]Цзи Юнь, заметив это, подсел к нему:
]
Цзи Юнь, заметив это, подсел к нему — именно так.
— Ты чего такой кислый? Выиграл ведь, радоваться надо. Даже я, которому теперь целый месяц всех угощать, не ворчу.
— Ты чего такой кислый? Выиграл ведь, радоваться надо. Даже я, которому теперь целый месяц всех угощать, не ворчу.
— Отстаньте, не шумите над ухом! — Ли Фан явно не был настроен на разговоры.
— Отстаньте, не шумите над ухом! — Ли Фан явно не был настроен на разговоры.
Цянь Лэю цокнул языком:
Цянь Лэю цокнул языком:
— Какая муха тебя укусила на этот раз?
— Какая муха тебя укусила на этот раз?
— Будешь еще вякать – схлопочешь, веришь? — Ли Фан метнул в него колючий, злой взгляд.
— Будешь еще вякать – схлопочешь, веришь? — Ли Фан метнул в него колючий, злой взгляд.
Цянь Лэю мысленно скорчил гримасу:
Цянь Лэю мысленно скорчил гримасу:
— Ладно-ладно! Я рот на замок, идет?
— Ладно-ладно! Я рот на замок, идет?
После того как утренняя тренировка по ползанию в грязи подошла к концу, Факультеты Жун Чжаонин и Ли Фана снова объединили для занятий по рукопашному бою и армейской гимнастике.
После того как утренняя тренировка по ползанию в грязи подошла к концу, Факультеты Жун Чжаонин и Ли Фана снова объединили для занятий по рукопашному бою и армейской гимнастике.
Инструктор показывал и детально разбирал каждое движение.
Инструктор показывал и детально разбирал каждое движение.
Когда студенты достаточно освоили приемы, пришло время тренироваться в парах для имитации боя.
Когда студенты достаточно освоили приемы, пришло время тренироваться в парах для имитации боя.
— Кто-нибудь хочет выйти и показать класс для всех? — спросил Чэ Цзинчэн, обращаясь к строю.
— Кто-нибудь хочет выйти и показать класс для всех? — спросил Чэ Цзинчэн, обращаясь к строю.
Видя, что все молчат, он вздохнул:
Видя, что все молчат, он вздохнул:
— Если добровольцев нет, тогда я выберу наугад?
— Если добровольцев нет, тогда я выберу наугад?
— Ты и ты, выходите вдвоем! — Ци Цзинь указал пальцем на Жун Чжаонин и Ли Фана.
— Ты и ты, выходите вдвоем! — Ци Цзинь указал пальцем на Жун Чжаонин и Ли Фана.
Жун Чжаонин лишь промолчала.
Жун Чжаонин лишь промолчала.
Надо же, какое совпадение.
Надо же, какое совпадение.
Ли Фан, увидев, что его противником оказалась его названная сестра, почувствовал, как по спине пробежал холодок, а в душе зародилось крайне дурное предчувствие!
Ли Фан, увидев, что его противником оказалась его названная сестра, почувствовал, как по спине пробежал холодок, а в душе зародилось крайне дурное предчувствие!
Кто-то из толпы, заметив, что вызвали парня и девушку, решил пошутить:
Кто-то из толпы, заметив, что вызвали парня и девушку, решил пошутить:
— Инструктор, ну как можно так обижать девушек? Вызвали бы хоть двух парней один на один. А если вы девушку покалечите, что тогда делать?
— Инструктор, ну как можно так обижать девушек? Вызвали бы хоть двух парней один на один. А если вы девушку покалечите, что тогда делать?
— Самый умный нашелся! — Чэ Цзинчэн зыркнул на шутника. — Ты у меня следующий на очереди.
— Самый умный нашелся! — Чэ Цзинчэн зыркнул на шутника. — Ты у меня следующий на очереди.
Он еще во время отработки приемов заметил, что движения Жун Чжаонин были на редкость четкими и правильными. Она совсем не походила на новичка, поэтому ему хотелось проверить, на что она способна на самом деле.
Он еще во время отработки приемов заметил, что движения Жун Чжаонин были на редкость четкими и правильными. Она совсем не походила на новичка, поэтому ему хотелось проверить, на что она способна на самом деле.
Студент сразу притих: — ...
Студент сразу притих: — ...
Дернул же его черт за язык!
Дернул же его черт за язык!
Жун Чжаонин и Ли Фан один за другим вышли на свободную площадку перед Чэ Цзинчэном.
Жун Чжаонин и Ли Фан один за другим вышли на свободную площадку перед Чэ Цзинчэном.
Ли Фан выглядел немного напряженным. Он понизил голос и зашептал:
Ли Фан выглядел немного напряженным. Он понизил голос и зашептал:
— Послушай... ты только полегче, ладно?
— Послушай... ты только полегче, ладно?
Ему совсем не хотелось позориться перед кучей однокурсников.
Ему совсем не хотелось позориться перед кучей однокурсников.
Жун Чжаонин улыбнулась:
Жун Чжаонин улыбнулась:
— Не переживай, я буду очень нежна.
— Не переживай, я буду очень нежна.
Только после этих слов Ли Фан тихонько перевел дух.
Только после этих слов Ли Фан тихонько перевел дух.
— Так, приготовились! — Чэ Цзинчэн дунул в свисток. — Начали!
— Так, приготовились! — Чэ Цзинчэн дунул в свисток. — Начали!
Оба мгновенно перешли к боевой стойке.
Оба мгновенно перешли к боевой стойке.
Жун Чжаонин стремительно пошла в атаку, выбрасывая кулак, а Ли Фан заблокировал удар классическим армейским блоком и тут же попытался контратаковать ударом ноги с разворота.
Жун Чжаонин стремительно пошла в атаку, выбрасывая кулак, а Ли Фан заблокировал удар классическим армейским блоком и тут же попытался контратаковать ударом ноги с разворота.
Они обменялись несколькими выпадами, и стало очевидно, что Ли Фан едва успевает реагировать.
Они обменялись несколькими выпадами, и стало очевидно, что Ли Фан едва успевает реагировать.
Жун Чжаонин едва заметно улыбнулась.
Жун Чжаонин едва заметно улыбнулась.
Прежде чем противник успел среагировать, она перехватила его руку и сделала резкую подсечку, одним четким движением опрокинув Ли Фана на землю.
Прежде чем противник успел среагировать, она перехватила его руку и сделала резкую подсечку, одним четким движением опрокинув Ли Фана на землю.
— Кхе-кхе-кхе... — Ли Фан с глухим стуком приземлился на спину, от боли у него на секунду перехватило дыхание.
— Кхе-кхе-кхе... — Ли Фан с глухим стуком приземлился на спину, от боли у него на секунду перехватило дыхание.
Цзи Юнь и Цянь Лэю при виде этого синхронно зажмурились и шумно втянули воздух сквозь зубы.
Цзи Юнь и Цянь Лэю при виде этого синхронно зажмурились и шумно втянули воздух сквозь зубы.
Им обоим стало больно за друга.
Им обоим стало больно за друга.
Ли Фан, конечно, знал, что проиграет, но ведь они договаривались полегче!
Ли Фан, конечно, знал, что проиграет, но ведь они договаривались полегче!
Почему эта названая сестрица совсем не держит слово?
Почему эта названая сестрица совсем не держит слово?
Ох, как же больно...
Ох, как же больно...
В этот момент толпа взорвалась бурными аплодисментами и восторженными криками, у всех буквально глаза на лоб полезли от изумления.
В этот момент толпа взорвалась бурными аплодисментами и восторженными криками, у всех буквально глаза на лоб полезли от изумления.
— Ого! Вот это схватка!
— Ого! Вот это схватка!
— Эта девчонка просто невероятная, почему она во всем такая крутая?
— Эта девчонка просто невероятная, почему она во всем такая крутая?
— Мало того что Жун Чжаонин писаная красавица, так еще и дерется как бог! Мое почтение!
— Мало того что Жун Чжаонин писаная красавица, так еще и дерется как бог! Мое почтение!
— ...
— ...
Инь Сыянь, который как раз обходил тренировочные площадки, проверяя успеваемость студентов, подошел к их сектору и застал эту сцену.
Инь Сыянь, который как раз обходил тренировочные площадки, проверяя успеваемость студентов, подошел к их сектору и застал эту сцену.
Каждое движение Жун Чжаонин было выверено до миллиметра: повороты корпуса, удары, выходы из стоек – все выполнялось на одном дыхании, плавно и непрерывно, словно течение воды.
Каждое движение Жун Чжаонин было выверено до миллиметра: повороты корпуса, удары, выходы из стоек – все выполнялось на одном дыхании, плавно и непрерывно, словно течение воды.
Поверить, что у нее нет серьезной боевой подготовки, было невозможно.
Поверить, что у нее нет серьезной боевой подготовки, было невозможно.
Кто же на самом деле эта Жун Чжаонин? Почему он чувствует в ней повадки профессионала, почти коллеги?
Кто же на самом деле эта Жун Чжаонин? Почему он чувствует в ней повадки профессионала, почти коллеги?
Инь Сыянь ощущал, как в нем разгорается все большее любопытство.
Инь Сыянь ощущал, как в нем разгорается все большее любопытство.
...
...
Сегодняшний вечер был последним перед возвращением из полевого лагеря.
Сегодняшний вечер был последним перед возвращением из полевого лагеря.
Инструкторы проявили редкое милосердие и позволили всем лечь спать позже, устроив прощальный костер, где каждый желающий мог блеснуть своими талантами.
Инструкторы проявили редкое милосердие и позволили всем лечь спать позже, устроив прощальный костер, где каждый желающий мог блеснуть своими талантами.
В лагере царило небывалое оживление.
В лагере царило небывалое оживление.
У сектора медицинского факультета Инь Сыянь слегка подтолкнул ногой Чэ Цзинчэна.
У сектора медицинского факультета Инь Сыянь слегка подтолкнул ногой Чэ Цзинчэна.
— Ладно, ладно, иду я, — Чэ Цзинчэн потер нос и, послушно выполняя поручение Инь Сыяня, в несколько шагов приблизился к Жун Чжаонин. — Студентка Жун!
— Ладно, ладно, иду я, — Чэ Цзинчэн потер нос и, послушно выполняя поручение Инь Сыяня, в несколько шагов приблизился к Жун Чжаонин. — Студентка Жун!
— Инструктор? Что-то случилось? — Жун Чжаонин подняла на него взгляд.
— Инструктор? Что-то случилось? — Жун Чжаонин подняла на него взгляд.
Чэ Цзинчэн слегка откашлялся:
Чэ Цзинчэн слегка откашлялся:
— Я сегодня видел твою технику боя, очень недурно. Как насчет того, чтобы немного размяться и провести дружеский спарринг?
— Я сегодня видел твою технику боя, очень недурно. Как насчет того, чтобы немного размяться и провести дружеский спарринг?
Жун Чжаонин удивленно приподняла бровь:
Жун Чжаонин удивленно приподняла бровь:
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас?
— Именно, прямо сейчас!
— Именно, прямо сейчас!
Жун Чжаонин инстинктивно бросила быстрый взгляд на силуэт, стоявший неподалеку, а затем легко и непринужденно согласилась:
Жун Чжаонин инстинктивно бросила быстрый взгляд на силуэт, стоявший неподалеку, а затем легко и непринужденно согласилась:
— Хорошо, давайте!
— Хорошо, давайте!
Студенты, почуяв интересное зрелище, тут же послушно расступились, освобождая просторную площадку для двоих бойцов.
Студенты, почуяв интересное зрелище, тут же послушно расступились, освобождая просторную площадку для двоих бойцов.
— Давай немного усложним правила: ты только атакуешь, а я буду только защищаться, идет? — Предложил Чэ Цзинчэн.
— Давай немного усложним правила: ты только атакуешь, а я буду только защищаться, идет? — Предложил Чэ Цзинчэн.
Все-таки он был профессиональным военным, к тому же мужчиной, который был старше Жун Чжаонин на добрых шесть-семь лет.
Все-таки он был профессиональным военным, к тому же мужчиной, который был старше Жун Чжаонин на добрых шесть-семь лет.
Если он случайно поранит девчонку, это будет выглядеть как откровенное издевательство над слабым.
Если он случайно поранит девчонку, это будет выглядеть как откровенное издевательство над слабым.
Жун Чжаонин усмехнулась и с мягкой иронией предупредила:
Жун Чжаонин усмехнулась и с мягкой иронией предупредила:
— Тогда советую вам получше приготовиться. Мои атаки пощады не знают.
— Тогда советую вам получше приготовиться. Мои атаки пощады не знают.
Чэ Цзинчэн хмыкнул про себя: «А девчонка-то остра на язык!» — после чего сделал приглашающий жест рукой:
Чэ Цзинчэн хмыкнул про себя: «А девчонка-то остра на язык!» — после чего сделал приглашающий жест рукой:
— Ну давай, покажи, на что способна!
— Ну давай, покажи, на что способна!
Оба одновременно присели, принимая устойчивые боевые стойки.
Оба одновременно присели, принимая устойчивые боевые стойки.
Как только раздался свисток, Жун Чжаонин сделала резкий выпад вперед и нанесла прямой удар кулаком прямо в лицо противнику.
Как только раздался свисток, Жун Чжаонин сделала резкий выпад вперед и нанесла прямой удар кулаком прямо в лицо противнику.
Чэ Цзинчэн без лишней суеты уклонился, уведя корпус в сторону, и заблокировал выпад рукой.
Чэ Цзинчэн без лишней суеты уклонился, уведя корпус в сторону, и заблокировал выпад рукой.
Жун Чжаонин не сбавляла темп. Используя инерцию от блока, она крутанулась на месте, и ее правая нога хлестко, словно плеть, полетела вперед.
Жун Чжаонин не сбавляла темп. Используя инерцию от блока, она крутанулась на месте, и ее правая нога хлестко, словно плеть, полетела вперед.
Ее атака была быстрой и жесткой, нацеленной прямо в голень оппонента.
Ее атака была быстрой и жесткой, нацеленной прямо в голень оппонента.
Заметив угрозу, Чэ Цзинчэн стремительно отшагнул назад, сгибая колени, так что носок ее обуви лишь скользнул по его брючине.
Заметив угрозу, Чэ Цзинчэн стремительно отшагнул назад, сгибая колени, так что носок ее обуви лишь скользнул по его брючине.
Стоило ему восстановить равновесие, как Жун Чжаонин снова навязала ближний бой.
Стоило ему восстановить равновесие, как Жун Чжаонин снова навязала ближний бой.
Она сделала обманное движение левой рукой, а плотно сжатый кулак правой руки уже летел точно под ребра противника.
Она сделала обманное движение левой рукой, а плотно сжатый кулак правой руки уже летел точно под ребра противника.
Чэ Цзинчэн едва успел уклониться, как Жун Чжаонин тут же провела боковой удар ногой, целясь ему в область живота.
Чэ Цзинчэн едва успел уклониться, как Жун Чжаонин тут же провела боковой удар ногой, целясь ему в область живота.
— Отлично! — Взревела толпа студентов, многие бросились доставать телефоны, чтобы записать происходящее на видео.
— Отлично! — Взревела толпа студентов, многие бросились доставать телефоны, чтобы записать происходящее на видео.
Чэ Цзинчэн, приняв этот плотный удар корпусом, окончательно осознал, что эта девчонка далеко не так проста, как кажется.
Чэ Цзинчэн, приняв этот плотный удар корпусом, окончательно осознал, что эта девчонка далеко не так проста, как кажется.
Он-то сначала думал немного поддаться ей, но теперь понимал, что дело пахнет жареным.
Он-то сначала думал немного поддаться ей, но теперь понимал, что дело пахнет жареным.
— Инструктор Чэ, вы не сосредоточены! — Жун Чжаонин наступала лавиной, ее удары следовали один за другим, и каждый был направлен в уязвимые точки.
— Инструктор Чэ, вы не сосредоточены! — Жун Чжаонин наступала лавиной, ее удары следовали один за другим, и каждый был направлен в уязвимые точки.
Чэ Цзинчэн защищался, блокировал, уклонялся и гасил инерцию ударов. Каждое его движение было академически точным, словно со страниц учебника, однако вести бой ему становилось все труднее.
Чэ Цзинчэн защищался, блокировал, уклонялся и гасил инерцию ударов. Каждое его движение было академически точным, словно со страниц учебника, однако вести бой ему становилось все труднее.
За это время он успел пропустить еще пару чувствительных ударов руками!
За это время он успел пропустить еще пару чувствительных ударов руками!
Чтобы не проиграть совсем уж позорно, Чэ Цзинчэн поспешил скомандовать отбой:
Чтобы не проиграть совсем уж позорно, Чэ Цзинчэн поспешил скомандовать отбой:
— Ладно, ладно, на сегодня достаточно!
— Ладно, ладно, на сегодня достаточно!
Ох... эта девчонка бьет не на шутку, у него теперь все тело ноет.
Ох... эта девчонка бьет не на шутку, у него теперь все тело ноет.
Жун Чжаонин мгновенно прекратила атаку.
Жун Чжаонин мгновенно прекратила атаку.
Когда они опустили руки и замерли друг напротив друга, у их ног все еще оседала поднятая пыль.
Когда они опустили руки и замерли друг напротив друга, у их ног все еще оседала поднятая пыль.
Стоявший в стороне Инь Сыянь, скрестив руки на груди, внимательно наблюдал за финалом этого поединка.
Стоявший в стороне Инь Сыянь, скрестив руки на груди, внимательно наблюдал за финалом этого поединка.
Вокруг не умолкали аплодисменты и восторженные возгласы.
Вокруг не умолкали аплодисменты и восторженные возгласы.
Студенты, посмотрев этот зрелищный бой, теперь глядели на Жун Чжаонин с искренним восхищением.
Студенты, посмотрев этот зрелищный бой, теперь глядели на Жун Чжаонин с искренним восхищением.
Эта девушка была просто невероятно сильна!
Эта девушка была просто невероятно сильна!

Комментарии

Загрузка...