В небольшом переулке, примерно в ли к западу от яшана семьи Коу, сидели на корточках несколько богато одетых молодых людей.
— Неужели он и правда так хорош?
— Да говорю тебе, я не вру! Он просто глянул пару раз и сразу сказал, что Цяо-цяо уже давно не невинная дева. Не веришь — спроси у Цзишэна, он своими глазами видел!
— Истинная правда! Ещё до того, как осмотреть, этот зять семьи Коу назвал себя лучшим специалистом по оценке женской невинности в стране. А потом с одного взгляда всё определил! Ещё и заявил, что если ошибся, то готов хоть сейчас стать евнухом!
— Да уж, вот это мастерство... Кто бы мог подумать, что зять семьи Коу обладает такими талантами!
— И не говори. Если бы не просьба брата Жуна, я бы точно пошёл к нему в ученики напросился. Научись я такому — в Павильоне Весеннего Изобилия мне бы цены не было, ха-ха...
Сюй Цзижун смотрел на эту компанию и мысленно негодовал. «Я вас попросил над Го Данем подшутить, а вы к нему в ученики собрались? Что за бред!»
Он небрежно сложил руки в жесте прощания:
— Спасибо вам, братья, за помощь.
Толстяк тут же ухмыльнулся:
— Да чего там благодарить. Ты только смотри, братец Жун, когда ваши «Три мушкетёра» будут новую выставку картин устраивать, про нас не забудь!
— Понял, понял! — Сюй Цзижун скривил губы, махнул рукой. — Я пошёл.
Выйдя из переулка, он в раздражении почесал щеку:
— Опять не получилось выставить этого Дань-даня дураком! Аж бесит!
Его слуга Сюй Чунь тихонько подал голос:
— Молодой господин, мне кажется, этот господин Го — человек неординарный. Может, оставим его в покое?
— Он неординарный, а я, по-твоему, какой? Обычный, что ли? — взвился Сюй Цзижун.
— Простите, молодой господин, я совсем не это имел в виду! — испуганно залепетал Сюй Чунь.
— Ладно, ладно, — отмахнулся Сюй Цзижун. — Идём в яшан.
Слуга заискивающе спросил:
— Молодой господин решил взяться за дело лично?
— А то! — Сюй Цзижун ехидно ухмыльнулся. — Я тоже хочу научиться чистоту дев на глаз оценивать!
...
Тем временем в яшане.
«Так и знал, что это дело рук этого идиота. Ещё думал, чего это в первый же день такая дичь творится!» — мысленно выругался Го Дань. Он достал кусок серебра, бросил его стоявшему перед ним ученику по имени Чэнь-чэнь и сказал:
— Свободен, иди работай.
— Благодарю за награду, господин зять! Огромное спасибо! — Чэнь-чэнь, ошалев от радости, долго кланялся и попятился к выходу.
Го Дань холодно усмехнулся:
— Ну погоди, Сюй Цзижун. У меня и так настроение хуже некуда, а ты мне тут проблемы создаёшь. Если ещё раз появишься...
Но не успел он договорить, как в дверь снова постучали.
— Войдите.
В кабинет вернулся Чэнь-чэнь.
— Зять, там какая-то даосская монахиня пришла. Вас спрашивает.
— Монахиня? — Го Дань озадачился. — Точно меня?
— Точно.
«Откуда мне знать каких-то монахинь? Опять этот ублюдок Сюй Цзижун прислал кого-то надо мной поиздеваться. Никакого спасу нет!» — у Го Даня внутри всё закипело.
— Веди её сюда.
— Слушаюсь.
Вскоре в кабинет вошла женщина в белом даосском одеянии. Увидев Го Даня, она замерла, её губы слегка приоткрылись, и она тихо пробормотала:
— Почему здесь...
Ого! Этот дурак ради пранка не поскупился!
Глаза Го Даня загорелись. Даоска выглядела лет на двадцать восемь - двадцать девять. Кожа белая, как снег, волосы убраны в высокую причёску, глаза сияют, как звёзды, шея тонкая, лебединая. В каждом движении сквозило невероятное благородство, а красота была просто ослепительной.
«Мать честная! Из какого борделя он её выцепил? Надо будет сегодня обязательно туда наведаться!» — Го Дань тут же вскочил и махнул рукой Чэнь-чэню:
— Выйди. И дверь закрой!
— Слушаюсь.
Чэнь-чэнь живо ретировался.
— Эй! — Монахиня, казалось, только сейчас пришла в себя и хотела что-то сказать, но дверь уже захлопнулась. Она повернулась к Го Даню и с сомнением спросила: — Прошу прощения, вы и есть глава этого яшана?
«Проверяет цель, чтобы не перепутать», — подумал Го Дань и кивнул:
— Верно. Я зять семьи Коу, Го Дань.
— Вот как... — пробормотала она, сложила руки в даосском приветствии и сказала: — Прошу простить мою невежливость.
— Ну что вы, что вы, — Го Дань тоже сложил руки. — Присаживайтесь, госпожа даоска.
Монахиня чуть помедлила, кивнула в знак благодарности и села напротив.
«Ай да женщина! Чем больше смотрю, тем красивее кажется. Пожалуй, даже мою жену на пару очков обходит. И где только этот придурок её откопал? Надо будет потом из него вытрясти». Го Дань рассматривал гостью абсолютно бесстыдным взглядом.
Даоска, разумеется, заметила его жгучий интерес. Она слегка нахмурилась и негромко кашлянула.
Го Дань спохватился и с улыбкой спросил:
— И что же госпожа даоска желает у нас оценить?
— Что? Оценить? — Женщина явно смутилась.
«Ага, первый раз, наверное, на таком задании. Растерялась и забыла инструкции этого дурня», — решил Го Дань. Его взгляд скользнул ниже, и он мысленно ахнул. Ничего себе! Даже такое свободное даосское одеяние не могло скрыть столь выдающихся достоинств! Она туда подушки, что ли, подложила?
Раз уж она забыла свою роль, он решил ей подыграть — а заодно и поразвлечься. Пусть Сюй Цзижун знает, что такое посылать овцу в пасть тигру. Думал, он тут шутки шутить будет?
— Вы, наверное, пришли проверить свои формы? — с хитрой ухмылкой протянул Го Дань. — Я в этом деле настоящий знаток!
Знатные дамы в таких розыгрышах Сюй Цзижуна точно участвовать не стали бы, значит, перед ним переодетая куртизанка. А раз так, можно было не стесняться и отпускать вольные шуточки. Тем более что объект того стоил.
Монахиня нахмурилась, и в её взгляде вдруг мелькнуло такое неподдельное достоинство, от которого бросало в дрожь.
— Что вы хотите этим сказать?
Го Дань указал пальцем в её сторону и хохотнул:
— Кто-то сомневается, что ваше богатство настоящее, вот вас ко мне и прислали, да?
— Дерзость! — Женщина стремительно поднялась. Её лицо пылало от гнева. — Как в столице, у самых ног Сына Неба, может существовать такой подлый, бесстыдный, омерзительный негодяй?! Вы — позор Великой Мин!
На мгновение Го Дань даже опешил. Она так быстро перевела разговор на государственный уровень! «Может, я ошибся? — мелькнула мысль. — Да нет, откуда мне знать даосских монахинь? В памяти прежнего Го Даня тоже никого похожего не было. Значит, это часть плана! Точно!»
Он холодно усмехнулся:
— Хватит ломать комедию, певичка. Кого ты пытаешься напугать?
— Певичка?! — даоска замерла.
Го Дань рассмеялся:
— Кончай притворяться. Какая благородная дева пошла бы на такое дело? Но если честно, ты меня и правда зацепила. Давай начистоту: из какого ты заведения? Я обязательно приду тебя поддержать звонкой монетой.
— Ты... — В глазах женщины полыхнуло такое пламя, что, казалось, оно прожжёт его насквозь. Её тело так затряслось от гнева, что из-за резкого дыхания свободный балахон натянулся на ней, как вторая кожа. Спустя мгновение она процедила сквозь зубы: — Никогда в жизни не видела такого мерзкого, опустившегося человека.
Го Дань тоже начал раздражаться:
— Слышь, ты, куртизанка, ты совсем берегов не видишь...
И в этот момент снаружи раздался наглый крик:
— Дань-дань! Дань-дань!
— Жун-эр! — вдруг выдохнула монахиня.
— Жун-эр? — Го Дань опешил. Обращение было каким-то слишком интимным. Может, у них тут ролевые игры?
Дверь распахнулась от удара ногой, и в кабинет с максимально крутым видом ввалился Сюй Цзижун.
— Дань-дань, ты тут... Тётя?! — вдруг взвизгнул он, уставившись на даоску.
— Тётя?! — Глаза Го Даня полезли на лоб. — Молодой господин бо... как ты её назвал?!
Но Сюй Цзижун его даже не услышал. Он бросился к монахине, сияя от восторга:
— Тётя! Вы когда вернулись в столицу?!
«Этот придурок вроде не из тех извращенцев, что питают слабость к собственным тёткам... Неужели... неужели она и правда его тётя?!» — У Го Даня потемнело в глазах. Шутка зашла слишком далеко.
Монахиня тем временем хмуро указала на Го Даня:
— Ты с ним знаком?
Сюй Цзижун радостно кивнул:
— Дань-дань — мой новообретённый названый брат!
— Столько лет прошло, а ты ничуть не изменился. Всё так же водишься со всякими подлыми негодяями. Как же ты меня разочаровал.
Взмахнув рукавом, монахиня в гневе выскочила из кабинета.
— Тётя! Тётя! — Сюй Цзижун бросился за ней.
Го Дань наконец пришёл в себя и заорал вслед:
— Эй, красавица! То есть, тётя! Тьфу, тоже не то! — Но пока он пытался подобрать слова, след даоски уже простыл.
— Тётя? Значит... она... она родная дочь графа Синъаня?! О боги, мне конец! Я же говорил, что мне нельзя управлять этим яшаном!
Осознав всю глубину катастрофы, Го Дань обмяк в кресле.
В этом строго иерархическом феодальном обществе он, жалкий яшан, позволил себе сальные шуточки в адрес графской дочери! Это ж всё равно что с фонарём в отхожее место прыгать — чистое самоубийство!
Через полминуты он вскочил как ошпаренный. «Нет, сидеть и ждать смерти — не в моём стиле! Надо срочно собирать манатки и бежать за море!»
Но тут же одумался: «А если я сбегу, что будет с тестем и женой? Раз сбежать нельзя, остаётся только одно: самому явиться к графу с повинной и всё объяснить!»
• • •

Комментарии

Загрузка...