Несколько человек, несших Син Чжаочжи, резко обернулись, и их лица мгновенно исказились от гнева:
— Цянь Ган, ты опять за своё?!
Пришедший обладал мощным телосложением, под короткими густыми бровями прятались треугольные глаза, а на лице играла насмешливая улыбка.
— За своё? Это я хочу спросить, что вы тут удумали? — Цянь Ган указал на них пальцем. — Глава Ли только что отдал приказ: всех животных в убежище взять под жесткий контроль. Похоже, раны заместителя командира Син еще не зажили, раз он так быстро забыл о боли?
— Он не из нашего убежища и скоро уходит.
— О? Если он не из убежища, зачем вы его привели? Да еще притащили с собой столько скотины, со мной вы это согласовывали? — Цянь Ган высокомерно вскинул подбородок, глядя на них холодным, пренебрежительным взглядом.
Услышав слова Цянь Гана, Дэи из стаи обезьян оскалился на него.
Благодаря стараниям Юань Лина, обезьяны всё лучше понимали человеческую речь. И сейчас, услышав оскорбление в свой адрес, остальные еще сдерживались, но самый вспыльчивый Дэи от злости едва не подпрыгивал на месте.
— Не твое дело, — холодно бросил в ответ Чжао Бо и собрался уходить вместе с остальными.
Щелк. Раздался резкий, отчетливый звук досылаемого патрона в патронник, и черные зловещие дула уставились прямо на Юань Лин и окружавших его обезьян.
Почувствовав угрозу, Дэи перестал хорохориться и издал низкое рычание, остальные обезьяны тоже настороженно уставились на людей с оружием за спиной Цянь Гана, а сестрица Чуань испуганно прикрыла собой Сяо Хуаньсян, окутавшись едва заметным золотым сиянием.
Погладив Дэи по голове, Юань Лин успокоил возбужденную стаю, прищурив покрасневшие узкие глаза в ожидании продолжения этого фарса.
Сам Цянь Ган до катастрофы занимался боксом, а после апокалипсиса, полагаясь на свою жестокость и грубую силу, прикончил несколько Духовных трупов и даже пробудил светящийся сгусток в голове. Попав в убежище, он отличился в нескольких стычках с Духовными трупами, заслужил расположение главаря и получил должность заместителя командира. Себя же он мнил не иначе как вторым человеком на свете, а к Син Чжаочжи, поднявшемуся за счет какой-то собаки, относился с изрядным презрением. Конфликт между ними назрел давно, и на сей раз Цянь Ган заявился сюда именно для того, чтобы помешать им вылечить Сяо Лаопо.
— Цянь Ган, ты что себе позволяешь? — повернувшись к нему, сквозь зубы процедил один из тех, кто нес носилках.
— Капитан Цянь, пусть они сначала опустят оружие, давайте поговорим по душам. В нынешние времена нам всем и так нелегко, зачем же разрушать единство? — Син Чжаочжи с трудом приподнялся, в его голосе звучала слабость.
— Что позволяю? Перед уходом глава Ли полностью доверил мне безопасность убежища, а я русским языком сказал: связать этих вонючих обезьян! Вы что тут все оглохли?! — Цянь Ган подтащил к себе одного из своих людей и ткнул пальцем в его кровоточащую, изуродованную шрамом щеку. — Чего вы ждете? Пока они, как та бешеная шавка, начнут бросаться на людей?!
— Ван Фэн, у тебя вообще совесть есть? Позавчера ночью, если бы не братец Чжи, ты бы уже был мертвец, — с ненавистью бросил один из носильщиков.
— Я... я просто... — Ван Фэн смущенно опустил голову.
Он хотел сказать что-то еще, но Син Чжаочжи резким жестом остановил его:
— В конце концов, это моя вина, я плохо присмотрел за Сяо Лаопо...
Боль на мгновение мелькнула в его глазах, и Син Чжаочжи снова перевел взгляд на Цянь Гана:
— Я же только что всё осмотрел: у обезьянок этого брата взгляд ясный и чистый, совсем не такой, как у обезумевших людей и животных, потерявших разум. Мы привели их как раз для того, чтобы исцелить Сяо Лаопо. Если они смогут помочь, в нашем убежище станет на одну гарантию безопасности больше. Я могу ручаться перед капитаном Цянем, никаких проблем не возникнет.
— Если бы твой глаз, Син Чжаочжи, был так точен, ты бы сейчас не сидел здесь калекой, — с издевкой усмехлся Цянь Ган, вызывая вокруг себя волну яростных взглядов. — Правила есть правила. Я, Цянь Ган, в отличие от тебя, Син Чжаочжи, не собираюсь ради собственных эгоистичных интересов ставить под удар безопасность всех жителей убежища.
Он взмахнул рукой, и его люди, держа наготове автоматы, взяли их в плотное кольцо.
Чжао Бо тут же выхватил пистолет и направил на Цянь Гана, а мужчины у носилок перевели взгляды на Син Чжаочжи.
Видя, что Цянь Ган не намерен идти на уступки, Син Чжаочжи оставалось лишь моляще посмотреть на Бай Дашэна — смысл этого взгляда был понятен без лишних слов.
Лицо Бай Дашэна оставалось холодным и безразличным, он ждал решения Юань Лина.
Если даже Сяо Лаопо спасти не удастся, тебе так и суждено прожить всю жизнь одиноким псом.
Мысленно вздохнув, Юань Лин бросил посох обратно Бай Дашэну и первым поднял руки в знак капитуляции, сделав шаг вперед в окружении нескольких обезьян. Остальные звери поспешно прикрыли сестрицу Чуань и Хуаньсян, укрыв их в самом центре.
Увидев это, подручные Цянь Гана тут же достали наручники и цепи — судя по всему, они готовились к этому заранее.
Преодолевая невидимое давление и обливаясь холодным потом, эти люди один за другим сковали Юань Лина и остальных обезьян. Под яростными взглядами стаи пощадили разве что маленькую Сяо Хуаньсян.
Глядя на скованных тяжелым железом обезьян и бесстрастного Бай Дашэна, люди Син Чжаочжи испытывали стыд, в то время как добившийся своего Цянь Ган с блестящими от предвкушения глазами удивленно разглядывал столь покладистого Юань Лина.
— Теперь вы довольны? Можете катиться отсюда! — не опуская пистолета, ледяным тоном бросил Чжао Бо.
— Можем, можем. Но ради безопасности граждан отдайте мне и это орудие убийства, — не сводя глаз с лежащего в руке Бай Дашэна темно-золотого Посоха Падающих Звезд, Цянь Ган даже не пытался скрыть жадность во взгляде. — А, да еще ту белую обезьяну. Смотрите, у нее глаза покраснели — верный признак того, что она вот-вот сойдет с ума.
— Ты... — перед лицом нацеленных на них стволов временные бамбуковые носилки затрещали в побелевших от ярости пальцах крепких мужчин, а бледное лицо Син Чжаочжи на мгновение залил нездоровый румянец.
Легкое духовное колебание выдало мысли Цянь Гана: его мысленный крик «давай, давай!» отчетливо эхом отозвался в голове Юань Лина, отчего тому стало не по себе.
Юань Лин вдруг всерьез обеспокоился будущим человечества. Шел лишь пятый день апокалипсиса, и если в дальнейшем миром людей станут править не мозги, а кучка мышц, в какого же кошмарного монстра превратится общество...
— Чего застыли? Неужели вы и дальше собираетесь потакать этой скотине и позволять ей калечить людей? Забыли, как погибли Ли Да и те сорок с лишним человек?! — наседал Цянь Ган, словно паучиха, неумолимо затягивающая сеть.
Лицо Син Чжаочжи то бледнело, то краснело.
Тем временем уцелевшие жители, столпившиеся в лагере, начали обращать внимание на происходящее и подтягивались ближе. Несколько патрульных групп тоже подоспели к месту ссоры, кивнули Цянь Гану и Син Чжаочжи и принялись наводить порядок по внешнему периметру.
— Я спрашиваю в последний момент: отдаете или нет?! — Слово провокация так и читалось на лице Цянь Гана.
Хлопнув себя по бедру, Чжао Бо взмахнул рукой, и вместе с носильщиками встал перед Юань Лином и остальными, всем своим видом показывая твердость намерений.
— Ах так, молчите? Чэнь Лэй!
— Заместитель командира! — из толпы выступил один из патрульных.
— Кое-кто замышляет недоброе и незаконно протащил в убежище оружие. Возьми своих людей и скрути его.
— Есть! — трое патрульных с автоматами наперевес решительно двинулись к Бай Дашэну.
— Братец Чжи! — Чжао Бо мгновенно заслонил собой Бай Дашэна, переводя взгляд на Син Чжаочжи.
— Стойте! — патрульные тут же замерли, вопросительно глядя на него, а стоявшие вокруг носилок товарищи с надеждой уставились на командира.
На губах стоявшего вдали Цянь Гана заиграла ухмылка.
Сперва посмотрев на Бай Дашэна, затем на скованных цепями обезьян, Син Чжаочжи обвел взглядом окруживших их оборванных, покрытых пылью выживших, и его лицо вмиг стало мертвенно-бледным.
— Нельзя ли... — с трудом выдавил он из пересохшего горла.

Комментарии

Загрузка...