]Ли Сянь в ужасе попытался спрятаться за их спинами.
]
Ли Сянь в ужасе попытался спрятаться за их спинами — именно так.
Ли Шиюй и Ли Фэнье тоже досталось, но, глядя на то, в каком плачевном состоянии сейчас находится их папаша-подонок, они оба ощутили странное, тайное злорадство.
Ли Шиюй и Ли Фэнье тоже досталось, но, глядя на то, в каком плачевном состоянии сейчас находится их папаша-подонок, они оба ощутили странное, тайное злорадство.
Это чувство было настолько сильным, что никто из них даже не попытался остановить происходящее.
Это чувство было настолько сильным, что никто из них даже не попытался остановить происходящее.
Жун Чжаонин вновь перевела свой ледяной, пронзительный взгляд на братьев.
Жун Чжаонин вновь перевела свой ледяной, пронзительный взгляд на братьев.
Ли Фэнье, терпя боль от саднящей щеки, выкрикнул:
Ли Фэнье, терпя боль от саднящей щеки, выкрикнул:
— Немедленно прекрати! Дом — не место для подобных бесчинств!
— Немедленно прекрати! Дом — не место для подобных бесчинств!
Жун Чжаонин не удостоила его ответом – вместо слов в ход пошли кулаки.
Жун Чжаонин не удостоила его ответом – вместо слов в ход пошли кулаки.
— А-а-а!
— А-а-а!
— А-а-а-а!!
— А-а-а-а!!
— Больно, больно... Дрянная девчонка, быстро перестань!! — вопил Ли Сянь.
— Больно, больно... Дрянная девчонка, быстро перестань!! — вопил Ли Сянь.
— Жун Чжаонин, ты сумасшедшая! Я убью тебя!!
— Жун Чжаонин, ты сумасшедшая! Я убью тебя!!
[Бей, бей их! Выбей из них всё дерьмо! Хе-хе-хе...] – Система подливала масла в огонь, наслаждаясь зрелищем.
[Бей, бей их! Выбей из них всё дерьмо! Хе-хе-хе...] – Система подливала масла в огонь, наслаждаясь зрелищем.
Жун Чжаонин лишь промолчала: — ...
Жун Чжаонин лишь промолчала: — ...
Дворецкий Ван, услышав на кухне серию душераздирающих воплей, со всех ног бросился в гостиную.
Дворецкий Ван, услышав на кухне серию душераздирающих воплей, со всех ног бросился в гостиную.
Там он замер, увидев картину, которую не забудет до конца своих дней.
Там он замер, увидев картину, которую не забудет до конца своих дней.
Безумие, сплошное безумие!!
Безумие, сплошное безумие!!
Старшая барышня действительно избивала собственного отца и братьев?
Старшая барышня действительно избивала собственного отца и братьев?
В это время из кухни, снедаемые любопытством, высунулись несколько слуг.
В это время из кухни, снедаемые любопытством, высунулись несколько слуг.
Матушка Чжан тихо прошептала:
Матушка Чжан тихо прошептала:
— Старшая барышня слов на ветер не бросает. Господин, первый и второй молодые господа теперь и впрямь все в синяках.
— Старшая барышня слов на ветер не бросает. Господин, первый и второй молодые господа теперь и впрямь все в синяках.
Другая служанка, вздрогнув, поддакнула:
Другая служанка, вздрогнув, поддакнула:
— Похоже, сегодня днем она еще пожалела третьего молодого господина.
— Похоже, сегодня днем она еще пожалела третьего молодого господина.
Дворецкий Ван мысленно рявкнул: «Если не замолчите, никто не сочтет вас немыми!»
Дворецкий Ван мысленно рявкнул: «Если не замолчите, никто не сочтет вас немыми!»
В гостиной Ли Сянь ползал на коленях, пытаясь закрыть голову руками и спастись бегством.
В гостиной Ли Сянь ползал на коленях, пытаясь закрыть голову руками и спастись бегством.
Вдруг его голень крепко перехватили, и Жун Чжаонин безжалостно потащила его обратно, чтобы продолжить экзекуцию.
Вдруг его голень крепко перехватили, и Жун Чжаонин безжалостно потащила его обратно, чтобы продолжить экзекуцию.
Ли Сянь завыл от боли.
Ли Сянь завыл от боли.
Заметив неподалеку дворецкого Вана, он ухватился за него как за последнюю соломинку.
Заметив неподалеку дворецкого Вана, он ухватился за него как за последнюю соломинку.
— Дворецкий!! Дворецкий, спаси меня! Эта неблагодарная дочь совсем от рук отбилась! — сорвавшимся на фальцет голосом закричал Ли Сянь. — А-а!
— Дворецкий!! Дворецкий, спаси меня! Эта неблагодарная дочь совсем от рук отбилась! — сорвавшимся на фальцет голосом закричал Ли Сянь. — А-а!
Дворецкий Ван застыл: — ...
Дворецкий Ван застыл: — ...
Эту сцену он в одиночку остановить не мог – вмешаться сейчас было равносильно самоубийству.
Эту сцену он в одиночку остановить не мог – вмешаться сейчас было равносильно самоубийству.
Дворецкий поспешно выбежал на улицу за подмогой.
Дворецкий поспешно выбежал на улицу за подмогой.
Спустя мгновение в дом ворвались шестеро рослых телохранителей.
Спустя мгновение в дом ворвались шестеро рослых телохранителей.
— Будьте осторожны, не пораньте барыш... — Дворецкий Ван не успел договорить, как Жун Чжаонин в мгновение ока легко раскидала всех шестерых охранников по полу.
— Будьте осторожны, не пораньте барыш... — Дворецкий Ван не успел договорить, как Жун Чжаонин в мгновение ока легко раскидала всех шестерых охранников по полу.
Все присутствующие остолбенели.
Все присутствующие остолбенели.
Это было за гранью реальности. Просто какой-то запредельный ужас!!
Это было за гранью реальности. Просто какой-то запредельный ужас!!
Свидетели этой сцены одновременно сглотнули слюну.
Свидетели этой сцены одновременно сглотнули слюну.
Ли Сянь в панике думал: «Что же это за чудовище, моя новоявленная дочурка?»
Ли Сянь в панике думал: «Что же это за чудовище, моя новоявленная дочурка?»
Даже шестеро профессиональных охранников ей не ровня.
Даже шестеро профессиональных охранников ей не ровня.
Это слишком страшно!!
Это слишком страшно!!
— Нин... Ниннин, папа хочет с тобой договориться, хорошо? — Ли Сянь, поняв, что силой ее не взять, сменил тактику.
— Нин... Ниннин, папа хочет с тобой договориться, хорошо? — Ли Сянь, поняв, что силой ее не взять, сменил тактику.
Выждав паузу, он жалко взмолился:
Выждав паузу, он жалко взмолился:
— Что бы ты ни захотела, папа всё тебе даст... У-у-у... Пожалуйста, только не бей меня больше, ладно?
— Что бы ты ни захотела, папа всё тебе даст... У-у-у... Пожалуйста, только не бей меня больше, ладно?
Ему было невыносимо больно, даже слова он выговаривал с трудом из-за разбитых губ.
Ему было невыносимо больно, даже слова он выговаривал с трудом из-за разбитых губ.
Ли Шиюй и Ли Фэнье выглядели не лучше: лица всей троицы были «украшены» пестрыми кровоподтеками.
Ли Шиюй и Ли Фэнье выглядели не лучше: лица всей троицы были «украшены» пестрыми кровоподтеками.
Закончив расправу, Жун Чжаонин почувствовала небывалую легкость и бодрость.
Закончив расправу, Жун Чжаонин почувствовала небывалую легкость и бодрость.
Взглянув на помятых отца и сыновей, она отряхнула руки от невидимой пыли:
Взглянув на помятых отца и сыновей, она отряхнула руки от невидимой пыли:
— Поздно уже. На сегодня хватит!
— Поздно уже. На сегодня хватит!
Ей хотелось спать. Остальные дела подождут до завтра.
Ей хотелось спать. Остальные дела подождут до завтра.
Ли Сянь проводил ее взглядом и, лишь когда она окончательно скрылась из виду, тяжело выдохнул.
Ли Сянь проводил ее взглядом и, лишь когда она окончательно скрылась из виду, тяжело выдохнул.
— Господин, вы в порядке? — Дворецкий Ван подскочил к нему, чтобы помочь подняться.
— Господин, вы в порядке? — Дворецкий Ван подскочил к нему, чтобы помочь подняться.
Ли Сянь указал на свое лицо и внезапно вскипел от ярости:
Ли Сянь указал на свое лицо и внезапно вскипел от ярости:
— Ты что, не видишь?! Похож я на того, у кого всё в порядке?
— Ты что, не видишь?! Похож я на того, у кого всё в порядке?
Дворецкий Ван изо всех сил сдерживал смех:
Дворецкий Ван изо всех сил сдерживал смех:
— Господин, я немедленно вызову врача!
— Господин, я немедленно вызову врача!
Медленно усаживаясь на диван, Ли Сянь морщился и шипел:
Медленно усаживаясь на диван, Ли Сянь морщился и шипел:
— С-с... Эта дрянная девчонка бьет просто беспощадно!
— С-с... Эта дрянная девчонка бьет просто беспощадно!
— Ты уверен, что у нее нет каких-нибудь психических расстройств? — — не удержался от вопроса Ли Шиюй.
— Ты уверен, что у нее нет каких-нибудь психических расстройств? — — не удержался от вопроса Ли Шиюй.
Ли Сянь на пару секунд замялся:
Ли Сянь на пару секунд замялся:
— Вроде... нет.
— Вроде... нет.
Когда он в прошлый раз видел ее мать, та ни словом не обмолвилась, что ребенок болен!
Когда он в прошлый раз видел ее мать, та ни словом не обмолвилась, что ребенок болен!
— Если не уверен, завтра свяжись с психиатром, пусть осмотрит ее. Болезни нужно лечить на ранних стадиях, — вставил Ли Фэнье.
— Если не уверен, завтра свяжись с психиатром, пусть осмотрит ее. Болезни нужно лечить на ранних стадиях, — вставил Ли Фэнье.
Какой нормальный человек станет вот так, без причины, впадать в ярость и распускать кулаки?
Какой нормальный человек станет вот так, без причины, впадать в ярость и распускать кулаки?
Посмотрели бы они на себя... Завтра же стыдно будет на людях показаться!
Посмотрели бы они на себя... Завтра же стыдно будет на людях показаться!
Ли Сянь согласно кивнул:
Ли Сянь согласно кивнул:
— Ладно, займись этим делом. А то эта девка меня однажды до смерти забьет.
— Ладно, займись этим делом. А то эта девка меня однажды до смерти забьет.
Ли Фэнье промолчал: — ...
Ли Фэнье промолчал: — ...
Этот папаша-подонок снова, как и всегда, спихнул все заботы на других. И почему эта девчонка его только что не пришибла?
Этот папаша-подонок снова, как и всегда, спихнул все заботы на других. И почему эта девчонка его только что не пришибла?
Ли Сянь перевел взгляд на телохранителей и сорвался на крик:
Ли Сянь перевел взгляд на телохранителей и сорвался на крик:
— Остолопы позорные! Не справились с одной девчонкой! Какой от вас прок?!
— Остолопы позорные! Не справились с одной девчонкой! Какой от вас прок?!
Охранники стояли, не смея оправдываться: — ...
Охранники стояли, не смея оправдываться: — ...
Разве это «обычная девочка»? Это же дьявольское отродье, которое ты сам и породил!
Разве это «обычная девочка»? Это же дьявольское отродье, которое ты сам и породил!
...
...
На следующий день.
На следующий день.
Ли Фан, зевая, спустился со второго этажа.
Ли Фан, зевая, спустился со второго этажа.
Как обычно, он лениво бросил приветствие троим мужчинам в гостиной:
Как обычно, он лениво бросил приветствие троим мужчинам в гостиной:
— Пап, старший брат, второй брат, доброе утр...
— Пап, старший брат, второй брат, доброе утр...
Едва коснувшись задом дивана, он в ужасе подпрыгнул, едва не свалившись на пол.
Едва коснувшись задом дивана, он в ужасе подпрыгнул, едва не свалившись на пол.
— Твою мать! Что с вами случилось? Что произошло? — Сон как рукой сняло.
— Твою мать! Что с вами случилось? Что произошло? — Сон как рукой сняло.
За ночь синяки и кровоподтеки на лицах отца и братьев «зацвели» и выглядели еще страшнее, чем накануне.
За ночь синяки и кровоподтеки на лицах отца и братьев «зацвели» и выглядели еще страшнее, чем накануне.
Видя, что те молчат, Ли Фан продолжил допрос:
Видя, что те молчат, Ли Фан продолжил допрос:
— Нет, серьезно... Вы что, втроем подрались вчера?
— Нет, серьезно... Вы что, втроем подрались вчера?
Заметив, что многие предметы интерьера в доме заменены на новые, он с досадой хлопнул себя по бедру:
Заметив, что многие предметы интерьера в доме заменены на новые, он с досадой хлопнул себя по бедру:
— Черт! В доме такие события, а дядя Ван меня даже не позвал!
— Черт! В доме такие события, а дядя Ван меня даже не позвал!
Знал бы он – не торчал бы в комнате за играми. Какое зрелище пропустил...
Знал бы он – не торчал бы в комнате за играми. Какое зрелище пропустил...
— Ну и кто из вас победил? — С любопытством спросил Ли Фан.
— Ну и кто из вас победил? — С любопытством спросил Ли Фан.
Ли Сянь: — ...
Ли Сянь: — ...
Ли Шиюй: — ...
Ли Шиюй: — ...
Ли Фэнье: — ...
Ли Фэнье: — ...
Пока он не умолкая тараторил, троица сверлила его такими взглядами, что казалось – в нем сейчас проделают дыру.
Пока он не умолкая тараторил, троица сверлила его такими взглядами, что казалось – в нем сейчас проделают дыру.
Ли Сянь просто отвесил ему подзатыльник:
Ли Сянь просто отвесил ему подзатыльник:
— Не лезь в дела взрослых, мал еще!
— Не лезь в дела взрослых, мал еще!
Ли Фан схватился за голову и взвизгнул:
Ли Фан схватился за голову и взвизгнул:
— Мне уже восемнадцать, я совершеннолетний!
— Мне уже восемнадцать, я совершеннолетний!
Дворецкий Ван стоял в стороне, отчаянно подавая ему знаки глазами.
Дворецкий Ван стоял в стороне, отчаянно подавая ему знаки глазами.
Но Ли Фан так и не понял намека:
Но Ли Фан так и не понял намека:
— Дядя Ван, у вас что, веко дергается?
— Дядя Ван, у вас что, веко дергается?
Дворецкий Ван мысленно махнул рукой: «Я устал, пусть всё горит синим пламенем!»
Дворецкий Ван мысленно махнул рукой: «Я устал, пусть всё горит синим пламенем!»
— Тебя вчера только и не хватало, верно? — Жун Чжаонин незаметно спустилась по лестнице.
— Тебя вчера только и не хватало, верно? — Жун Чжаонин незаметно спустилась по лестнице.
Без лишних слов она просто впечатала кулак ему в лицо.
Без лишних слов она просто впечатала кулак ему в лицо.
— А-а-а! — Вскрикнул Ли Фан, и под его глазом тут же начал расплываться фингал.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...