Если не считать кошмаров, прошлую ночь можно было назвать хорошим сном. Жуя во рту прессованное печенье, Ли Чжи наконец-то понял, зачем в рюкзаке оказалось столько этой еды. Слишком опрометчиво... или нет?
Всего одна пачка печенья позволяла избежать встречи с Сущностью Кошмара, но сейчас, кроме него самого, вляпались все остальные Тестировщики — дела плохи.
Если в будущих играх возникнет похожая ситуация, и система не станет заранее выдавать подмогу, как тогда играть? Даже если его можно протащить в игру, спрятав в одежде, словно соломинку, запасов всё равно катастрофически не хватит, если застрять в мире надолго.
Продвигаться по сюжету на фоне угасания физиологических сил? Ли Чжи уже прочувствовал это на собственной шкуре, и повторять подобный кошмарный опыт во второй раз ему не улыбалось. Так вот почему Магазин Кошмаров устроен как круглосуточный супермаркет?
Настоящий грабёж! За одну лишь функцию камеры хранения нужно выложить целых десять тысяч Федеральных кредитов. Не проще ли потратить Очки Кошмара на сто тысяч и упиться чаем до отвала? Разве это не прелесть?
Хотя нет, не прелесть.
Разве могут спасение жизни и баловство стоить одинаково? Вспоминая то сладкое ощущение, когда вчера он глотнул живительной влаги на пороге смерти, его жизнь уж точно стоила миллиардов эдак сто.
Деньги — прах, потеряем — заработаем снова, а десять тысяч Федеральных кредитов — сущие пустяки.
Додумавшись до этого, Ли Чжи почувствовал, как вся его сущность возвысилась, и тут в его голове медленно возник чей-то образ.
Изысканный маленький костюмчик и бесшабашный взгляд, оплывшая фигура и бунтарская причёска на лысеющей макушке, в руке — коробочка с обедом, на которой красуется чиби-версия лысеющего человечка. Этот образ манил его за собой, излучая мягкое сияние — одновременно величественное и до боли родное.
— Босс, я обязательно вернусь!
При воспоминании об офисном обеде прессованное печенье во рту показалось еще вкуснее.
Мысли понеслись вскач, словно безумная машина на крутом повороте. Непонятно с чего вспомнилась кошка, которую он притащил вчера в гостиницу, и ночные крики. Ли Чжи почувствовал укол совести за то, что покормил её в первую ночь. Ему казалось, что стоит только закрыть глаза, как в голове всплывают то одна, то другая кошка, к которой прикасалась та Искаженная женщина, теряя блеск в своих красивых глазах.
Он сложил руки перед грудью в молитвенном жесте и молча скорбил секунд тридцать.
— Покойся с миром, киска! — продолжая запихивать в рот куски печенья и едва прожевывая их, бормотал себе под нос Ли Чжи, бродя по комнате.
Похлопав себя по животу и сделав последний глоток воды, Ли Чжи направился к выходу.
Он ещё не успел дойти до коридора, как доносившийся из гостиной аромат заставил его осознать суровую реальность.
— Вы... вы как смели объедаться за моей спиной! — Ли Чжи ткнул пальцем в облепивших стол людей, грызущих молодые початки кукурузы, с таким лицом, полным боли и разочарования, будто его сердце разбилось на осколки, которые не склеить даже суперклеем.
Однако уже в следующую секунду он перехватил у Шоу Аня початок и влился в ряды хрустящих зубами едоков.
Но стоило ему сделать первый укус, как желудок тут же подал сигнал насыщения, заставляя Ли Чжи замереть. Он бросил на кукурузу обиженный взгляд и, под дружный хруст, разносившийся по всей гостиной, поинтересовался:
— Дядя Чжай, тот малыш из вчерашнего инцидента уже очнулся?
Услышав это и вспомнив подростка, который всё ещё погружен в беспробудный сон, Чжай Юаньлун слегка покачал головой. Тяжко вздохнув, он ответил:
— Ещё нет. Выдерживать такую обстановку столь долго — непосильная ноша для человека в его годы.
Даже для нормального взрослого оказаться на сутки в окружении человеческих останков, да еще и под дамокловым мечом нестабильных факторов — нагрузка невообразимая. Что уж говорить о подростке? Даже Чжай Юаньлун, повидавший на своем веку немало громких дел, с трудом бы с этим справился.
По сравнению с полным психическим крахом, такой глубокий сон, навалившийся после спадания напряжение, можно было считать наилучшим исходом.
— Значит, сегодня мы сначала обыскиваем дом Мясника? Уничтожение трупа случайно не является условием противостояния Сущности Кошмара — ну, прямо как эта штука? — Ли Чжи указал кукурузным початком на дальний угол комнаты, где вились тучи мошкары.
— Хм, я придерживаюсь того же мнения, — кивнул Чжай Юаньлун, бросая огрызок в картонную коробку, которую все приспособили под мусорку, и добавил: — Но с сегодняшнего дня старайтесь избегать несанкционированных контактов с жителями городка.
Сказав это, он бросил многозначительный взгляд на Ли Чжи.
Смутившись под этим пристальным взором и чувствуя, как уши заливаются краской, Ли Чжи принял серьезный вид:
— Дядя Чжай, по-моему, вам лучше не ходить в дом Мясника. Мы до сих пор не выяснили точные триггеры новой формы Сущности Кошмара. Если эта самая Искаженная женщина снова появится, есть немалая вероятность, что она нацелится именно на вас.
— Даже несмотря на какое-то там семидневное ограничение.
— Давайте я пойду в дом Мясника, а вы, дядя Чжай, поищите того ребенка на задней горе?
Трое остальных, внезапно услышав слова Тестировщика по имени Ли Ши, почувствовали, как спасительное расслабление отступило под натиском новой тревоги, и даже жевать кукурузу перестали.
Раздался приятный голосок с нотками слабости; в интонации Лю Аньсинь уже не осталось прежнего кокетства — пожалуй, сейчас звучал её истинный голос.
— Послушайте... можем ли мы с Чи Хуа остаться? — произнесла она неуверенно, не смея поднять глаз и посмотреть на собеседников. Тем не менее её рука, до боли сжимающая ладонь Чи Хуа, выдавала её истинные мысли.
С самого начала игры они вели себя пассивно, ведь выход наружу сулил лишь смертельную опасность, однако остальные Тестировщики всё равно без утайки делились добытой информацией.
Она понимала, насколько наглым было её прошение, особенно учитывая их общую слабость, но чувство вины тяжелым грузом давило на сердце.
— Ничего страшного, — покачав головой, Чжай Юаньлун перевел взгляд на улицу за дверью и произвел: — Но я надеюсь, что ты сможешь присмотреть за мальчиком по имени Ся Чжэ.
Ли Чжи скопировал движение Чжай Юаньлуна и тоже посмотрел в дверной проем, мрачно бросив лаконичное Ничего страшного, после чего погрузился в молчание. Однако пальцы его руки, заложенной за спину, ритмично отбивали такт, будто шелуша кукурузные зёрна, что выглядело крайне комично.
Подняв голову и заметив эти манипуляции, Лю Аньсинь не выдержала и прыснула со смеху.
Шоу Ань и девица с ресепшена стояли столбом, словно невидимки, отчаянно чувствуя, что любое их движение или слово лишь усугубит неловкость момента.
Поэтому они благоразумно решили держать языки за зубами.
На душе у Шоу Аня было тяжело. В реальной жизни престижная работа, атлетичное тело, крепкие отношения и недурная внешность всегда окружали его ореолом избранности, но в игре все эти достоинства мгновенно обесценились.
С самого появления в Подземелье этот помешанный на странностях молодой человек со своими чудаковатыми выходками неизменно превосходил его во всём. Подобное ущемляло самолюбие Шоу Аня, но одновременно и подстёгивало его боевой дух.
Наше соревнование только начинается, — глядя в спину парня, мысленно пообещал себе Шоу Ань.
В этот момент Ли Чжи неожиданно ощутил странный холодок по спине — точно такой же, какой предшествовал появлению Искаженной женщины. Он с недоумением оглянулся, но увидел лишь неестественно застывшего Шоу Аня, который нарочито отвернулся в сторону.
Не став ломать голову, Ли Чжи продолжил бормотать себе под нос, погруженный в размышления:
— Мяса не поели... может, мне стоит рискнуть и пойти в одиночку?

Комментарии

Загрузка...