Вскоре в палату вызвали поликлизэров для составления протокола. Под неодобрительными взглядами Лю Чжэна и Тань Хуэя Лю Сяоя заявила, что поранилась по собственной неосторожности, Су Лоло тут ни при чем, и попросила отпустить ее.
Узнав о слухочившемся, примчался и Су Сяопэн. Глядя на Лю Сяоя с еще не снятой повязкой на голове и невысохшими слезами на глазах, он испытывал дикий ужас от мысли, что мог потерять ее. Ему безумно хотелось прижать ее к груди, но, увы, права на это у него не было.
Услышав, что виновницей всего произошедшего стала Су Лоло, он даже не стал ничего перепроверять и мысленно приговорил ее к смертной казни. Тут же пообещав Лю Сяоя разорвать все связи с Су Лоло и впредь считать, что у него нет никакой сестры.
Поскольку травма Лю Сяоя оказалась легкой, полицейские составили протокол и ушли, а в день завершения формальностей отпустили и Су Лоло.
Поскольку дело касалось легких телесных повреждений, до уголовной статьи оно не дотягивало, а в гражданском порядке подобные дела относятся к частному обвинению. К тому же у полиции и без того дел горы, так что стражи порядка были только рады закрыть дело таким образом. Видеонаблюдение и прочие доказательства никто даже не стал проверять.
Лю Чжэн был твердо уверен, что именно Су Лоло навредила Сяоя. Видя бледное лицо Сяоя, лежащей на больничной койке, и вспоминая, что едва не потерял ее, он испытывал невыносимую душевную боль. А неприязнь к Су Лоло окончательно переросла в смертную ненависть.
Тогда он поручил Сяоя заботам Тань Хуэя, покинул больницу и начал разрабатывать план мести.
Стоило Лю Сяоя выписаться из больницы, как они с Тань Хуэем обручились. Газеты и телевидение пестрели новостями о союзе двух семей.
Су Лоло, как и в оригинальном сюжете, насильно отправили в психиатрическую больницу. Хотя прежде она никогда здесь не бывала, ни малейшего любопытства или желания испытать это на себе у нее не было, поэтому она воспользовалась второй возможностью попросить о помощи —
попросила Лю Цяньцянь извлечь ее душу из тела, а вернуть ее обратно лишь тогда, когда начнется расплата.
Лю Цяньцянь устроила перемещение Су Лоло лишь на эмоциях, а затем это превратилось в чистое баловство — ей просто вошло во вкус наблюдать со стороны, и зла Су Лоло она не желала. К тому же их связывали отношения соседок по комнате. Если бы Су Лоло и вправду пришлось тяжело, она бы сама себя загрызла от угрызений совести, поэтому она поступила бы так, даже если бы Су Лоло не попросила.
Обладая всевидящим взглядом, Су Лоло наблюдала, как врачи связывают тело оригинала, насильно вводят ей различные препараты, как она пытается бежать, как ее возвращают назад, как она сопротивляется, как ее усмиряют, как ее кусают, бьют кулаками и ногами по-настоящему больные люди...Чтобы всё выглядело правдоподобно, хотя душа Су Лоло и была извлечена, благодаря инстинктам тела в сочетании с манипуляциями Лю Цяньцянь её реакции ничем не отличались от реакций обычного человека, не вызвав у врача ни малейших подозрений.
У душ нет слёз, но Су Лоло казалось, что она плачет без остановки. От подобных издевательств у неё кровь стыла в жилах даже при простом просмотре со стороны, не говоря уже о том, через что пришлось пройти истинной владелице тела.
Наконец, наконец-то все муки остались позади: тайна происхождения прежней хозяйки тела была раскрыта, и Лю Чжэн шёл навестить её.
Лю Цяньцянь вернула её душу обратно в тело.
Поскольку главный врач получил от Лю Чжэна огромное вознаграждение и считал его главным спонсором, он специально отдал распоряжение подчиненным: поступать с Су Лоло исключительно по его указаниям и по возможности выполнять любые его требования. Поэтому в этот день, стоило Лю Чжэну позвонить и заявить о своем визите, медсестры тут же перевели её в чистую и светлую палату.
Войдя в комнату, Лю Чжэн увидел, что Су Лоло сидит на кровати в полном одиночестве. Ее некогда изящная фигура исхудала до неузнаваемости, лицо от долгого отсутствия солнечного света казалось почти прозрачным, а просторная больничная пижама висела на ней мешком, вызывая у него странное чувство щемящей боли. Ведь это был его ребёнок! Ребёнок, которого он искал больше десяти лет. Однако стоило ему вспомнить о том, как она обошлась с Сяоя, как эта жалость тут же сменилась гневом.
Услышав от медсестры, что Су Лоло потеряла рассудок, Лю Чжэн решил проверить, насколько далеко зашло её состояние.
Он подошел к Су Лоло, наклонился так, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и спросил:
— Ты знаешь, кто я?
Привлеченная его голосом, Су Лоло сфокусировала взгляд. Некоторое время она разглядывала его, а затем покачала головой:
— Не знаю.
Лю Чжэн слегка разочаровался, но всё же переспросил:
— А знаешь ли ты, кто ты сама?
— Этого я знаю! Все говорят, что я сумасшедшая. Большой братик, ты тоже сумасшедший? Давай тогда дружить. Только пообещай мне: не кусай меня, не бей и не коли иголками, это ведь так больно. Ну что, давай завяжем мизинчики?
Су Лоло приняла глуповатый и наивный вид и с самым серьезным выражением лица протянула иссохшую, похожую на сухую ветку руку, задрав мизинец в ожидании, пока Лю Чжэн скрестит его со своим.
— Ты говоришь, что кто-то тебя бьёт? Кто это?Эт Толстяк, он постоянно бьёт меня, говорит, что он Майк Тайсон, и если он победит меня в бою, то получит золотой пояс. А ещё Серый — вечно кусается, прямо как крыса. И ещё те, кто носит белые одежды: им нравится связывать меня и колоть иглами. Мне так больно, я их не люблю, не хочу с ними дружить. Су Лоло изобразила на лице горькую обиду, надула губки и принялась перечислять прегрешения тех людей. Она даже закатила рукав, демонстрируя Лю Чжэну пугающие до замирания сердца раны, словно пытаясь доказать, что не врёт.
Видя, что его хорошенькая дочурка из-за отправки в психиатрическую больницу стала вот такой безумной и покрылась сплошными синяками и ранами, Лю Чжэн, естественно, испытывал угрызения совести. Поняв, что нормально пообщаться не удастся, он отделался дежурными фразами, закрыл дверь и вышел, намереваясь пойти пообщаться с лечащим врачом.
Доктор Хуан, вы и сами понимаете, в чём дело. Изначально с психикой Су Лоло было всё в порядке, и теперь я хочу знать лишь одно: удастся ли её вылечить? Этот доктор Хуан был доверенным лицом главврача и, разумеется, получил от него немало выгоды, так что с ним можно было говорить откровенно, не опасаясь лишних ушей.
В душе доктор Хуан испытывал презрение. Все эти богатеи — сущие грешники! Сегодня им взбредёт в голову одно, завтра — другое; искалечили хорошую девушку до такого состояния, а теперь вдруг заговорили об исцелении. Если бы не острая нужда семьи в деньгах, он ни за что не стал бы пособником зла и не совершил бы столь гнусных, бесчестных поступков, из-за которых теперь не может спать по ночам и ежедневно терзается муками совести.
Разумеется, внешне он оставался почтительным — с крупными боссами ссориться было нельзя.
Доктор Лю, скрывать не стану: при нынешнем состоянии госпожи Су мне действительно трудно судить, сможет ли она полностью восстановиться. Любой нормальный человек сойдёт с ума, если запереть его в психбольнице, не говоря уже о том, что мы выполнили ваше указание и вкололи ей столько психотропных препаратов, которые уже нанесли вред головному мозгу. Если она и хочет поправиться, тут поможет лишь неспешное лечение и остаётся только уповать на её судьбу. Доктор Хуан тоже искренне сожалел — такая красивая девушка.
Тогда могу ли я забрать её домой? Найму врачей и медсестёр, чтобы они присматривали за ней, пока она не поправится. Лю Чжэн уже решил вылечить Су Лоло: в конце концов, она его родная дочь, к тому же — в отличие от оригинального сюжета — к этому моменту Сяоя ещё не знала, что Су Лоло её кровная сестра, и понятия не имела, что та заперта в психиатрической больнице, а потому не было и того эпизода, где она душит её за горло.
Конечно. Сейчас у госпожи Су лишь путаница в воспоминаниях, нарушено мышление и искажено самосознание, однако она не представляет опасности, ни на кого не бросается и вполне может жить дома. Домашняя обстановка куда больше способствует выздоровлению, чем здешняя. Лучше всего, если кто-то из родных или друзей будет почаще беседовать с ней — авось удастся вернуть её в ясное сознание пораньше.
Поговорив ещё немного о деталях лечения, Лю Чжэн увёз Су Лоло в другую свою виллу на окраине города, приставив к ней наблюдать врачей и медсестёр.
О том, что ранее Лю Чжэн воспользовался связями и упрятал Су Лоло в психиатрическую больницу, он впоследствии рассказал Тань Хуэю и Су Сяопэну. Те хоть и не выразили одобрения, но и возражать не стали, фактически дав молчаливое согласие. Теперь же ситуация круто изменилась: Су Лоло в одночасье оказалась родной дочерью Лю Чжэна, и тот забрал её из психбольницы, разумеется, не став скрывать это от обоих мужчин. Правда, поскольку Лю Сяоя была беременна, втроём они опасались, что Су Лоло снова причинит ей вред или станет источником тяжёлых переживаний, а потому решили пока ничего ей не говорить.
В последнее время Лю Чжэну то и дело снилась Су Лоло из раннего детства — такая миловидная и прелестная, как нефритовая статуэтка, которая ластится к нему на руках и зовёт папой. Просыпался он всегда в холодном поту. Чувство вины в его сердце росло с каждым днём, и это лишь сильнее укрепляло его решимость во что бы то ни стало исцелить девушку.
В назначенный день он договорился с Тань Хуэем и Су Сяопэном вместе навестить Су Лоло — а вдруг их присутствие благотворно скажется на её состоянии, ведь когда-то оба они были её самыми близкими возлюбленным и родственником.
Сама же Су Лоло в последнее время мастерски притворялась безумной, несла всякую околесицу, после чего исправно ела и пила — в общем, задача была не из сложных.
Когда трое мужчин вошли, она как раз сидела, склонившись над маленьким столиком, и рисовала цветными карандашами.
Лю Чжэн подошёл к ней, присел на корточки и мягко спросил: Лоло, ты меня помнишь?
Су Лоло оторвала кисть от рисунка и с любопытством оглядела его: Дядя, вы пришли усыновить ребёнка? Простите, я не могу пойти с вами.
Поняв по её словам, что она, судя по всему, вернулась мысленно в период пребывания в приюте, Лю Чжэн подыграл ей и спросил: Почему это?
Су Лоло нахмурила брови и с важностью ответила: Я должна дождаться папу, он придёт за мной. Если он меня не найдёт, то очень расстроится. К тому же я должна остаться здесь и присматривать за Сяоя и Сяопэном, иначе другие дети будут их обижать. Я хорошо умею драться, я смогу их защитить.
Су Лоло наивно похлопала себя по груди, вид у неё при этом был такой, будто она старшая сестра и невероятно сильна.
Лю Чжэн никак не ожидал, что Су Лоло упомянет его самого, и торопливо переспросил: А ты помнишь, как выглядит папа?
Су Лоло сладко улыбнулась: Помню. Папа такой высокий, такой красивый! Он покупает мне вкусняшки и катает высоко-высоко. Правда, — её голос вдруг упал, — папа так много работает, он безумно устает и всегда поздно возвращается домой.
Она снова вытащила чистый лист бумаги: Я нарисую тебе, как выглядит мой папа. После чего сосредоточенно принялась за работу.Лю Чжэн смотрел, как Су Лоло неумелым и детским почерком, штрих за штрихом, рисовала его молодым: зачёсанные назад волосы, полосатый костюм, который он так любил носить, портфель в руке и остроносые туфли, бывшие тогда последним писком моды... Слёзы неудержимо хлынули из его глаз.
Капля за каплей они падали на бумагу Су Лоло, размывая только что нанесённые краски.
Су Лоло робко протянула руку и попыталась вытереть потоки слёз на лице Лю Чжэна.
— Дядя, ты проголодался? Когда я хочу есть, у меня тоже болит животик и хочется плакать. — Затем она огляделась по сторонам и заговорщицки потянула Лю Чжэна за руку: — Пойдём со мной.
Не зная, что она задумала, Лю Чжэн послушно последовал за ней, и она привела его к платяному шкафу.
Су Лоло осторожно отодвинула створку дверцы, украдкой достала несколько кусочков печенья, спрятанных ею несколько дней назад, и протянула один Лю Чжэну:
— Поделюсь с тобой, оно очень вкусное.
Она поднесла печенье к самым губам Лю Чжэна и с надеждой посмотрела на него.
Лю Чжэн заметил, что на печенье уже появилась бело-зелёная плесень — судя по всему, пролежало оно немало дней, — но всё же без колебаний открыл рот, откусил кусочек и стал медленно жевать, словно смакуя величайшее лакомство на свете. Слёзы тоже покатились по щекам прямо в рот — солёные, с горчинкой.
Мужские слёзы скупы, да не пришло ещё время горю выплеснуться наружу.
Увидев, что после печенья он заплакал ещё сильнее, Су Лоло разом растерялась:
— Ты только не плачь! Неужели ты всё ещё голоден? Что же делать, осталось всего два кусочка, если отдам их тебе, то Сяоя и Сяопэн останутся ни с чем, они тоже будут голодать.
Глядя на наивное и растерянное выражение лица Су Лоло, Тань Хуэй и Су Сяопэн тоже заплакали — их терзало чувство вины и бесконечная жалость.
В детстве Лоло, должно быть, часто голодала, раз это врезалось ей в память настолько глубоко, что даже в помрачении рассудка она помнила, как нужно тайком прятать еду. К тому же она наверняка так сильно дорожила Су Сяопэном (им) и Сяоя, раз её не покидала мысль защитить их (нас) и оставить им (нам) еду.
Тань Хуэйт утер лицо, подавил бушевавшие в душе эмоции, подошел к Су Лоло и осторожно спросил:
— Лоло, ты меня помнишь?
Стоявшая перед ним девушка некогда была предметом его сердечной привязанности, но с каких же пор он перестал по-настоящему смотреть на неё?
Казалось, с тех самых пор, как они начали работать вместе с Сяоя, его чувства к Лоло блекли день ото дня, пока в сердце не не осталось для неё места.
Су Лоло немного подумала и покачала головой:
— Не помню. — Но тут же очень вежливо добавила: — Меня зовут Су Лоло. Дядя, а ты кто? Мы можем быть друзьями?
Заметив, что она его не узнала, Тань Хуэй испытал лёгкое разочарование, но всё же терпеливо представился:
— Меня зовут Тань Хуэй.
На лице Су Лоло появилось озадаченное выражение, губы зашевелились:
— Тань Хуэй... Тань Хуэй... Какое знакомое имя, кажется, я где-то его слышала. Почему же никак не вспомню...
Услышав это, пришедшие в себя Лю Чжэн и Су Сяопэн тоже поспешно приблизились.
— Лоло, подумай ещё, не вспомнилось ничего?
Су Лоло с мучительным выражением схватилась за голову, пытаясь хоть что-то припомнить: на лбу выступили вены, а из её груди то и дело вырывалось хриплое стонущее хмыканье.
Видя, как сильно она мучается, Лю Чжэн заключил её в объятия и принялся поглаживать по спине, пытаясь успокоить:
— Тише, моя хорошая, больше не будем думать, не будем, папа здесь.
В объятиях Лю Чжэна Су Лоло постепенно успокоилась. Спустя мгновение она подняла голову:
— Я вспомнила. Твоё имя звучит так же, как у него. Его тоже зовут Тань Хуэй.
Игнорируя неодобряющий взгляд Лю Чжэна, Тань Хуэй допытывался:
— Кто он?
Су Лоло поманила его к себе, подзывая поближе, и шепнула на ухо:
— Он тот, кто мне нравится. Но ты должен сохранить это в секрете, никому не рассказывай.
Услышав от потерявшей рассудок Су Лоло, что она всё ещё любит его, Тань Хуэй испытал целую бурю противоречивых чувств:
— Почему же нельзя никому рассказывать?
Су Лоло тоже озадачилась и забормотала:
— И правда, почему же?
Спустя момент она что-то припомнила, и на её лице отразилась глубокая тоска:
— Он женится. Я больше не нравлюсь ему, нельзя больше его беспокоить.
Её голос звучал тихо, походя на бормотание самой с собой, но каждое слово тяжёлым камнем падало на сердца троих присутствующих.
Лю Чжэн вспомнил тот день, когда сам толкнул Су Лоло на землю, а она смотрела вслед уходящим Тань Хуэю и Сяоя — в её глазах застыли такая боль и отчаяние, что ему захотелось со злости избить самого себя.
— Тань Хуэй, я должен всё прояснить. То, что случилось в тот день, неправда. Я подстроил это, чтобы выгородить Сяоя. Если кого и винить, так это меня, Лоло тебя не предавала.
К неожиданности для всех, Тань Хуэй не вышел из себя. Он лишь с нежностью погладил Су Лоло по щеке и преданно посмотрел на неё:
— Я знаю. Моя Лоло очень сильно любит меня, она меня не предавала.
Прикосновения показались Су Лоло неприятными, она попыталась отстраниться, но Тань Хуэй инстинктивно ухватил её за плечи:
— Прости, Лоло, я опоздал, и из-за меня ты столько натерпелась. Я ведь Тань Хуэй, взгляни на меня как следует.
Су Лоло взглянула на него и под полным надежды взглядом Тань Хуэя одним резким движением смахнула его руки со своих плеч, свирепо бросив:
— Лжец! Ты совсем не Тань Хуэй, Тань Хуэй меня бросил. — После чего отвернулась и продолжила рисовать.
Выйдя из виллы, все трое были погружены в тяжёлые мысли.
— Поедем на моей машине, надо обсудить дела Лоло. Тань Хуэй, я распоряжусь, чтобы твою машину тебе отогнали.
— Хорошо. — Лаконично отозвался Тань Хуэй и первым устроился на переднем пассажирском сиденье, тогда как Лю Чжэн и Су Сяопэн заняли места сзади.
В действительности, если бы не Су Лоло, Лю Чжэн сейчас вовсе не горел бы желанием видеть Тань Хуэя. Именно из-за него Сяоя покинула его дом, именно из-за него Лоло пошла против Сяоя и толкнула её с лестницы, и в конце концов именно из-за него он сам поступил с Лоло так...
Во всём произошедшем был виновен исключительно этот мужчина.
При этой мысли ему захотелось разорвать Тань Хуэя на куски, но он не мог — ведь Тань Хуэй теперь приходился женихом Сяоя, был отцом её будущего ребенка, к тому же выздоровление Лоло требовало его помощи.
Поэтому приходилось терпеть.
С другой стороны, Тань Хуэй испытывал к Лю Чжэну не больше симпатии. Он ненавидел себя за то, что в своё время не остановил того вовремя, из-за чего Лоло выпало столько страданий и она превратилась в то, кем стала теперь; но ещё сильнее он ненавидел Лю Чжэна, совершившего этот поступок. Лишь взращивая эту ненависть, он мог хоть немного облегчить собственное сердце.
Вот почему оба они, словно малые дети, не пожелали сидеть на одном ряду, предпочитая не видеть друг друга.
— Старый Ван, сигареты есть?
Перед тем как завести мотор, Лю Чжэну вдруг до боли захотелось затянуться пару раз, чтобы выпустить накопившуюся на душе горечь — хотя он бросил курить с тех пор, как Сяоя поселилась у них, прошло уже добрых лет десять.
— Хозяин, у меня табак дешёвый, хотите, я сбегаю купить получше? — Водитель старый Ван слегка встревожился, опасаясь, что его дешёвые папиросы навредят драгоценному здоровью шефа.
— Не нужно, давай сюда.
Старый Ван дрожащими руками извлек из кармана помятую пачку Красного Знамени и уже собирался вытащить одну сигарету, чтобы прикурить для Лю Чжэна, но тот не обратил на него внимания — просто выхватил всю пачку вместе с зажигалкой и принялся закуривать сам.
Заметив такое дело, старый Ван благоразумно развернулся к рулю и тронулся в путь, направляясь в город.
— Дядя Лю, угости и меня сигареткой.
Видя, с каким наслаждением Лю Чжэн жадно затягивается, Тань Хуэй тоже почувствовал странный зуд в горле. И впрямь: когда на душе скребут кошки, мужчинам свойственно искать утешения в подобных вещах.
Лю Чжэн вовсе не собирался с ним делиться и бросил на него косой взгляд:
— Сяоя вообще-то беременна.
Тань Хуэй действительно выпустил это из головы. Напоминание тут же вернуло его к мыслям о том, как в те дни, когда Лоло страдала и подвергалась наветам, он, будучи её парнем, не поверил ей ни единому слову, а вместо этого предавался неге с другой женщиной, кувыркаясь в постели так, что дело дошло даже до ребенка. Вмиг навалившаяся тоска начисто отбила у него всякое желание курить.
— Врачи говорят, что болезнь Лоло носит двойной характер — физический и психический. Физически её будут лечить медикаментами, постепенно восстанавливая повреждения мозга. Психически же ей требуется постоянное общество близких людей, которые станут направлять её и шаг за шагом приводить в порядок спутанные воспоминания — только так есть шанс вернуть её к полноценной жизни как можно раньше.
Лю Чжэн вкратце передал слова врачей.
— Что ж, тогда каждые выходные я буду приезжать к ней. В конце концов, мы провели вместе больше всего времени, и воспоминаний у нас больше всего. Я попытаюсь почаще говорить с ней о прошлом — глядишь, это поможет её восстановлению. — Сразу же высказался Су Сяопэн. Сейчас его уже не волновало, толкала Лоло Сяоя или нет; всё его сознание было заполнено тем покрытым плесенью куском печенья и картинами из детства, где Лоло, словно наседка, защищала его, споря и даже ввязываясь в драки с любым, кто пытался его обидеть. Эти воспоминания неотступно стояли перед глазами.
— Ладно. Если что-то понадобится, просто отдавай распоряжения слугам. А что до её любимой еды или одежды — покупайте всё, что потребуется, или можете сказать мне.
— Ну... Лоло вообще-то непривередлива, я никогда не замечал, чтобы она выделяла какую-то особую еду, да и одевалась всегда очень просто. — На этих словах Су Сяопэн запнулся: прожив вместе столько лет, он, оказывается, совершенно не знал пристрастий Лоло — она неизменно подстраивалась под его вкусы, стараясь угодить ему во всём.
— Оставим это, пожалуй, я сам обо всём позабочусь.
Лю Чжэн сделал глубокую затяжку и выпустил носом колечко дыма.
Разве найдется на свете юная девушка, которой не по душе такие вещи? Всё дело лишь в том, что обстоятельства никогда ей этого не позволяли.
По идее, его дочь должна была наряжаться в красивые платья, ловить на себе восхищенные взгляды в школе, купаться в ухаживаниях парней и жить дома окруженной заботой, словно настоящая принцесса. Но из-за той давней трагедии её детство и юность прошли в такой нищете и лишениях, а теперь она лишилась даже здоровья.
При этой мысли его глаза вновь покраснели, но он с трудом сдержал подступившие слёзы.
На сердце у Тань Хуэя тоже скребли кошки: как же скверно он себя показал!

Комментарии

Загрузка...