, мелко дрожа и испуганно попискивая.
Из полумрака пещеры соткался изящный силуэт. Не обращая внимания на возню перепуганного кота, гостья небрежно щелкнула пальцами. Искрящиеся молнии на каменных столбах тут же погасли, а сами колонны бесшумно разошлись в стороны, открывая проход.
Из полумрака пещеры соткался изящный силуэт. Не обращая внимания на возню перепуганного кота, гостья небрежно щелкнула пальцами. Искрящиеся молнии на каменных столбах тут же погасли, а сами колонны бесшумно разошлись в стороны, открывая проход.
Ян Пиншэн молча наблюдал за ее приближением со смешанным чувством тревоги и тоски, пока она не остановилась прямо перед ним.
Ян Пиншэн молча наблюдал за ее приближением со смешанным чувством тревоги и тоски, пока она не остановилась прямо перед ним.
— Сестра... — тихо позвал он.
— Сестра... — тихо позвал он.
В тишине пещеры глухо раздался всплеск сорвавшейся капли.
В тишине пещеры глухо раздался всплеск сорвавшейся капли.
С ее плеч струился водопад знакомых серебристых волос. Ло Бэньмо замерла, бесстрастно вглядываясь в его лицо, но в следующий миг стремительно шагнула вперед и крепко прижала его к себе.
С ее плеч струился водопад знакомых серебристых волос. Ло Бэньмо замерла, бесстрастно вглядываясь в его лицо, но в следующий миг стремительно шагнула вперед и крепко прижала его к себе.
— Братик...
— Братик...
По ее бледным щекам покатились чистые, словно хрусталь, слезы, а хрупкие плечи задрожали от беззвучных рыданий.
По ее бледным щекам покатились чистые, словно хрусталь, слезы, а хрупкие плечи задрожали от беззвучных рыданий.
— Как же сильно я скучала...
— Как же сильно я скучала...
Ян Пиншэн оцепенел. В его груди разлилась щемящая пустота; он чувствовал себя совершенно растерянным, не готовый к такому проявлению чувств. И все же, помедлив мгновение, он осторожно опустил ладонь на ее серебряную макушку и тихо, со вздохом произнес:
Ян Пиншэн оцепенел. В его груди разлилась щемящая пустота; он чувствовал себя совершенно растерянным, не готовый к такому проявлению чувств. И все же, помедлив мгновение, он осторожно опустил ладонь на ее серебряную макушку и тихо, со вздохом произнес:
— Я тоже очень скучал по тебе, сестра.
— Я тоже очень скучал по тебе, сестра.

Комментарии

Загрузка...