На самом деле в поместье Редфрост не водилось ни сложных механических ловушек, ни внутренних патрулей. Все благодаря многоуровневым барьерам, наложенным магами Великого герцога Серой Башни, которые сами по себе служили надежнейшей защитой. В обычных обстоятельствах любой, кому удалось бы проскочить сквозь внешние патрули, при первом же шаге внутрь дома неизбежно активировал бы охранные плетения. И не просто поднял бы тревогу, но и подставился под какую-нибудь изощренную атакующую магию.
На самом деле в поместье Редфрост не водилось ни сложных механических ловушек, ни внутренних патрулей. Все благодаря многоуровневым барьерам, наложенным магами Великого герцога Серой Башни, которые сами по себе служили надежнейшей защитой. В обычных обстоятельствах любой, кому удалось бы проскочить сквозь внешние патрули, при первом же шаге внутрь дома неизбежно активировал бы охранные плетения. И не просто поднял бы тревогу, но и подставился под какую-нибудь изощренную атакующую магию.
Но сейчас они продвигались без малейших усилий, и все благодаря исключительной мощи свитка экранирования эфира. Его магия ухитрялась избирательно глушить потоки эфира, питавшие здешние ловушки, но никак не мешала связи самих революционеров и не тревожила внешнюю охрану.
Но сейчас они продвигались без малейших усилий, и все благодаря исключительной мощи свитка экранирования эфира. Его магия ухитрялась избирательно глушить потоки эфира, питавшие здешние ловушки, но никак не мешала связи самих революционеров и не тревожила внешнюю охрану.
Сокрытие эфира — техника невероятно сложная и глубокая. Без достижения четвертого этапа, Скипетра, в ней не разобраться даже на йоту. Да что там, даже среди редких мастеров пятого этапа, Венца, далеко не каждый владел подобным искусством.
Сокрытие эфира — техника невероятно сложная и глубокая. Без достижения четвертого этапа, Скипетра, в ней не разобраться даже на йоту. Да что там, даже среди редких мастеров пятого этапа, Венца, далеко не каждый владел подобным искусством.
Для мага эфир — это кровь и душа, средоточие его жизни и силы. А потому способность обрывать эфирную связь была оружием колоссальной мощи. И «профессор», о котором говорил Ворон, без сомнения, занимал в Революционной армии важнейшее место.
Для мага эфир — это кровь и душа, средоточие его жизни и силы. А потому способность обрывать эфирную связь была оружием колоссальной мощи. И «профессор», о котором говорил Ворон, без сомнения, занимал в Революционной армии важнейшее место.
Вот только Хитана, не смыслившая в этих тонкостях, думала лишь об одном: не слишком ли легко все дается? До того легко, что в голову закрадывались нехорошие подозрения. Навязчивое ощущение, будто их кто-то направляет, никак не желало отпускать.
Вот только Хитана, не смыслившая в этих тонкостях, думала лишь об одном: не слишком ли легко все дается? До того легко, что в голову закрадывались нехорошие подозрения. Навязчивое ощущение, будто их кто-то направляет, никак не желало отпускать.
Девочка молча потерла предплечья.
Девочка молча потерла предплечья.
«А эти типы случайно не люди Хайдры? Неужели этот гад сейчас прячется где-то в углу и ухмыляется, глядя на меня?»
«А эти типы случайно не люди Хайдры? Неужели этот гад сейчас прячется где-то в углу и ухмыляется, глядя на меня?»
Немного подумав, она решила закинуть удочку и небрежно спросила у Ворона и Жала:
Немного подумав, она решила закинуть удочку и небрежно спросила у Ворона и Жала:
— Слушайте, а как вам вообще этот Хайдра?
— Слушайте, а как вам вообще этот Хайдра?
По ее наблюдениям, слуги Хайдры на дух не переносили, когда их хозяина кто-то задевал. Стоило обронить хоть слово критики, как они бросались на тебя с ножами — жуткое зрелище. И если у этих двоих сейчас дернется хоть один мускул...
По ее наблюдениям, слуги Хайдры на дух не переносили, когда их хозяина кто-то задевал. Стоило обронить хоть слово критики, как они бросались на тебя с ножами — жуткое зрелище. И если у этих двоих сейчас дернется хоть один мускул...
—...Хайдра? — Ворон переглянулся с Жалом. Оба посмотрели на нее со странным прищуром. — У тебя с ним личные счеты?
—...Хайдра? — Ворон переглянулся с Жалом. Оба посмотрели на нее со странным прищуром. — У тебя с ним личные счеты?
Хитана прикусила язык. Не желая выдавать себя, она быстро сменила тему:
Хитана прикусила язык. Не желая выдавать себя, она быстро сменила тему:
— Вы ведь терпеть не можете аристократов. А Хайдра сейчас — самый крупный феодал в Редфросте.
— Вы ведь терпеть не можете аристократов. А Хайдра сейчас — самый крупный феодал в Редфросте.
В этот же момент Ворон, Жало и Снежный ястреб безмолвно переговаривались в ментальной сети:
В этот же момент Ворон, Жало и Снежный ястреб безмолвно переговаривались в ментальной сети:
«Граф Хардстоун пытается натравить нас на Хайдру?»
«Граф Хардстоун пытается натравить нас на Хайдру?»
«Пф, а есть аристократы, которые его не боятся? Обычное дело».
«Пф, а есть аристократы, которые его не боятся? Обычное дело».
«Ворон, зачем ты вообще перед ней распинаешься? Мы все равно оставим ее здесь. Нечего язык чесать».
«Ворон, зачем ты вообще перед ней распинаешься? Мы все равно оставим ее здесь. Нечего язык чесать».
Они прекрасно понимали: как только они бросят девчонку на растерзание, все сказанное ими потеряет значение. Тратить силы на пустую болтовню не имело смысла. В их распоряжении оставалось от силы минут пятнадцать — тут не до разговоров, успеть бы выгрести ценности!
Они прекрасно понимали: как только они бросят девчонку на растерзание, все сказанное ими потеряет значение. Тратить силы на пустую болтовню не имело смысла. В их распоряжении оставалось от силы минут пятнадцать — тут не до разговоров, успеть бы выгрести ценности!
Ворон по пути без зазрения совести сметал со столов и каминных полок дорогие безделушки. Небольшой мешочек на его поясе жадно заглатывал вещь за вещью, но даже не думал раздуваться. Глядя на это, Хитана только диву давалась.
Ворон по пути без зазрения совести сметал со столов и каминных полок дорогие безделушки. Небольшой мешочек на его поясе жадно заглатывал вещь за вещью, но даже не думал раздуваться. Глядя на это, Хитана только диву давалась.
«Ну и хватка! Они что, профессиональные налетчики? И как это называется... грабь богатых, помогай бедным?»
«Ну и хватка! Они что, профессиональные налетчики? И как это называется... грабь богатых, помогай бедным?»
Она снова не удержалась от вопроса:
Она снова не удержалась от вопроса:
— Вы нагребли столько добра. И куда пойдут деньги, когда вы все это сбудете?
— Вы нагребли столько добра. И куда пойдут деньги, когда вы все это сбудете?
— На великое дело, — отрезала Жало. Ей явно не нравился взгляд, которым Хитана их мерила, словно банальных карманников.
— На великое дело, — отрезала Жало. Ей явно не нравился взгляд, которым Хитана их мерила, словно банальных карманников.
— А я-то думала, раздадите голодным на улицах, — презрительно фыркнула Хитана.
— А я-то думала, раздадите голодным на улицах, — презрительно фыркнула Хитана.
«Обычные разбойники. Какое еще "великое дело", кого они пытаются надуть? Хайдра хотя бы не скрывал своего коварства, да и откровенного зла не совершал. А эти воруют и при этом строят из себя праведников. Сразу видно — скользкие типы».
«Обычные разбойники. Какое еще "великое дело", кого они пытаются надуть? Хайдра хотя бы не скрывал своего коварства, да и откровенного зла не совершал. А эти воруют и при этом строят из себя праведников. Сразу видно — скользкие типы».
Заметив, как кривится лицо Хитаны, Жало едва сдержала гнев. Она не была вспыльчивой, но упрямое презрение этой девчонки переходило все границы. Какая-то цепная собака на службе у графа смеет воротить нос! Кто тут еще грабитель?
Заметив, как кривится лицо Хитаны, Жало едва сдержала гнев. Она не была вспыльчивой, но упрямое презрение этой девчонки переходило все границы. Какая-то цепная собака на службе у графа смеет воротить нос! Кто тут еще грабитель?
Почуяв неладное, Ворон мысленно осадил напарницу. Продолжая быстро шагать вперед, он небрежно бросил:
Почуяв неладное, Ворон мысленно осадил напарницу. Продолжая быстро шагать вперед, он небрежно бросил:
— Слушай, подруга, а сама-то ты зачем сюда полезла?
— Слушай, подруга, а сама-то ты зачем сюда полезла?
— Не твое дело.
— Не твое дело.
— Ну так и помалкивай, — съязвила Жало. — Или ты хочешь сказать, что, если утащишь сокровища Редфростов, побежишь раздавать их нищим?
— Ну так и помалкивай, — съязвила Жало. — Или ты хочешь сказать, что, если утащишь сокровища Редфростов, побежишь раздавать их нищим?
— Естественно! — не задумываясь, отрезала Хитана. — Даже вопросов быть не может.
— Естественно! — не задумываясь, отрезала Хитана. — Даже вопросов быть не может.
«Ну и наглая же тварь!» — мысленно сошлись во мнении революционеры. Теперь они были единодушны: перед уходом нужно проучить эту девку так, чтобы она на всю жизнь запомнила. Ее наглость переходила все границы.
«Ну и наглая же тварь!» — мысленно сошлись во мнении революционеры. Теперь они были единодушны: перед уходом нужно проучить эту девку так, чтобы она на всю жизнь запомнила. Ее наглость переходила все границы.
Хитана лишь злобно сопела, решив больше не тратить на них слова. По сравнению с этими святошами лицемерие Хайдры казалось верхом искренности. Он, по крайней мере, никогда не строил из себя того, кем не являлся. Перед ней уж точно.
Хитана лишь злобно сопела, решив больше не тратить на них слова. По сравнению с этими святошами лицемерие Хайдры казалось верхом искренности. Он, по крайней мере, никогда не строил из себя того, кем не являлся. Перед ней уж точно.
Они пробирались сквозь мрак, петляя по бесконечным залам и переходам. Ворон каким-то непостижимым образом вскрывал один запертый замок за другим, пока наконец не вывел их к тяжелой двери, ведущей в подземелье.
Они пробирались сквозь мрак, петляя по бесконечным залам и переходам. Ворон каким-то непостижимым образом вскрывал один запертый замок за другим, пока наконец не вывел их к тяжелой двери, ведущей в подземелье.
— Почти на месте, — Ворон переглянулся с Жалом и покосился на Хитану. Та вела себя смирно и послушно держала дистанцию.
— Почти на месте, — Ворон переглянулся с Жалом и покосился на Хитану. Та вела себя смирно и послушно держала дистанцию.
Тьма не мешала Ворону видеть, но девчонка, подосланная графом Хардстоуном, подготовилась на совесть. Она закуталась в платок и маску так плотно, что наружу не пробивалось ни единой черты лица. Из приметных деталей — разве что ошейник на шее. Больше глазу зацепиться было не за что.
Тьма не мешала Ворону видеть, но девчонка, подосланная графом Хардстоуном, подготовилась на совесть. Она закуталась в платок и маску так плотно, что наружу не пробивалось ни единой черты лица. Из приметных деталей — разве что ошейник на шее. Больше глазу зацепиться было не за что.
— Спустимся в подвал, пройдем еще три двери — и мы у сокровищницы Редфростов, — Ворон достал карманные часы Фламеля и щелкнул крышкой. — Разумеется, они вряд ли хранят все яйца в одной корзине, но ценностей там предостаточно. До окончания действия свитка осталось семь минут и шестнадцать секунд. Времени вагон. Думаю, пора обсудить условия, подруга.
— Спустимся в подвал, пройдем еще три двери — и мы у сокровищницы Редфростов, — Ворон достал карманные часы Фламеля и щелкнул крышкой. — Разумеется, они вряд ли хранят все яйца в одной корзине, но ценностей там предостаточно. До окончания действия свитка осталось семь минут и шестнадцать секунд. Времени вагон. Думаю, пора обсудить условия, подруга.
Он вел себя осторожно, как и подобает при встрече с незнакомцем, не выдавая того, что давно раскусил «ищейку Хардстоуна».
Он вел себя осторожно, как и подобает при встрече с незнакомцем, не выдавая того, что давно раскусил «ищейку Хардстоуна».
— Наш интерес — золото, ходовые драгоценности и две конкретные вещи. Все остальное можешь забирать.
— Наш интерес — золото, ходовые драгоценности и две конкретные вещи. Все остальное можешь забирать.
— Золото... все целиком?
— Золото... все целиком?
Под маской округлились глаза Хитаны. «Ничего себе запросы у этих чистоплюев!»
Под маской округлились глаза Хитаны. «Ничего себе запросы у этих чистоплюев!»
Вообще-то она шла сюда с одной скромной целью — добыть хотя бы один проекционный кристалл. Но раз подвернулась такая удача, глупо было отказываться от лишней добычи. Сама Хитана прекрасно понимала, что занимается банальным грабежом. Но ведь ворованные деньги пойдут на пользу ее родному селу, так что совесть ее спала крепким сном.
Вообще-то она шла сюда с одной скромной целью — добыть хотя бы один проекционный кристалл. Но раз подвернулась такая удача, глупо было отказываться от лишней добычи. Сама Хитана прекрасно понимала, что занимается банальным грабежом. Но ведь ворованные деньги пойдут на пользу ее родному селу, так что совесть ее спала крепким сном.
Не дав Ворону продолжить игру, Хитана отмахнулась:
Не дав Ворону продолжить игру, Хитана отмахнулась:
— Да ладно, забирайте сколько влезет. Моей заслуги тут все равно почти нет.
— Да ладно, забирайте сколько влезет. Моей заслуги тут все равно почти нет.
— Изумительно, — согласился Ворон.
— Изумительно, — согласился Ворон.
В голове Ворона на миг шевельнулось сомнение — девчонка казалась чересчур... прямодушной для шпионки. Но он быстро отмахнулся от этой мысли.
В голове Ворона на миг шевельнулось сомнение — девчонка казалась чересчур... прямодушной для шпионки. Но он быстро отмахнулся от этой мысли.
Он прижал ладонь к замочной скважине. Магические контуры вспыхнули слабым светом, механизм послушно защелкал, шестеренки пришли в движение, и тяжелый засов со звучным щелчком отскочил в сторону.
Он прижал ладонь к замочной скважине. Магические контуры вспыхнули слабым светом, механизм послушно защелкал, шестеренки пришли в движение, и тяжелый засов со звучным щелчком отскочил в сторону.
С остальными замками он расправился так же играючи. Даже на тяжеленную бронированную дверь самой сокровищницы у Ворона ушло не больше десяти секунд.
С остальными замками он расправился так же играючи. Даже на тяжеленную бронированную дверь самой сокровищницы у Ворона ушло не больше десяти секунд.
Когда створки разошлись, Хитана невольно зажмурилась — от блеска у нее зарябило в глазах. Многие драгоценные камни светились сами по себе, заливая подземелье мягким, но ослепительным сиянием.
Когда створки разошлись, Хитана невольно зажмурилась — от блеска у нее зарябило в глазах. Многие драгоценные камни светились сами по себе, заливая подземелье мягким, но ослепительным сиянием.
Ворон и Жало работали как слаженный механизм. Они принялись методично опустошать сундуки, сгребая золото и самоцветы горстями в бездонный кошель. Хитана не мешала им. Она нырнула в груду драгоценностей и принялась лихорадочно перебирать камни в поисках проекционного кристалла.
Ворон и Жало работали как слаженный механизм. Они принялись методично опустошать сундуки, сгребая золото и самоцветы горстями в бездонный кошель. Хитана не мешала им. Она нырнула в груду драгоценностей и принялась лихорадочно перебирать камни в поисках проекционного кристалла.
Но шли минуты, а Хитана все больше впадала в ступор — ни один кристалл не был похож на тот, что она видела у Хайдры!
Но шли минуты, а Хитана все больше впадала в ступор — ни один кристалл не был похож на тот, что она видела у Хайдры!
Что, впрочем, неудивительно. Проекционный кристалл в руках Анселя был штучной работой его отца, уникальным артефактом, единственным во всем мире.
Что, впрочем, неудивительно. Проекционный кристалл в руках Анселя был штучной работой его отца, уникальным артефактом, единственным во всем мире.
Сокровищница опустела уже наполовину. Хитана краем глаза заметила, как Жало бережно прячет в мешок алхимический сосуд с бьющимся внутри сердцем и багровый, как запекшаяся кровь, самоцвет. Решив больше не привередничать, волчица просто нагребла горсть первых попавшихся кристаллов, отдаленно похожих на артефакт Анселя, и до отказа набила ими все карманы куртки.
Сокровищница опустела уже наполовину. Хитана краем глаза заметила, как Жало бережно прячет в мешок алхимический сосуд с бьющимся внутри сердцем и багровый, как запекшаяся кровь, самоцвет. Решив больше не привередничать, волчица просто нагребла горсть первых попавшихся кристаллов, отдаленно похожих на артефакт Анселя, и до отказа набила ими все карманы куртки.
Дзинь.
Дзинь.
Раздался тихий металлический перезвон. В шорохе драгоценных камней этот звук показался чужеродным, и Хитана тут же повернула голову на шум.
Раздался тихий металлический перезвон. В шорохе драгоценных камней этот звук показался чужеродным, и Хитана тут же повернула голову на шум.
Прямо у ее ног покачивалось оброненное кольцо с крупным, чарующим изумрудом.
Прямо у ее ног покачивалось оброненное кольцо с крупным, чарующим изумрудом.
«Ого, перстень затесался среди груды камней... А ведь красивый. Возьму-ка его для Лины, ей пойдет!»
«Ого, перстень затесался среди груды камней... А ведь красивый. Возьму-ка его для Лины, ей пойдет!»
Сама Хитана к подобным побрякушкам дышала ровно. Ей больше нравились тяжелые металлические кольца с рельефной гравировкой — например, с волчьей головой. Вот это было бы круто!
Сама Хитана к подобным побрякушкам дышала ровно. Ей больше нравились тяжелые металлические кольца с рельефной гравировкой — например, с волчьей головой. Вот это было бы круто!
Она небрежно сунула кольцо в карман и похлопала себя по бокам, примериваясь, куда бы впихнуть еще пару побрякушек.
Она небрежно сунула кольцо в карман и похлопала себя по бокам, примериваясь, куда бы впихнуть еще пару побрякушек.
«Может, еще пару штук прихватить? Да куда их... Больше ничего не влеза—»
«Может, еще пару штук прихватить? Да куда их... Больше ничего не влеза—»
Она не успела закончить мысль. Звериное чутье — то самое, что помогало ей разить дичь со ста шагов, выходить невредимой из любых драк и вырывать жизнь из когтей смерти, — внезапно полоснуло по затылку ледяным лезвием опасности!
Она не успела закончить мысль. Звериное чутье — то самое, что помогало ей разить дичь со ста шагов, выходить невредимой из любых драк и вырывать жизнь из когтей смерти, — внезапно полоснуло по затылку ледяным лезвием опасности!
Тело среагировало быстрее мысли. Хитана схватила первый попавшийся тяжелый самоцвет и резко развернулась, нанося удар наотмашь!
Тело среагировало быстрее мысли. Хитана схватила первый попавшийся тяжелый самоцвет и резко развернулась, нанося удар наотмашь!
Дзинь — именно так.
Дзинь — именно так.
Под сводами сокровищницы прокатился резкий звон. Спустя мгновение на каменный пол с едва различимым стуком упало что-то мелкое, похожее на стальную иглу.
Под сводами сокровищницы прокатился резкий звон. Спустя мгновение на каменный пол с едва различимым стуком упало что-то мелкое, похожее на стальную иглу.
Хитана медленно обернулась. В ее темно-красных глазах разгоралось багровое пламя первобытной ярости.
Хитана медленно обернулась. В ее темно-красных глазах разгоралось багровое пламя первобытной ярости.
— И как это... понимать?
— И как это... понимать?
— Как понимать? — Ворон быстро справился с мимолетным удивлением, и его лицо мгновенно посуровело. — Чья бы корова мычала, дорогуша. Не пытайся свалить с больной головы на здоровую.
— Как понимать? — Ворон быстро справился с мимолетным удивлением, и его лицо мгновенно посуровело. — Чья бы корова мычала, дорогуша. Не пытайся свалить с больной головы на здоровую.
«Я еще и виновата?!»
«Я еще и виновата?!»
Внутри у нее все закипело. Эти грязные воры мало того что прикрывались сказками о «великом деле», так теперь еще решили ее устранить и забрать добычу! А когда план сорвался, они строят из себя невинных овечек!
Внутри у нее все закипело. Эти грязные воры мало того что прикрывались сказками о «великом деле», так теперь еще решили ее устранить и забрать добычу! А когда план сорвался, они строят из себя невинных овечек!
Да чем они лучше заносчивых аристократов? С какими правами эти ничтожества называют дворян мразями, если сами ведут себя как последние крысы?!
Да чем они лучше заносчивых аристократов? С какими правами эти ничтожества называют дворян мразями, если сами ведут себя как последние крысы?!
Кожу вновь обожгло предчувствие удара. На этот раз Хитана была готова: ее движения стали невероятно быстрыми и четкими. Она мгновенно выставила перед собой граненый самоцвет, рассчитывая отразить атаку, но вместо звона раздался совсем другой звук.
Кожу вновь обожгло предчувствие удара. На этот раз Хитана была готова: ее движения стали невероятно быстрыми и четкими. Она мгновенно выставила перед собой граненый самоцвет, рассчитывая отразить атаку, но вместо звона раздался совсем другой звук.
Шорох!
Шорох!
Тонкая острая игла почти по ушко вошла ей в ладонь. Драгоценный камень, который должен был защитить руку, внезапно рассыпался мелкой крошкой!
Тонкая острая игла почти по ушко вошла ей в ладонь. Драгоценный камень, который должен был защитить руку, внезапно рассыпался мелкой крошкой!
Сияние сложного магического контура в руке Ворона угасло. Заметив, как меняется лицо Хитаны, он криво ухмыльнулся:
Сияние сложного магического контура в руке Ворона угасло. Заметив, как меняется лицо Хитаны, он криво ухмыльнулся:
— Решила, что я просто взломщик замков? Вынужден разочаровать. Анализ, деконструкция и распад — основы магии расщепления. Вскрывать замки нас учат на самых первых занятиях, дорогуша.
— Решила, что я просто взломщик замков? Вынужден разочаровать. Анализ, деконструкция и распад — основы магии расщепления. Вскрывать замки нас учат на самых первых занятиях, дорогуша.
Он равнодушно пожал плечами и зашагал к выходу, даже не глядя на нее.
Он равнодушно пожал плечами и зашагал к выходу, даже не глядя на нее.
Хитана не смыслила в магических терминах, но почувствовала, как с ядом, проникшим в кровь через иглу, ее тело наливается свинцовой тяжестью. Слушаться мышцы больше не хотели.
Хитана не смыслила в магических терминах, но почувствовала, как с ядом, проникшим в кровь через иглу, ее тело наливается свинцовой тяжестью. Слушаться мышцы больше не хотели.
— Мой яд лишит тебя всего, — холодно произнесла Жало, глядя на нее сверху вниз. — Контроля над телом, чувств, связи с миром. Твой разум останется бодрствовать, запертый в живом трупе, точно призрак... Не благодари. Ты получила то, что заслужила.
— Мой яд лишит тебя всего, — холодно произнесла Жало, глядя на нее сверху вниз. — Контроля над телом, чувств, связи с миром. Твой разум останется бодрствовать, запертый в живом трупе, точно призрак... Не благодари. Ты получила то, что заслужила.
— Жало, поторапливайся. У нас две минуты, — поторопил ее подельник.
— Жало, поторапливайся. У нас две минуты, — поторопил ее подельник.
Женщина окинула взглядом оседающую на пол Хитану. Стоило ей вспомнить презрение в глазах этой наемницы, как волна старой классовой ненависти вновь поднялась в душе. Она наклонилась и выплюнула ей в лицо последние слова:
Женщина окинула взглядом оседающую на пол Хитану. Стоило ей вспомнить презрение в глазах этой наемницы, как волна старой классовой ненависти вновь поднялась в душе. Она наклонилась и выплюнула ей в лицо последние слова:
— Изнывай в своем бессилии и захлебывайся злобой к нам, вестникам нового мира, старая ты паразитка.
— Изнывай в своем бессилии и захлебывайся злобой к нам, вестникам нового мира, старая ты паразитка.
Сказав это, она резко развернулась и пошла прочь.
Сказав это, она резко развернулась и пошла прочь.
Вот только никакого отчаяния Хитана не испытывала.
Вот только никакого отчаяния Хитана не испытывала.
Этот хваленый «нейротоксин» всего лишь временно парализовал ее тело, не в силах подчинить дух. Единственное, что она сейчас чувствовала — это дикую, всепоглощающую ярость, которая затмила даже страх за собственную жизнь.
Этот хваленый «нейротоксин» всего лишь временно парализовал ее тело, не в силах подчинить дух. Единственное, что она сейчас чувствовала — это дикую, всепоглощающую ярость, которая затмила даже страх за собственную жизнь.
— Ворон... Жало... и те... кто за вами стоит...
— Ворон... Жало... и те... кто за вами стоит...
Сжав зубы, дикая волчица с великим трудом выдавила из онемевшего горла хриплый, прерывистый рык.
Сжав зубы, дикая волчица с великим трудом выдавила из онемевшего горла хриплый, прерывистый рык.
В ее алых глазах полыхнуло обещание скорой и жестокой расправы:
В ее алых глазах полыхнуло обещание скорой и жестокой расправы:
— Вы у меня... кровью умоетесь!
— Вы у меня... кровью умоетесь!
***
***
Снаружи, в некотором отдалении от поместья, Ворон и Жало наконец-то перевели дух. Снежный ястреб вовремя открыл пространственный коридор и вытащил их из дома.
Снаружи, в некотором отдалении от поместья, Ворон и Жало наконец-то перевели дух. Снежный ястреб вовремя открыл пространственный коридор и вытащил их из дома.
— Пронесло, — выдохнул Ворон, отирая пот со лба. — Я всерьез опасался, что Серая Башня оставила там на охране какого-нибудь голема из Академии Магической Инженерии. Поговаривают, один безумный гений из Башни Вавилона сконструировал манекен с внутренней циркуляцией эфира. Ему наше экранирование до лампочки. Будь там такая махина — мы бы костей не собрали.
— Пронесло, — выдохнул Ворон, отирая пот со лба. — Я всерьез опасался, что Серая Башня оставила там на охране какого-нибудь голема из Академии Магической Инженерии. Поговаривают, один безумный гений из Башни Вавилона сконструировал манекен с внутренней циркуляцией эфира. Ему наше экранирование до лампочки. Будь там такая махина — мы бы костей не собрали.
Жало кивнула:
Жало кивнула:
— Слишком уж все просто прошло. Будь дело только в краже, наше участие вообще бы не понадобилось.
— Слишком уж все просто прошло. Будь дело только в краже, наше участие вообще бы не понадобилось.
— Ну надо же, деликатные какие! Радуйтесь, что не пришлось попотеть, — Снежный ястреб тихо рассмеялся, упаковывая снаряжение. — Посмотрите на Вендиго: бедолага торчит в богом забытой деревне и давится черствым хлебом. Так что нечего жаловаться.
— Ну надо же, деликатные какие! Радуйтесь, что не пришлось попотеть, — Снежный ястреб тихо рассмеялся, упаковывая снаряжение. — Посмотрите на Вендиго: бедолага торчит в богом забытой деревне и давится черствым хлебом. Так что нечего жаловаться.
Он поднялся на ноги, ловко разобрал винтовку и, достав сигнальный пистолет, выстрелил прямо внутрь затухающего портала.
Он поднялся на ноги, ловко разобрал винтовку и, достав сигнальный пистолет, выстрелил прямо внутрь затухающего портала.
В ту же секунду над поместьем с шипением взвилась ослепительно-яркая ракета. Потянувшись под доносящиеся со стороны усадьбы яростные крики стражи, он подмигнул товарищам:
В ту же секунду над поместьем с шипением взвилась ослепительно-яркая ракета. Потянувшись под доносящиеся со стороны усадьбы яростные крики стражи, он подмигнул товарищам:
— Ходу. Сердце и ядро красноинейного магического питона теперь у нас. Все ингредиенты собраны, дело сделано.
— Ходу. Сердце и ядро красноинейного магического питона теперь у нас. Все ингредиенты собраны, дело сделано.
— Полностью согласен.
— Полностью согласен.
В безветренной ночной тишине неожиданно раздался бархатный, издевательский голос четвертого собеседника.
В безветренной ночной тишине неожиданно раздался бархатный, издевательский голос четвертого собеседника.
— Благодарю вас за усердие, господа революционеры.
— Благодарю вас за усердие, господа революционеры.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...