Глава 31

Аарон все так же пристально смотрел на него, но в глубине его глаз мелькнула дрожь:– Я не понимаю. – Я нашел того, кому ты по-настоящему хочешь служить, – улыбнулся Оливер. – Его имя сейчас у всех под запретом... но ты, конечно, знаешь, о ком я говорю, – сказав это, он понизил голос еще больше и произнес имя, от которого все шарахались как от огня:– Скар. Аарон продолжал сверлить его взглядом, но в глазах появилось смятение:– Это невозможно... – Да, звучит невероятно, – пожал плечами Оливер. – Скажу тебе честно: на самом деле мы с ним постоянно поддерживали связь. Но ты уж прости меня, я не нарочно это скрывал, он сам просил меня так поступить. В следующую секунду Оливер почувствовал внезапный удар невиданной силы. Застигнутый врасплох, он лишь услышал, как вокруг испуганно закричала толпа, а затем кубарем слетел с седла и рухнул на землю. Случайные прохожие бросились врассыпную. Аарон прижал его к земле, его глаза налились кровью:– Я его наставник! Ты же прекрасно знал, как я за него волнуюсь! – Я всегда тебе доверял, а ты пошел на такое! – Успокойся... – во взгляде Оливера читалась сплошная беспомощность. Остальные рыцари, не понимая, что стряслось, бросились к ним, пытаясь оттащить Аарона.– Командир, вы же на улице...Не успели они договорить, как вспышка заклинания раскидала всех в стороны. Впрочем, было очевидно, что Аарон изо всех сил сдерживается: несмотря на то, что он был в ярости и почти потерял над собой контроль, из сотен знакомых ему заклинаний он выбрал самое безобидное, лишь бы просто вырваться из чужой хватки. Благодаря этому рыцари мгновенно вскочили на ноги, намереваясь продолжить разнимать дерущихся, но Аарон вскинул руку. Возникший магический барьер отрезал его и Оливера от окружающего мира, заглушив даже звуки. В следующее мгновение едва успевшего подняться с земли Оливера схватили за грудки и впечатали в стену. В глазах Аарона смешались шок и непонимание, он процедил сквозь стиснутые зубы:– Я даю тебе шанс объясниться. Не вынуждай меня переходить черту. – Ладно... ладно, я все объясню! – Оливер криво усмехнулся и перевел дух. – Клянусь, вы со Скаром были не просто наставником и учеником, но и настоящими друзьями. И так же, как ты всегда доверял мне, он абсолютно, на все сто процентов доверяет тебе. – Но именно из-за этого стопроцентного доверия в сложившейся ситуации он до одури боялся, что ты начнешь действовать импульсивно. Боялся, что ты примешь опрометчивое решение, и поэтому умолял меня ни в коем случае не раскрывать тебе, где он прячется. Взамен я взял с него слово каждые три дня присылать весточку, что он жив и здоров... И я полагаю, это именно то, что волнует тебя больше всего. – Нет ничего важнее уверенности в том, что он, скитаясь там совсем один, находится в полной безопасности. Разве не так, Аарон?Последняя фраза заставила Аарона немного расслабить напряженные скулы. Он отпустил Оливера, но лицо его осталось холодным:– Раз так, почему рассказываешь мне именно сейчас? – Э-э... как бы сказать, – Оливер принялся поправлять измятый воротник. – Я понимаю, что в ордене рыцарей Святого сияния не должно быть раскола, и его опасения вполне обоснованны. Но за последние несколько дней я начал думать, что, пожалуй, можно и ослушаться. Пожалуй, если ты ненадолго потеряешь голову – в этом нет ничего плохого. Возможно, всем нам сейчас не помешают решительные перемены и отчаянная смелость пойти ва-банк. Аарон ответил молчанием. Оливер тяжело вздохнул:– Кем мы стали? Да, по ночам мы воплощение добродетели, изо всех сил защищаем простых людей. Но днем мы обязаны по приказу подавлять бунты... А кто эти бунтовщики? Те же самые горожане, загнанные в угол, но не пожелавшие бежать из дома. – Аарон, разве тебе самому не тошно? Я же тебя знаю, тебе должно быть в разы паршивее, чем мне. – Мы давали клятву! Клятва ордена рыцарей Святого сияния в корне отличается от клятв других орденов! В наши дни рыцарские ордены в основном создаются крупными аристократами как личные армии, поэтому единой присяги не существует. В большинстве своем клятвы сводятся к безоговорочной преданности своему сюзерену, а всякие возвышенные добродетели отходят на задний план. Но клятва ордена рыцарей Святого сияния передавалась из поколения в поколение с момента его основания более трехсот лет назад. В ней, разумеется, присутствуют слова о «верности королю», но лишь вскользь. Главным образом рыцари клялись «до смерти стоять за справедливость», «до смерти защищать слабых», «до смерти противостоять тирании» и «до смерти сражаться с внешним врагом». Но сейчас они днем «хранили верность королю», а по ночам «защищали слабых». На первый взгляд казалось, что они все еще следуют клятве, но на деле эта двойная жизнь рвала их души на части. В глубине души Аарон и сам понимал, что это просто трусость. Он лишь делал вид, что пытается найти компромисс, а на самом деле занимался самообманом и бежал от ответственности. Разумеется, до сегодняшнего дня он осознавал это, но предпочитал и дальше закрывать глаза на правду, потому что не видел надежды. Даже если они восстанут против короля, что дальше? Если король умрет, наследные принцы окажутся ничуть не лучше. Даже если вся прямая королевская линия вымрет до последнего человека, боковые ветви аристократии все равно останутся такими же безжалостными и жестокими. А если полностью свергнуть нынешнюю власть и основать новое королевство, неизбежно начнется война. Война же принесет с собой лишь новые реки крови. Как рыцари ордена, они не боялись расстаться с жизнью. Проблема заключалась в том, что на войне чаще всего погибали не солдаты, а лишившиеся крова простые люди. Двадцать лет назад Аарон бы не стал так глубоко задумываться о подобном. В юности, с ее чистым, горячим сердцем и обостренным чувством справедливости, мир кажется черно-белым. Молодым людям кажется, что любую несправедливость можно и нужно просто уничтожить с оружием в руках. Но сейчас, перешагнув порог зрелости и заняв пост командира ордена, Аарон уже не мог смотреть на вещи так однобоко. Ему приходилось смотреть в будущее и всерьез задумываться: можно ли вообще назвать справедливостью то, что лишь тешит твою собственную жажду подвигов? Но теперь появилась надежда. На вопрос, ставивший Аарона в безвыходное положение, внезапно нашелся совершенно новый ответ.И тогда горячая кровь, которую он сдерживал маской спокойствия, вновь закипела. Поддавшись этому порыву... он только что поднял руку на Оливера, а теперь, с учащенно бьющимся сердцем, представлял себе совершенно иное будущее. Как и сказал Оливер, у него появилась та самая отчаянная смелость пойти ва-банк. Но голос разума всё же не покинул его. Дело было слишком серьезным, поэтому, как бы ни соблазняла его эта идея, он не стал принимать решение сиюминутно. Поразмыслив с полминуты, он для начала развеял магический барьер и громко скомандовал:– Возвращаемся во дворец. Созвать общее собрание. С этими словами он вскочил в седло. Оливер с облегчением выдохнул и тоже оседлал коня. Остальные рыцари все еще пребывали в растерянности и совершенно не понимали, какая муха укусила их командиров, но осознавали, что стряслось нечто крайне важное. Один за другим они взобрались на лошадей и в молчании продолжили путь ко дворцу. На этом короткая уличная сцена подошла к концу. Ничего не понявшие зеваки немного пошептались между собой и разошлись по своим делам, так что улица вскоре вернулась к своему привычному ритму. . Ровно в восемь утра новоиспеченные отряд собирателей и отряд по фарму мобов в полном составе впервые отправились на задание. Отряд по фарму мобов возглавила Дженна. А вот для руководства отрядом собирателей Исаак лично попросил Сибел одолжить им Рею. Группа Сибел так и так была нанята для контроля за порядком, поэтому они все равно не могли свободно уйти фармить. Так что никто из участников группы не был против, что их перебросили на другую работу. Оба отряда состояли из тридцати человек. Дженна и Рея вывели их в подходящие места за городом, разбили на мелкие группы, и работа закипела. Марианна тоже присоединилась к отряду собирателей. Не решившись оставить дочку одну в гостинице, она взяла ее с собой. К счастью, малышка Энни была очень послушной: пока мама собирала ресурсы, она просто играла неподалеку и совсем не мешала. Утро пролетело незаметно. Ровно в полдень Рея громко созвал всех к себе:– Все отлично потрудились, перерыв на обед! Если кто-то еще не получил свои бесплатные порции, подходите ко мне за едой! После этих слов рабочие стали рассаживаться кто где, чтобы перекусить. Большинство уже заранее забрали свои порции. Лишь двое человек, которые не были беженцами и потому не имели права на бесплатное питание, подошли к Рее, чтобы получить свой рабочий паек. Следом за ними подошел Гэри. Дождавшись, пока Рея выдаст им порции, он как ни в чем не бывало тоже протянул руку. Рея открыл панель друзей, сверился с его личной информацией, а затем развернул таблицу, которую ему только что скинул Чесс, и удивленно вскинул бровь:– А ты ведь уже забрал свою бесплатную еду. У меня тут всё зафиксировано: время выдачи – 7:22 утра, и ты забрал порции сразу на все три приема пищи.– Э-э... – возразить на столь точные данные было нечего, и Гэри оставалось лишь неловко почесать в затылке. – Оказывается, у вас всё записано... Со всех сторон посыпались насмешки. Гэри, готовый сквозь землю провалиться от стыда, поспешно уткнулся в свою порцию и принялся молча жевать. Рея со всей строгостью предупредил присутствующих:– Городок Киана относится ко всем вам с искренним радушием. Пожалуйста, не пытайтесь заниматься подобным мошенничеством. – Я... я виноват, – поспешно извинился Гэри. – Больше такого не повторится. На самом деле он не был плохим человеком, просто привык всю жизнь искать мелкую выгоду. К тому же в последние дни он так наголодался, что теперь при виде еды думал лишь о том, как бы урвать кусок побольше. Но услышав из уст Реи слово «мошенничество», он наконец осознал всю мерзость своего поступка. И правда, разве дело только в лишнем куске еды? Городок Киана предоставил им бесплатное жилье, еду, даже лекарства, да еще и устроил на такую работу. О подобных невиданных благах в их прежних землях никто даже и не слышал! А он посмел их обманывать! Ну не скотина ли он! Рея лишь обреченно покачал головой. Не став дальше отчитывать Гэри, он развернулся, уселся на большой валун и тоже принялся за свой обед. Неподалеку, под раскидистым деревом, спокойно обедал Кино. Наблюдая за этой небольшой сценкой, он лишь усмехнулся. Какой смысл зариться на лишнюю порцию еды? Такую кражу легко вычислить. Если понести ее на рынок, тоже велик риск спалиться. А значит, еду можно только съесть самому – в деньги ее не превратишь. А ведь сейчас им больше всего не хватало именно денег. Навариться по-крупному – вот что по-настоящему важно. Поэтому Кино всё продумал еще в тот момент, когда записывался в отряд. Он был не только отличным собирателем, его уровень в создании зелий тоже был весьма неплох. А в процессе сбора то и дело попадались травы и материалы, служившие идеальным сырьем. Так что в системе сдачи собранных ресурсов городу имелась лазейка, которой грех было не воспользоваться. Да, объем сдаваемых ресурсов определялся Системой автоматически – она старалась усреднять результаты. Однако Система была далеко не всесильна. Она могла отслеживать лишь прямой «дроп». Если в процессе сбора он втихаря скрафтит из части добычи зелья, то эти предметы полностью выпадут из-под надзора Системы и не будут списываться автоматически. Таким образом, днем он будет собирать ресурсы вместе со всеми, получая бесплатную кормежку, пятьдесят медных монет и свою долю от общего сбора, а вечером пойдет на рынок продавать зелья и срубит дополнительную прибыль. Вот как надо извлекать выгоду! От этих мыслей Кино невольно прыснул со смеху, мысленно восхваляя собственную гениальность. Если проворачивать этот план аккуратно и не слишком жадничать, его никто никогда не раскусит, и он сможет бесконечно доить ресурсы городка.

Аарон все так же пристально смотрел на него, но в глубине его глаз мелькнула дрожь:

– Я не понимаю.

– Я нашел того, кому ты по-настоящему хочешь служить, – улыбнулся Оливер. – Его имя сейчас у всех под запретом... но ты, конечно, знаешь, о ком я говорю, – сказав это, он понизил голос еще больше и произнес имя, от которого все шарахались как от огня:

– Скар.

Аарон продолжал сверлить его взглядом, но в глазах появилось смятение:

– Это невозможно...

– Да, звучит невероятно, – пожал плечами Оливер. – Скажу тебе честно: на самом деле мы с ним постоянно поддерживали связь. Но ты уж прости меня, я не нарочно это скрывал, он сам просил меня так поступить.

В следующую секунду Оливер почувствовал внезапный удар невиданной силы. Застигнутый врасплох, он лишь услышал, как вокруг испуганно закричала толпа, а затем кубарем слетел с седла и рухнул на землю.

Случайные прохожие бросились врассыпную. Аарон прижал его к земле, его глаза налились кровью:

– Я его наставник! Ты же прекрасно знал, как я за него волнуюсь!

– Я всегда тебе доверял, а ты пошел на такое!

– Успокойся... – во взгляде Оливера читалась сплошная беспомощность. Остальные рыцари, не понимая, что стряслось, бросились к ним, пытаясь оттащить Аарона.

– Командир, вы же на улице...

Не успели они договорить, как вспышка заклинания раскидала всех в стороны. Впрочем, было очевидно, что Аарон изо всех сил сдерживается: несмотря на то, что он был в ярости и почти потерял над собой контроль, из сотен знакомых ему заклинаний он выбрал самое безобидное, лишь бы просто вырваться из чужой хватки.

Благодаря этому рыцари мгновенно вскочили на ноги, намереваясь продолжить разнимать дерущихся, но Аарон вскинул руку. Возникший магический барьер отрезал его и Оливера от окружающего мира, заглушив даже звуки.

В следующее мгновение едва успевшего подняться с земли Оливера схватили за грудки и впечатали в стену. В глазах Аарона смешались шок и непонимание, он процедил сквозь стиснутые зубы:

– Я даю тебе шанс объясниться. Не вынуждай меня переходить черту.

– Ладно... ладно, я все объясню! – Оливер криво усмехнулся и перевел дух. – Клянусь, вы со Скаром были не просто наставником и учеником, но и настоящими друзьями. И так же, как ты всегда доверял мне, он абсолютно, на все сто процентов доверяет тебе.

– Но именно из-за этого стопроцентного доверия в сложившейся ситуации он до одури боялся, что ты начнешь действовать импульсивно. Боялся, что ты примешь опрометчивое решение, и поэтому умолял меня ни в коем случае не раскрывать тебе, где он прячется. Взамен я взял с него слово каждые три дня присылать весточку, что он жив и здоров... И я полагаю, это именно то, что волнует тебя больше всего.

– Нет ничего важнее уверенности в том, что он, скитаясь там совсем один, находится в полной безопасности. Разве не так, Аарон?

Последняя фраза заставила Аарона немного расслабить напряженные скулы. Он отпустил Оливера, но лицо его осталось холодным:

– Раз так, почему рассказываешь мне именно сейчас?

– Э-э... как бы сказать, – Оливер принялся поправлять измятый воротник. – Я понимаю, что в ордене рыцарей Святого сияния не должно быть раскола, и его опасения вполне обоснованны. Но за последние несколько дней я начал думать, что, пожалуй, можно и ослушаться. Пожалуй, если ты ненадолго потеряешь голову – в этом нет ничего плохого. Возможно, всем нам сейчас не помешают решительные перемены и отчаянная смелость пойти ва-банк.

Аарон ответил молчанием. Оливер тяжело вздохнул:

– Кем мы стали? Да, по ночам мы воплощение добродетели, изо всех сил защищаем простых людей. Но днем мы обязаны по приказу подавлять бунты... А кто эти бунтовщики? Те же самые горожане, загнанные в угол, но не пожелавшие бежать из дома.

– Аарон, разве тебе самому не тошно? Я же тебя знаю, тебе должно быть в разы паршивее, чем мне.

– Мы давали клятву! Клятва ордена рыцарей Святого сияния в корне отличается от клятв других орденов!

В наши дни рыцарские ордены в основном создаются крупными аристократами как личные армии, поэтому единой присяги не существует. В большинстве своем клятвы сводятся к безоговорочной преданности своему сюзерену, а всякие возвышенные добродетели отходят на задний план.

Но клятва ордена рыцарей Святого сияния передавалась из поколения в поколение с момента его основания более трехсот лет назад. В ней, разумеется, присутствуют слова о «верности королю», но лишь вскользь. Главным образом рыцари клялись «до смерти стоять за справедливость», «до смерти защищать слабых», «до смерти противостоять тирании» и «до смерти сражаться с внешним врагом».

Но сейчас они днем «хранили верность королю», а по ночам «защищали слабых». На первый взгляд казалось, что они все еще следуют клятве, но на деле эта двойная жизнь рвала их души на части.

В глубине души Аарон и сам понимал, что это просто трусость. Он лишь делал вид, что пытается найти компромисс, а на самом деле занимался самообманом и бежал от ответственности.

Разумеется, до сегодняшнего дня он осознавал это, но предпочитал и дальше закрывать глаза на правду, потому что не видел надежды. Даже если они восстанут против короля, что дальше?

Если король умрет, наследные принцы окажутся ничуть не лучше. Даже если вся прямая королевская линия вымрет до последнего человека, боковые ветви аристократии все равно останутся такими же безжалостными и жестокими.

А если полностью свергнуть нынешнюю власть и основать новое королевство, неизбежно начнется война. Война же принесет с собой лишь новые реки крови.

Как рыцари ордена, они не боялись расстаться с жизнью. Проблема заключалась в том, что на войне чаще всего погибали не солдаты, а лишившиеся крова простые люди.

Двадцать лет назад Аарон бы не стал так глубоко задумываться о подобном. В юности, с ее чистым, горячим сердцем и обостренным чувством справедливости, мир кажется черно-белым. Молодым людям кажется, что любую несправедливость можно и нужно просто уничтожить с оружием в руках. Но сейчас, перешагнув порог зрелости и заняв пост командира ордена, Аарон уже не мог смотреть на вещи так однобоко. Ему приходилось смотреть в будущее и всерьез задумываться: можно ли вообще назвать справедливостью то, что лишь тешит твою собственную жажду подвигов?

Но теперь появилась надежда. На вопрос, ставивший Аарона в безвыходное положение, внезапно нашелся совершенно новый ответ.

И тогда горячая кровь, которую он сдерживал маской спокойствия, вновь закипела. Поддавшись этому порыву... он только что поднял руку на Оливера, а теперь, с учащенно бьющимся сердцем, представлял себе совершенно иное будущее.

Как и сказал Оливер, у него появилась та самая отчаянная смелость пойти ва-банк.

Но голос разума всё же не покинул его. Дело было слишком серьезным, поэтому, как бы ни соблазняла его эта идея, он не стал принимать решение сиюминутно.

Поразмыслив с полминуты, он для начала развеял магический барьер и громко скомандовал:

– Возвращаемся во дворец. Созвать общее собрание.

С этими словами он вскочил в седло. Оливер с облегчением выдохнул и тоже оседлал коня. Остальные рыцари все еще пребывали в растерянности и совершенно не понимали, какая муха укусила их командиров, но осознавали, что стряслось нечто крайне важное. Один за другим они взобрались на лошадей и в молчании продолжили путь ко дворцу.

На этом короткая уличная сцена подошла к концу. Ничего не понявшие зеваки немного пошептались между собой и разошлись по своим делам, так что улица вскоре вернулась к своему привычному ритму.

.

Ровно в восемь утра новоиспеченные отряд собирателей и отряд по фарму мобов в полном составе впервые отправились на задание.

Отряд по фарму мобов возглавила Дженна. А вот для руководства отрядом собирателей Исаак лично попросил Сибел одолжить им Рею. Группа Сибел так и так была нанята для контроля за порядком, поэтому они все равно не могли свободно уйти фармить. Так что никто из участников группы не был против, что их перебросили на другую работу.

Оба отряда состояли из тридцати человек. Дженна и Рея вывели их в подходящие места за городом, разбили на мелкие группы, и работа закипела.

Марианна тоже присоединилась к отряду собирателей. Не решившись оставить дочку одну в гостинице, она взяла ее с собой. К счастью, малышка Энни была очень послушной: пока мама собирала ресурсы, она просто играла неподалеку и совсем не мешала.

Утро пролетело незаметно. Ровно в полдень Рея громко созвал всех к себе:

– Все отлично потрудились, перерыв на обед! Если кто-то еще не получил свои бесплатные порции, подходите ко мне за едой!

После этих слов рабочие стали рассаживаться кто где, чтобы перекусить. Большинство уже заранее забрали свои порции. Лишь двое человек, которые не были беженцами и потому не имели права на бесплатное питание, подошли к Рее, чтобы получить свой рабочий паек.

Следом за ними подошел Гэри. Дождавшись, пока Рея выдаст им порции, он как ни в чем не бывало тоже протянул руку.

Рея открыл панель друзей, сверился с его личной информацией, а затем развернул таблицу, которую ему только что скинул Чесс, и удивленно вскинул бровь:

– А ты ведь уже забрал свою бесплатную еду. У меня тут всё зафиксировано: время выдачи – 7:22 утра, и ты забрал порции сразу на все три приема пищи.

– Э-э... – возразить на столь точные данные было нечего, и Гэри оставалось лишь неловко почесать в затылке. – Оказывается, у вас всё записано...

Со всех сторон посыпались насмешки. Гэри, готовый сквозь землю провалиться от стыда, поспешно уткнулся в свою порцию и принялся молча жевать.

Рея со всей строгостью предупредил присутствующих:

– Городок Киана относится ко всем вам с искренним радушием. Пожалуйста, не пытайтесь заниматься подобным мошенничеством.

– Я... я виноват, – поспешно извинился Гэри. – Больше такого не повторится.

На самом деле он не был плохим человеком, просто привык всю жизнь искать мелкую выгоду. К тому же в последние дни он так наголодался, что теперь при виде еды думал лишь о том, как бы урвать кусок побольше.

Но услышав из уст Реи слово «мошенничество», он наконец осознал всю мерзость своего поступка. И правда, разве дело только в лишнем куске еды? Городок Киана предоставил им бесплатное жилье, еду, даже лекарства, да еще и устроил на такую работу. О подобных невиданных благах в их прежних землях никто даже и не слышал!

А он посмел их обманывать!

Ну не скотина ли он!

Рея лишь обреченно покачал головой. Не став дальше отчитывать Гэри, он развернулся, уселся на большой валун и тоже принялся за свой обед.

Неподалеку, под раскидистым деревом, спокойно обедал Кино. Наблюдая за этой небольшой сценкой, он лишь усмехнулся.

Какой смысл зариться на лишнюю порцию еды? Такую кражу легко вычислить. Если понести ее на рынок, тоже велик риск спалиться. А значит, еду можно только съесть самому – в деньги ее не превратишь.

А ведь сейчас им больше всего не хватало именно денег. Навариться по-крупному – вот что по-настоящему важно.

Поэтому Кино всё продумал еще в тот момент, когда записывался в отряд. Он был не только отличным собирателем, его уровень в создании зелий тоже был весьма неплох. А в процессе сбора то и дело попадались травы и материалы, служившие идеальным сырьем.

Так что в системе сдачи собранных ресурсов городу имелась лазейка, которой грех было не воспользоваться.

Да, объем сдаваемых ресурсов определялся Системой автоматически – она старалась усреднять результаты. Однако Система была далеко не всесильна. Она могла отслеживать лишь прямой «дроп». Если в процессе сбора он втихаря скрафтит из части добычи зелья, то эти предметы полностью выпадут из-под надзора Системы и не будут списываться автоматически.

Таким образом, днем он будет собирать ресурсы вместе со всеми, получая бесплатную кормежку, пятьдесят медных монет и свою долю от общего сбора, а вечером пойдет на рынок продавать зелья и срубит дополнительную прибыль. Вот как надо извлекать выгоду!

От этих мыслей Кино невольно прыснул со смеху, мысленно восхваляя собственную гениальность.

Если проворачивать этот план аккуратно и не слишком жадничать, его никто никогда не раскусит, и он сможет бесконечно доить ресурсы городка.