Мать Чжан и остальные тоже услышали эти пересуды. В душе они проклинали соседей, считая, что те просто им завидуют, но сейчас важнее всего было успокоить Мать Лю.
Мать Лю была из семьи павшего героя. Благодаря этому статусу, можно сказать, никто в округе не смел её задирать.
— Невестка, ну что вы, мы же родственники! Давайте всё обсудим по-хорошему. Проходите в дом, присаживайтесь, — засуетилась Мать Чжан.
Мать Лю холодно хмыкнула:
— Уж лучше я здесь останусь. Боюсь, если со мной что случится в вашем доме, некому будет за мою дочку заступиться.
В этих словах читался явный намек: семья Чжан большая, и она их опасается.
— Живее! — Мать Чжан с силой дернула застывшую в оцепенении Чжан Цзюйхуа.
Мать этой ятовки была не из тех, с кем стоило связываться.
— Я не нарочно... — Чжан Цзюйхуа, которую едва не сбили с ног, восстановила равновесие и выдавила из себя сухое извинение.
В этот момент она всем сердцем ненавидела Лю Мяомяо. Какая она ей невестка? С какой стати они обе — жены сыновей семьи Е, но Цзюйхуа должна каждый день вкалывать в поле, зарабатывая трудодни, а теперь еще и выслушивать проклятия её матери прямо у ворот родного дома?
Чжан Цзюйхуа боялась даже представить, что сделают с ней родители, когда Мать Лю уйдет. Но винила она не отца с матерью, а Лю Мяомяо. Она считала, что во всем виновата только та. Что такого она у неё отнимала? Подумаешь, дала бы посмотреть — кусок бы от неё не отвалился. Старший брат присылает столько денег и талонов, Мяомяо даже в поле не выходит спину гнуть, а тут — легонько толкнули, и она уже в обмороке. Работать ей надо больше! Если бы вкалывала как все, разве была бы такой хлипкой?
Однако сейчас Чжан Цзюйхуа не смела высказать эти мысли вслух — она всё же побаивалась Мать Лю.
— «Не нарочно»? И ты думаешь, на этом всё закончится? Моя дочь потеряла столько крови! Если бы не сваха, которая на себе потащила мою бесчувственную девочку к врачу, я бы сейчас... Чжан Цзюйхуа, какое же у тебя черствое сердце!
Зрители, собравшиеся поглазеть на скандал, начали понимать суть дела. Значит, толкнула, увидела, что невестка упала без чувств, и вместо того, чтобы звать на помощь или везти в больницу, просто сбежала в родную деревню прятаться? Кому после такого станет спокойно на душе?
— Сестра Лю, это всё вина моей непутевой дочери. Послушайте, мы же одна семья, может, не будем раздувать из мухи слона? — Мать Чжан, пересилив себя, нацепила на лицо подобие улыбки и заговорила заискивающим тоном.
— А что, если я тебя сейчас изобью до полусмерти, а потом мы тоже «не будем раздувать»?
Улыбка на лице Матери Чжан едва не треснула. Чего же она хочет? Сказала бы уже прямо! Неужели за деньгами пришла?
— Ну так бей! Бей сколько влезет! — Мать Чжан решительно вытолкнула Чжан Цзюйхуа вперед.
Она ожидала, что та засомневается, но Мать Лю лишь зловеще усмехнулась. Глядя на подставленную Чжан Цзюйхуа, она не стала церемониться — «па-па-па» — и отвесила той несколько звонких пощечин.
Неужели они думали, что она побоится поднять руку? Что ради мира с семьей Е она сдержится? Если зять из-за этого повздорит с дочерью — пускай. Главное, чтобы продолжал каждый месяц присылать деньги и талоны.
На самом деле Мать Лю знала: когда-то они вынудили зятя жениться, и тот наверняка затаил обиду. Сейчас он занимал какую-то должность, но даже не заикался о том, чтобы забрать жену с собой в часть. За несколько лет брака он вернулся лишь однажды, когда дочка рожала, да и то пробыл недолго и снова укатил в армию.
— Будешь знать, как обижать мою дочь! Будешь знать!
Когда Чжан Цзюйхуа попыталась дать отпор, Мать Лю ловко отступила на несколько шагов и закричала во весь голос:
— Чжан Цзюйхуа, ты чуть человека не убила! На лечение моей дочери ушло много денег, а сколько еще на восстановление понадобится! Семья Чжан ведь не хочет, чтобы кто-то из их родни загремел в тюрьму?
От этих слов у всех Чжанов сердце ушло в пятки. Если кого-то действительно посадят, то остальным членам семьи будет крайне трудно найти себе пару и сыграть свадьбу. Лица двух невест Чжан Цзюйхуа (жен её младших братьев) тоже пошли пятнами. Хоть они и не выходили из дома, но сидели в главной комнате и внимательно наблюдали за этим фарсом. Одна из них была из той же производственной бригады, что и Мать Лю, и прекрасно знала её крутой нрав.
Что касается самой Чжан Цзюйхуа, то её щеки уже распухли и покраснели от ударов.
— Сестра Лю, пойдемте в дом, там и поговорим, — взмолилась Мать Чжан. Она была вне себя от ярости: сегодня явно придется раскошелиться. Иначе, если слух пойдет по всей коммуне, как им потом людям в глаза смотреть?
— В дом не пойду, — отрезала Мать Лю.
Она крепко держала их за горло этим козырем. Только ради приличий перед семьей Е она не заявила в милицию сразу. Но уж теперь она заставит Чжанов кровью облиться от жадности.
— Пять юаней за лекарства. Моя дочь потеряла много крови, ей целый месяц нужно есть яйца для восстановления. По три штуки в день. Одно яйцо стоит пять фэней, итого — еще пять юаней. Месяц она не сможет работать, а это два цзиня зерна в день, значит, за месяц — тридцать цзиней. И еще четыре курицы, чтобы варить бульон для сил. Это ведь немного, правда?
От такого списка требований оторопели не только Чжаны, но и все зеваки.
— Если бы мою дочь доставили к лекарю чуть позже, мне бы пришлось хоронить своего ребенка. И тогда в семье Чжан точно появился бы убийца.
Толпа притихла. Если посмотреть с этой стороны, то требования и впрямь казались справедливыми. Не так уж и много за человеческую жизнь.
— Дочка, когда очнулась, даже меня не узнала. Сказали, голову повредила, — добавила Мать Лю, и её глаза подозрительно покраснели.
Что? Повредила голову? Неужели дурочкой стала?
Люди с недоверием и осуждением уставились на Чжан Цзюйхуа. Хоть они и ятовки, и ссоры между ними — дело обычное, но доводить до такого — это надо быть по-настоящему жестокой.
Под перекрестным огнем этих взглядов Чжан Цзюйхуа в душе исходила желчью: «Лю Мяомяо, чтоб ты сдохла! Почему ты не сдохла?!»
— У нас нет столько кур, — выдавила Мать Чжан. Домашние куры были нужны, чтобы нести яйца на продажу.
— Раз не хотите платить по совести, значит, я иду в милицию.
— Мы всё выплатим! — раздался тяжелый голос Отца Чжана.
Он решил, что позже заставит дочь саму возместить эти убытки.
Мать Лю возвращалась домой с богатой добычей. Хоть зерно было и не отборным, но всё же это была еда. С мешком зерна и курами она поспешила к дому дочери.
Как только Мать Лю ушла, ворота дома Чжан с грохотом захлопнулись. Семья тут же накинулась на Чжан Цзюйхуа. Мать Чжан даже пустила в ход кулаки, совершенно не заботясь о том, что лицо дочери и так превратилось в сплошной кровоподтек.
— Столько зерна отдать! Как нам теперь жить? Вторая сестра, это ты заварила кашу, ты и должна вернуть зерно!
— Сестра, не обижайся на наши слова, но это был провиант всей семьи на месяц. Мы-то с невесткой потерпим, но родители уже в летах, да и дети малые — нельзя им голодать из-за твоих выходок.
Все наперебой попрекали Чжан Цзюйхуа. Мать Чжан прекрасно знала, как заставить дочерей беззаветно служить интересам родительского дома.
— После обеда возвращайся к мужу и всё ему хорошенько объясни.
Раньше их дочь приносила из семьи Е много хороших вещей, и всё благодаря зятю. А мужчину, как известно, нужно уметь правильно умаслить.
Услышав шум снаружи, Лю Мяомяо поняла, что кто-то пришел. Она перевела взгляд на двоих малышей — те всё еще крепко спали.

Комментарии

Загрузка...