Шэнь Жовей перевела взгляд на Цзи Юньшу, скользнув глазами по её всё тому же застиранному добела ученическому халату из синей ткани, и в её сердце невольно промелькнуло презрение.
Но на лице по-прежнему застыло выражение доброй старшей сестры, любящей помогать младшим ученикам и ученицам.
— Только что младшая сестры Юньшу шла таким быстрым шагом, не случилось ли у тебя какого-то важного дела?
Цзи Юньшу заикаясь принялась объяснять:
— Старшая сестра Жовей, я только что подобрала птенца, который упал на землю, и вот думала раздобыть для него немного мяса духовного зверя, чтобы покормить.
С этими словами Цзи Юньшу бережно приподняла из рукава крошечную птичку с закинутым вверх желторотым клювом, просящую еды, и показала её Шэнь Жовей.
Шэнь Жовей равнодушно скользнула взглядом по птенцу в руках Цзи Юньшу, и в её тоне послышалась доля напускной теплоты старшей наставницы:
— У младшей сестры и впрямь доброе сердце, только вот лесные птицы — дело обычное, не стоит так сильно об этом беспокоиться, ведь это лишь отвлечет тебя от занятий и практики.
Говоря это, она вольно или невольно шагнула на полшага вперед, а её духовное сознание незаметно, едва ощутимо скользнуло по телу птенца.
Почувствовав лишь слабую, самую обыкновенную ауру без малейших следов колебаний родословной духовного зверя, она уняла затаившееся в сердце необъяснимое подозрение, и оно стало еще слабее.
Птенец был целиком черным, его лысое тельце комично барахталось — как ни посмотри, это была самая заурядная птичка.
Заметив выражение лица Шэнь Жовей, Цзи Юньшу погрузилась в раздумья.
Стоявший рядом Су Мухань слегка кивнул, его манера держаться была вежливой и учтивой:
— Младшая сестра Цзи обладает столь добрым сердцем, а раз уж она вошла в восьмерку сильнейших на внутреннем состязании двора, это уже само по себе немалое достижение, в дальнейшей практике тебе всё же стоит приложить больше усердия.
Цзи Юньшу слегка поклонилась в знак приветствия:
— Благодарю старшего брата за похвалу, это всего лишь удача, я лишь чудом прошла дальше и не смею хвастаться своими природными способностями.
Цзи Юньшу держалась чрезвычайно смиренно, полностью воплощая образ человека послушного, неторопливого и знающего свое место.
Но Шэнь Жовей, глядя на неё, почему-то испытывала странное раздражение.
В её глазах Цзи Юньшу всегда оставалась серой мышкой — с заурядными талантами и простым происхождением, она должна была вылететь из состязаний давным-давно.
Но эта девчонка почему-то пробивалась сквозь преграды всю дорогу и ворвалась в восьмерку лучших.
Если же взглянуть на неё саму, то в последнее время духовная энергия в её теле вновь начала смутно бунтовать и тревожить её, а в даньтяне время от времени беспричинно возникали затыки. И если раньше циркулирующая энергия подчинялась ей беспрекословно, то теперь стоило лишь чуть сильнее подстегнуть её, как в меридианах отзывалась боль.
Она тайком пыталась восстановить баланс циркуляции уже несколько раз, но так и не смогла найти ни малейшей причины, поэтому ей оставалось лишь молча подавлять внутреннее раздражение.
Шэнь Жовей украдкой окинула Цзи Юньшу взглядом и, заметив, что её выражение лица безмятежно, а аура вокруг по-прежнему излучает ту самую заурядную среднюю ступень Закалки Ци, временно отбросила свои беспричинные сомнения.
Судя по доходящим до неё новостям о Талисмане Разведки, который она тайком подбросила в комнату Цзи Юньшу, та не проявляла абсолютно никаких признаков аномалии.
Шэнь Жовей собралась с мыслями, подавила хаос в голове и, по-прежнему сохраняя благовоспитанный манер мягкой старшей сестры, легко улыбнулась:
— Раз уж младшая сестра столь добра, поступай как знаешь. Только помни: нельзя из-за мелочей упускать главное и забрасывать собственную практику.
— Благодарю старшую сестру за понимание. — Цзи Юньшу ответила поклоном, а опустив голову, спрятала улыбку предвкушения веселого зрелища, затаившуюся на дне глаз, и всё так же притворялась послушной и скромной.
Бережно придерживая птенца, она развернулась и ушла.
Она отчетливо ощущала то самое неуловимое, испытующее сканирование, которым Шэнь Жовей одарила её напоследок.
А также заметила зыбкость и беспорядок в циркуляции духовной энергии самой Шэнь Жовей.
Внутри павильона мерцали свечи.
Чжао Гофу, облаченный в серый халат, с мрачным, пугающим выражением лица судорожно сжимал в пальцах нефритовый кубок, а целебное вино в нем давно уже остыло.
Тот самый ученик Внутренней Секты, которого он отправил на задание, теперь канул в Лету, а присланная им обратно нефритовая табличка с духовной энергией полностью раскололась — и гадать тут было нечего, выполнение провалено.
— Ничтожество... не смог справиться даже с какой-то дрянью! — тихо выругался он, а в груди клокотала лютая злость.
Он ведь думал, что мастер ступени Закладки Основания на пике силы, за нанятие которого он выложил огромную цену, с легкостью расправится с ничтожным муравьем стадии Закалки Ци из Внешней Секты.
Кто бы мог подумать, что эта девка Цзи Юньшу скрывает некие странности и сумела бесшумно разделаться с ним.
В глазах Чжао Гофу вспыхнуло свирепое намерение убить.
Кровная месть за трагическую гибель Чжао Ху, позор от потери лица и нынешнее удушающее унижение из-за провала убийства — всё это мертвым грузом легло на его сердце.
Приказ о домашнем аресте сковывал его по рукам и ногам, он не мог действовать лично, поэтому ему оставалось лишь скрежетать зубами от терпения и втайне вынашивать планы: стоить только запрету пасть, как он тотчас сотрет в порошок эту злобную девчонку в синем платье.
Он даже не подозревал, что тень уже беззвучно подбиралась к самой крыше павильона под покровом ночи.
Мертвенно-бледный лунный свет падал за окном, а тонкий силуэт черной тени прижался к черепице крыши, сжав собственную ауру до предела — она не потревожила даже дуновение ночного ветерка.
Черной тенью на крыше была не кто иной, как Цзи Юньшу. Она полностью скрыла любые колебания своей духовной энергии.
Пользуясь ночным мраком и искусством сокрытия, она идеально слилась с темнотой, а её движения были легкими, словно падающий лист, и бесшумно перевалились через оконную раму по деревянным балкам.
Внутри комнаты Чжао Гофу все еще кипел от ярости. Одним тяжелым ударом ладони он обрушился на стол, и нефритовый кубок со звоном покатился по полу, разлетевшись вдребезги, а целебное вино забрызгало землю.
Взгляд Цзи Юньшу был холоден, а кончики пальцев незаметно скатали нить едва заметного, бесплотного дурманящего миазматического тумана, который тихонько просочился внутрь через оконную щель.
Этот миазматический туман был создан ею на основе изучения Канона Ядовитого Древа Разложения Духов — он не имел ни цвета, ни запаха и был нацелен исключительно на духовное сознание практиков стадии Закладки Основания. Те, кто попадал под его воздействие, в мгновение ока ощущали слабость в конечностях и погружались в туманное беспамятство.
Не прошло и мгновения, как Чжао Гофу почувствовал тяжесть в голове, а веки стали настолько неподъемными, что он больше не мог их удерживать.
Бушевавшая в нем свирепость мгновенно испарилась, тело накренилось, он тяжело рухнул на спинку кресла и провалился в глубокий обморок.
Цзи Юньшу стремительно скользнула в комнату, ступая мягко, не издав ни единого звука.
Она бросила взгляд на потерявшего сознание Чжао Гофу, и в её глазах мелькнула капля ненаигранной грусти.
— И подумать только, что Гофу за моей спиной так сквернословил обо мне, — при этой мысли Цзи Юньшу смахнула с уголка глаза несуществующую слезу.
Цзи Юньшу, которая изначально заглянула лишь затем, чтобы проверить, как поживает её ангел-инвестор, почувствовала легкий укол в сердце.
— Ну тогда преподаем Гофу маленький урок! — Цзи Юньшу без малейших колебаний шагнула вперед и ловким движением пальцев первым делом сорвала с пояса Чжао Гофу Мешок Хранения. Бегло проверив его духовным сознанием, она обнаружила внутри целые горы духовных камней, пилюль высшего ранга, талисманов и магических артефактов.
Там же нашлось несколько редких техник культивации и карт секретных областей — надо признать, он изрядно поживился чужим добром. Цзи Юньшу ничуть не дрогнула и немедленно переложила всё в Простое Кольцо.
Затем она наклонилась и обыскала его с ног до головы, сняв защитный нефритовый кулон с шеи, браслет для сбора духовной энергии с запястья, и прихватив даже спрятанные в карманах одежды драгоценные целебные мази и переговорные нефритовые талисманы.
Буквально за пару мгновений всё ценное, что было на Чжао Гофу, оказалось начисто подчищено — на нем остался лишь пустой серый халат, из-за чего выглядел он невероятно жалко.
Завершив масштабную конфискацию, Цзи Юньшу почувствовала необычайный прилив бодрости и душевного подъема, а созерцание пополняющейся кубышки принесло ей глубочайшее удовлетворение.
Напоследок она бросила долгий взгляд на бесчувственного Гофу и вздохнула: убивать этого ангела-инвестора пока еще было рано.
Гофу всё же являлся старейшиной Внешней Секты, и если он внезапно испустит дух в запертом павильоне, это непременно встревожит старейшин Внутренней Секты.
И уж конечно, дело вовсе не в том, что Гофу регулярно подкидывал Цзи Юньшу пакеты с кровью! Клясться в этом Цзи Юньшу могла бы, подняв средний палец к небесам!
Тщательно очистив павильон от любых следов ауры и остаточной духовной энергии, Цзи Юньшу развернулась, выпрыгнула в окно и, всё так же легко взбегая по карнизам и стенам, мгновенно растворилась в густеющей ночной тьме.
Если подумать, не проявила ли она излишнюю предвзятость, наказав только одного Гофу? — промелькнуло в голове у Цзи Юньшу.

Комментарии

Загрузка...