]— А теперь — ползание на четвереньках! — Инь Сыянь продолжал инструктаж. — Опираемся на ладони и колени. Этот способ быстрее, но требует безупречной координации движений на всём пути, чтобы грязь не забилась в нос и рот...
]
— А теперь — ползание на четвереньках! — Инь Сыянь продолжал инструктаж. — Опираемся на ладони и колени. Этот способ быстрее, но требует безупречной координации движений на всём пути, чтобы грязь не забилась в нос и рот... — именно так.
Голос Инь Сыяня на мгновение затих, после чего он перевёл взгляд на стоящего рядом Чэ Цзинчэна:
Голос Инь Сыяня на мгновение затих, после чего он перевёл взгляд на стоящего рядом Чэ Цзинчэна:
— А сейчас мы попросим инструктора Чэ лично продемонстрировать это всем присутствующим!
— А сейчас мы попросим инструктора Чэ лично продемонстрировать это всем присутствующим!
Чэ Цзинчэн в изумлении ткнул пальцем в себя:
Чэ Цзинчэн в изумлении ткнул пальцем в себя:
— А? Я? Серьёзно?
— А? Я? Серьёзно?
Ну нет... Он только-только вошёл в роль наставника, с чего вдруг ему самому лезть в грязь?
Ну нет... Он только-только вошёл в роль наставника, с чего вдруг ему самому лезть в грязь?
— Инструктор Чэ! Инструктор Чэ! Инструктор Чэ! — Студенты обоих факультетов тут же начали улюлюкать и хлопать в ладоши.
— Инструктор Чэ! Инструктор Чэ! Инструктор Чэ! — Студенты обоих факультетов тут же начали улюлюкать и хлопать в ладоши.
Инь Сыянь многозначительно повёл бровью:
Инь Сыянь многозначительно повёл бровью:
— Чего застыл? Давай, вперёд!
— Чего застыл? Давай, вперёд!
— Ладно! Пойду я, пойду, доволен?! — процедил Чэ Цзинчэн, выдавив из себя подобие улыбки.
— Ладно! Пойду я, пойду, доволен?! — процедил Чэ Цзинчэн, выдавив из себя подобие улыбки.
Вот она, истинная сущность их «картонной» дружбы! Друг всегда найдёт способ подставить тебя, даже если в этом нет никакой нужды.
Вот она, истинная сущность их «картонной» дружбы! Друг всегда найдёт способ подставить тебя, даже если в этом нет никакой нужды.
Чэ Цзинчэн снял с запястья часы стоимостью в несколько миллионов:
Чэ Цзинчэн снял с запястья часы стоимостью в несколько миллионов:
— Держи крепче. Если потеряешь – купишь мне десять таких же!
— Держи крепче. Если потеряешь – купишь мне десять таких же!
Всучив часы в руки Инь Сыяня, он развернулся и прыгнул в вязкую жижу.
Всучив часы в руки Инь Сыяня, он развернулся и прыгнул в вязкую жижу.
— У-у-у! — Восторженно закричали студенты, плотным кольцом обступив ров с грязью.
— У-у-у! — Восторженно закричали студенты, плотным кольцом обступив ров с грязью.
Чэ Цзинчэн погрузился в жижу и начал показывать технику, сопровождая каждое движение пояснениями.
Чэ Цзинчэн погрузился в жижу и начал показывать технику, сопровождая каждое движение пояснениями.
К тому моменту, как он преодолел два рва, холёный красавчик превратился в нечто, совершенно неотличимое от комка грязи.
К тому моменту, как он преодолел два рва, холёный красавчик превратился в нечто, совершенно неотличимое от комка грязи.
Пример инструктора воодушевил ребят, и их неприязнь к грязному испытанию заметно поутихла.
Пример инструктора воодушевил ребят, и их неприязнь к грязному испытанию заметно поутихла.
Поскольку ров был достаточно широким, студентов разделили на группы по десять человек. Медицинскому факультету выпала честь идти первыми.
Поскольку ров был достаточно широким, студентов разделили на группы по десять человек. Медицинскому факультету выпала честь идти первыми.
Кто-то полз быстро, кто-то едва шевелился, и тех, кто медлил, инструкторы на берегу подгоняли струями воды из шлангов:
Кто-то полз быстро, кто-то едва шевелился, и тех, кто медлил, инструкторы на берегу подгоняли струями воды из шлангов:
— Быстрее, быстрее! Шевелитесь! Вы что, завтрак проспали?!
— Быстрее, быстрее! Шевелитесь! Вы что, завтрак проспали?!
Жун Чжаонин оказалась в последней группе девушек.
Жун Чжаонин оказалась в последней группе девушек.
Когда подошла её очередь, Цянь Лэю и Цзи Юнь уже вовсю потирали руки в предвкушении.
Когда подошла её очередь, Цянь Лэю и Цзи Юнь уже вовсю потирали руки в предвкушении.
— Сестрёнка, поднажми!
— Сестрёнка, поднажми!
— Давай-давай, сестрёнка, ты лучшая!
— Давай-давай, сестрёнка, ты лучшая!
Жун Чжаонин покосилась на крикунов. Неужели эти двое действительно болеют за неё?
Жун Чжаонин покосилась на крикунов. Неужели эти двое действительно болеют за неё?
Ли Фан, стоявший между ними, наблюдал за ней с абсолютно непроницаемым лицом.
Ли Фан, стоявший между ними, наблюдал за ней с абсолютно непроницаемым лицом.
Жун Чжаонин слегка вскинула брови. Этот парень просто напрашивается на хорошую взбучку!
Жун Чжаонин слегка вскинула брови. Этот парень просто напрашивается на хорошую взбучку!
— Последняя группа, приготовиться! Марш! — Прозвучал свисток инструктора.
— Последняя группа, приготовиться! Марш! — Прозвучал свисток инструктора.
Жун Чжаонин упала в грязь и начала стремительно продвигаться вперёд.
Жун Чжаонин упала в грязь и начала стремительно продвигаться вперёд.
Она не собиралась раскрывать свой истинный уровень подготовки, но даже при этом остальные девять человек остались далеко позади.
Она не собиралась раскрывать свой истинный уровень подготовки, но даже при этом остальные девять человек остались далеко позади.
На берегу все просто онемели от такой скорости:
На берегу все просто онемели от такой скорости:
— Обалдеть, как она несётся!
— Обалдеть, как она несётся!
— Мне кажется, она быстрее парней идёт!
— Мне кажется, она быстрее парней идёт!
— Я знаю её, она вчера в марш-броске была первой. Кто бы мог подумать, что она и в грязи так ползает? Движения – загляденье!
— Я знаю её, она вчера в марш-броске была первой. Кто бы мог подумать, что она и в грязи так ползает? Движения – загляденье!
— Настоящая суперженщина! Ей бы в триатлоне участвовать, все медали бы собрала!
— Настоящая суперженщина! Ей бы в триатлоне участвовать, все медали бы собрала!
Под ритмичными движениями Жун Чжаонин грязь разлеталась эффектными брызгами. Толпа взорвалась азартными криками:
Под ритмичными движениями Жун Чжаонин грязь разлеталась эффектными брызгами. Толпа взорвалась азартными криками:
— Давай! Давай! Давай!
— Давай! Давай! Давай!
— Сестрёнка – просто мечта! Настоящий красавчик в юбке! — Цянь Лэю смотрел на неё влюблёнными глазами.
— Сестрёнка – просто мечта! Настоящий красавчик в юбке! — Цянь Лэю смотрел на неё влюблёнными глазами.
У Цзи Юня в глазах тоже заплясали розовые искры:
У Цзи Юня в глазах тоже заплясали розовые искры:
— Беда... Кажется, я влюбился ещё сильнее. Что же делать?
— Беда... Кажется, я влюбился ещё сильнее. Что же делать?
Слушая их причитания, Ли Фан подумал: «Болтуны... Так и хочется обоим по разу отвесить, чтобы в грязь улетели!»
Слушая их причитания, Ли Фан подумал: «Болтуны... Так и хочется обоим по разу отвесить, чтобы в грязь улетели!»
Впрочем, вскоре его внимание снова переключилось на Жун Чжаонин.
Впрочем, вскоре его внимание снова переключилось на Жун Чжаонин.
Эта его «дешёвая сестрица», похоже, была безупречна во всём. Ли Фан, будучи её единокровным братом, внезапно почувствовал странный укол гордости. Что это с ним?
Эта его «дешёвая сестрица», похоже, была безупречна во всём. Ли Фан, будучи её единокровным братом, внезапно почувствовал странный укол гордости. Что это с ним?
Внезапно он с силой хлопнул себя ладонью по лбу.
Внезапно он с силой хлопнул себя ладонью по лбу.
Очнись! Она же вернулась, чтобы отобрать твою долю наследства!
Очнись! Она же вернулась, чтобы отобрать твою долю наследства!
Приди уже в себя!
Приди уже в себя!
В голове Ли Фана одновременно возникли ангел и демон, которые тут же вцепились друг другу в глотки. Наблюдая за их схваткой, Ли Фан в итоге просто мысленно отмахнулся от обоих, прогоняя их прочь.
В голове Ли Фана одновременно возникли ангел и демон, которые тут же вцепились друг другу в глотки. Наблюдая за их схваткой, Ли Фан в итоге просто мысленно отмахнулся от обоих, прогоняя их прочь.
Ладно. Раз уж она такая выдающаяся... Наверное, не так уж и страшно выделить ей пару грошей?
Ладно. Раз уж она такая выдающаяся... Наверное, не так уж и страшно выделить ей пару грошей?
Тем временем Инь Сыянь тоже невольно следил за фигуркой, которая быстрее всех продвигалась по рву.
Тем временем Инь Сыянь тоже невольно следил за фигуркой, которая быстрее всех продвигалась по рву.
Эта девушка не переставала его удивлять!
Эта девушка не переставала его удивлять!
Как и говорил Чэ Цзинчэн, из неё получился бы первоклассный солдат. Увидев её потенциал, Инь Сыянь почувствовал странный азарт.
Как и говорил Чэ Цзинчэн, из неё получился бы первоклассный солдат. Увидев её потенциал, Инь Сыянь почувствовал странный азарт.
Его охватило небывалое доселе желание: во что бы то ни стало заполучить её в свои ряды.
Его охватило небывалое доселе желание: во что бы то ни стало заполучить её в свои ряды.
— Ох, а студентка Жун не подкачала! Сразу видно – мой боец! Такая же великолепная, как и я, — раздался рядом голос Чэ Цзинчэна, который уже успел помыться и переодеться.
— Ох, а студентка Жун не подкачала! Сразу видно – мой боец! Такая же великолепная, как и я, — раздался рядом голос Чэ Цзинчэна, который уже успел помыться и переодеться.
Инь Сыянь обернулся и смерил этого бесстыдника уничтожающим взглядом:
Инь Сыянь обернулся и смерил этого бесстыдника уничтожающим взглядом:
— Она сама по себе талантлива. Каким боком тут ты?
— Она сама по себе талантлива. Каким боком тут ты?
Помолчав секунду, он добавил:
Помолчав секунду, он добавил:
— С твоими-то результатами тестов, которые вечно в самом хвосте, совести хватает приписывать себе чужие заслуги?
— С твоими-то результатами тестов, которые вечно в самом хвосте, совести хватает приписывать себе чужие заслуги?
Чэ Цзинчэн осекся: — ...
Чэ Цзинчэн осекся: — ...
— Не напоминай о старых ранах, и мы останемся братьями навек! — Он с натянутой улыбкой похлопал Инь Сыяня по плечу.
— Не напоминай о старых ранах, и мы останемся братьями навек! — Он с натянутой улыбкой похлопал Инь Сыяня по плечу.
Инь Сыянь ещё раз взглянул на этого недотёпу с явным пренебрежением:
Инь Сыянь ещё раз взглянул на этого недотёпу с явным пренебрежением:
— А кто сказал, что я горю желанием быть твоим братом?
— А кто сказал, что я горю желанием быть твоим братом?
— Рот на замок! Окей? — Чэ Цзинчэн изобразил, будто застегивает молнию на губах.
— Рот на замок! Окей? — Чэ Цзинчэн изобразил, будто застегивает молнию на губах.
Под общие аплодисменты медики закончили испытание. Настала очередь факультета экономики и менеджмента.
Под общие аплодисменты медики закончили испытание. Настала очередь факультета экономики и менеджмента.
Когда Ли Фан, Цзи Юнь и Цянь Лэю плюхнулись в жижу, их тут же окатило водой из шлангов.
Когда Ли Фан, Цзи Юнь и Цянь Лэю плюхнулись в жижу, их тут же окатило водой из шлангов.
— Темп! Все прибавили темп! — Орал инструктор. — Если вы окажетесь медленнее той девчонки, позор ляжет на ваши головы!
— Темп! Все прибавили темп! — Орал инструктор. — Если вы окажетесь медленнее той девчонки, позор ляжет на ваши головы!
— Чёрт, со стороны это выглядело проще, а на деле – жуть какая-то! — Ругался Цянь Лэю.
— Чёрт, со стороны это выглядело проще, а на деле – жуть какая-то! — Ругался Цянь Лэю.
Цзи Юнь то и дело отплевывался от грязи:
Цзи Юнь то и дело отплевывался от грязи:
— Проклятье, ну и зверь этот инструктор! Спина от воды уже горит!
— Проклятье, ну и зверь этот инструктор! Спина от воды уже горит!
Ли Фан, подумав о том, что Жун Чжаонин может наблюдать за ним с берега, стиснул зубы. Он не хотел, чтобы она смотрела на него свысока, и не хотел позориться. Парень начал яростно загребать грязь.
Ли Фан, подумав о том, что Жун Чжаонин может наблюдать за ним с берега, стиснул зубы. Он не хотел, чтобы она смотрела на него свысока, и не хотел позориться. Парень начал яростно загребать грязь.
— Кто из нас троих проиграет – тот проставляет ужин целый месяц! — Предложил он.
— Кто из нас троих проиграет – тот проставляет ужин целый месяц! — Предложил он.
— Идёт! — Выкрикнул Цянь Лэю.
— Идёт! — Выкрикнул Цянь Лэю.
Цзи Юнь, видя, что его друзья внезапно впали в раж, тихо выругался и тоже рванул вперёд.
Цзи Юнь, видя, что его друзья внезапно впали в раж, тихо выругался и тоже рванул вперёд.
Выбравшись из рва для низкого ползания, они тут же перешли к высокому.
Выбравшись из рва для низкого ползания, они тут же перешли к высокому.
Итог их состязания был предсказуем: проиграл Цзи Юнь, чьи физические данные всегда были слабее.
Итог их состязания был предсказуем: проиграл Цзи Юнь, чьи физические данные всегда были слабее.
Выбравшись на берег, Ли Фан первым делом огляделся, но Жун Чжаонин нигде не было видно.
Выбравшись на берег, Ли Фан первым делом огляделся, но Жун Чжаонин нигде не было видно.
В этот момент его сердце кольнула необъяснимая пустота.
В этот момент его сердце кольнула необъяснимая пустота.
Этой его «дешёвой сестрице», похоже, и впрямь на него наплевать?
Этой его «дешёвой сестрице», похоже, и впрямь на него наплевать?
Ей даже лень было посмотреть, как он тренируется.
Ей даже лень было посмотреть, как он тренируется.
— Фанцзы, а ты хорош! На несколько секунд меня обставил, — Цянь Лэю вытер грязь с лица и толкнул друга локтем.
— Фанцзы, а ты хорош! На несколько секунд меня обставил, — Цянь Лэю вытер грязь с лица и толкнул друга локтем.
Ли Фан промолчал. Он просто уселся на землю, выглядя совершенно поникшим.
Ли Фан промолчал. Он просто уселся на землю, выглядя совершенно поникшим.

Комментарии

Загрузка...