Аура, вспыхнувшая вместе с золотыми клинками света, грубой силой оттеснила Цзи Цзюэчэня и Цзин Цзыянь, собиравшихся броситься в атаку.
Цзи Цзюэчэнь, оказавшись под ударом, почти подсознательно проявил свою несгибаемую мощь.
Острое лезвие меча внезапно рванулось вверх, сталкиваясь с золотым сиянием. В тот же миг густая энергия света взорвалась, и мощная ударная волна пошатнула обоих противников, не давая им сделать ни шагу дальше.
Цзян Юйхэн же, напротив, продолжал стоять на месте с невозмутимым видом. Как только вспышки угасли, он невольно перевёл взгляд туда, откуда пришло это золотое свечение.
В лучах солнца по плечам рассыпались розово-голубые волосы. Прекрасное, знакомое лицо было видно лишь в профиль, но каждый мог почувствовать бушующую в душе юноши ярость, которую было почти невозможно сдержать.
За спиной раскрылась пара лазурных крыльев, став идеальным фоном для сияющих на теле золотых узоров.
Если Цзян Юйхэн и Цзи Цзюэчэнь были двумя крайностями того, как в Императорской академии духовных инженеров Солнца и Луны понимали мужскую красоту, то человек перед ними определённо превосходил их обоих.
И дело было не только в совершенно иной харизме, но и в том, что по сравнению с ними в нём сочетались леденящая резкость и необъяснимая мягкость. А его розово-голубые глаза возводили это неземное благородство в абсолют. По сравнению с двумя мастерами, мягкость и живость этого юноши куда сильнее притягивали бы взгляды противоположного пола.
— Ван Дун!
Увидев пришедшего, Цзян Юйхэн больше не мог сдерживать радость. Он сорвался с места и в мгновение ока заключил его в объятия. Оказывается, сюрпризом, о котором говорил старший брат Хэ, был именно он!
Ван Дун выглядел совершенно беспомощным. «Этот дурачок, – невольно ворчала она про себя, – нашёл же время обниматься». Но при этом волнение в её душе было ничуть не слабее, чем у Цзян Юйхэна. Если бы не посторонние, она бы и сама, подобно этому дурачку, с радостью прильнула к таким знакомым и дарящим покой объятиям.
— Ну всё, дурачок, на нас же смотрят, — Ван Дун кончиком пальца оттолкнул Цзян Юйхэна в сторону. В его голосе, помимо напускной беспомощности, слышались нежность и тоска. — ...Сначала разберись с врагами.
— Да-да, Дунэр прав, — Цзян Юйхэн с улыбкой кивнул. Затем он обернулся к Цзи Цзюэчэню и Цзин Цзыянь, стоявших внизу, и примирительно произнёс:
— Друзья, сегодня прибыл мой лучший напарник, так что давайте закончим на этом. Как вернусь – обещаю наверстать упущенное в двойном размере, идёт?
Услышав предложение Цзян Юйхэна, те не особо возражали. По уговору, сегодня был его личный выходной, и тревожить его, строго говоря, не следовало. Однако после столкновения с этим розово-голубым юношей Цзи Цзюэчэнь вновь почувствовал взрывную мощь, ни в чём не уступающую силе Цзян Юйхэна.
Хотя боевой дух незнакомца обладал атрибутом света, исходящая от него духовная сила была невероятно чистой и очень близкой к тому самому Абсолютному Атрибуту, к которому он всегда стремился. Поэтому он не принял просьбу, а веско заявил:
— В нём я чувствую чистоту и Абсолют, не уступающие твоим. Это именно то, за чем я охочусь.
Цзин Цзыянь мгновенно разгадала мысли Цзи Цзюэчэня и тут же поддакнула:
— Вот именно! Мы всё сокрушались, что не можем провести с тобой парный поединок. И раз уж друг прибыл издалека, как мы можем упустить такой шанс?
— Я с вами обоими просто не справлюсь, — Цзян Юйхэн тяжело вздохнул, будто заранее знал ответ. — ...Дунэр, подожди меня немного, я мигом.
— Дурачок, ты же сам сказал, что мы лучшие напарники, — отозвался Ван Дун. — ...Если ты в деле, а я нет – это как понимать? Давай же. Мы давно не виделись, пора вспомнить нашу боевую слаженность.
Пока они говорили, оба уже твёрдо стояли на земле. Ван Дун сжал левую руку Цзян Юйхэна; они обменялись улыбками, и две совершенно разные, но идеально совместимые духовные силы снова начали сливаться.
При виде этой сцены Цзин Цзыянь невольно почувствовала себя так, словно её насильно кормят «собачьим кормом». Она съязвила:
— Какое кощунство! Вы, два таких красавчика – и просто переводите ресурсы впустую!
— В каком смысле – переводим ресурсы? — Ван Дун опешил.
Цзин Цзыянь пояснила:
— Хороших парней и красавчиков в мире и так мало. Если вы будете вместе, что же делать девушкам – вашим ровесницам или тем, кто чуть постарше?
— Это... — Ван Дун слегка покраснел. Сейчас он был в облике юноши, и в глазах окружающих их отношения с Цзян Юйхэном и впрямь выглядели подозрительно близкими.
Но в этот момент Цзян Юйхэн уже выступил вперёд, заслоняя Ван Дуна собой. Он слегка вскинул правую руку, и мгновенно выпущенный клинок света преградил путь Цзин Цзыянь, которая пыталась незаметно подобраться ближе. Они тренировались вместе несколько лет, и Цзян Юйхэн прекрасно знал повадки своей соперницы. Эта старшая ученица никогда не отличалась любовью к правилам.
И верно: в следующее мгновение вспыхнули два жёлтых духовных кольца Цзин Цзыянь, и она растворилась в фиолетовом дыму. Но её целью был не Цзян Юйхэн – она метила прямиком в стоящего позади Ван Дуна. Удар был молниеносным. Будь на этом месте обычный Король Духа, он бы уже выбыл из боя.
Но Цзян Юйхэн никогда не был обычным. Более того, с того самого мига, как их духовные силы слились, Абсолютный Атрибут его Дракона Мерзлоты был приведён в полную готовность. Буквально за долю секунды ледяной яростный вихрь целиком поглотил Цзин Цзыянь.
Что же касается Цзи Цзюэчэня, то на него у Цзян Юйхэна были другие планы. — Брат Цзи, ты ведь всегда хотел знать, почему меня прозвали «Нулевым кадром»? Сегодня я утолю твоё любопытство!
Едва он договорил, как аура Цзян Юйхэна резко изменилась. Его глаза, глубокие, как обсидиан, в этот миг стали пугающе ледяными и синими. В то же мгновение температура в радиусе ста метров начала стремительно падать. Этот запредельный холод заставил даже непоколебимого Цзи Цзюэчэня спешно задействовать духовную силу для защиты.
В этом небольшом пространстве словно развернулась область личного контроля: движения Цзи стали вязкими, а скорость расхода духовной силы возросла втрое.
— Цзян Юйхэн, так вот какова твоя истинная сила? — В такой ситуации Цзи Цзюэчэнь не выказал ни капли тревоги. В его взгляде читалось лишь нескрываемое безумие. Точнее сказать, именно к такому Абсолюту он всегда и стремился!
Без колебаний Цзи Цзюэчэнь направил все силы в руки, вкладывая накопленное за последние дни понимание меча в сияющий Меч из Внеземного Метеоритного Железа. Он хотел своей сильнейшей волей меча коснуться, ощутить и бросить вызов тому Абсолюту, который так долго искал!
Но не успел он взмахнуть мечом, как духовная сила Цзян Юйхэна изменилась вновь. Цзи Цзюэчэнь не мог подобрать слов, чтобы описать это чувство: ему почудилось, будто совсем рядом мерно тикают карманные часы. И тут же всё вокруг – случайные духовные мастера, пролетающие мимо палые листья и даже едва слышный звук падающих капель – обрело невероятную четкость.
— Цзи Цзюэчэнь, вот оно – истинное лицо «Нулевого кадра», о котором я хотел тебе поведать.

Комментарии

Загрузка...