На нынешнем этапе городской турнир по магии «Мастер иллюзий» состоял ровно из четырёх стадий: отборочный тур, групповой этап, четвертьфиналы, полуфиналы и финал.
Соревнования проходили не каждый день, в основном по одному раунду в неделю, чтобы у участников была целая неделя на подготовку.
Однако за день до начала состязаний конкурсанты были обязаны вместе с организаторами записать небольшой видеоролик, чтобы ещё до начала выступлений зрители получили о них общее представление.
Покинув бар, оба тут же направились в Большой театр Миньцзян.
Сегодня была пятница, и когда они прибыли к месту проведения, в театре уже собралось немало людей.
Помимо шестнадцати команд, которым предстояло сражаться на групповом этапе, здесь развернулись медиажурналисты с крупных платформ мобильных трансляций, готовые поставлять эксклюзивный коммерческий контент для своих аудиторных ресурсов.
— Посмотрите-ка, это Е Цинфэн и Шэнь Сюэцзяо! — вдруг выкрикнул кто-то.
Е Цинфэн от неожиданности даже вздрогнул: он никак не ожидал, что его узнают прессе стоит ему только появиться.
— Быстрее, не дайте им сбежать!
Кто-то первый завопил во весь голос, и Шэнь Сюэцзяо сориентировалась быстрее всех — схватив Е Цинфэна за руку, она бросилась в сторону закулисья.
Как они ни бежали, а всё равно оказались в кольце многочисленных журналистов и блогеров.
Хотя Е Цинфэн и привык находиться в лучах чужих восторгов и похвал, к такому плотному вниманию он относился спокойно, однако ловить на себе восхищенные взгляды в статусе иллюзиониста, по правде говоря, было ему даже приятно.
— Господин Е, скажите, вас связывают романтические отношения?
— Госпожа Шэнь, скажите хоть пару слов!
— Скажите, уверены ли вы в том, что пройдете в четвертьфинал?
— Какой именно фокус вы подготовили на этот раз, не могли бы приоткрыть завесу тайны...
В тот же миг к ним протянулось добрых семь-восемь микрофонов.
Е Цинфэн откашлялся и только собрался заговорить,
как вдруг кто-то закричал:
— Цзянань пришла!
— Скорей, не выпускайте её!
В мгновение ока эта толпа репортёров с шумом рассеялась и, словно рой мух, облепила Ли Цзянань.
Эта прекрасная персиянка в плотном кольце журналистов плавной походкой приближалась к месту событий.
Высокая и стройная фигура,
большие выразительные глаза, таящие в себе загадку,
высокий нос и красиво очерченный подбородок,
выразительные чувственные губы.
В её внешности сочетались и глубокие, скульптурные черты западного лица, и мягкая, утонченная красота восточной женщины.
Слегка завитые серебристо-серые волосы мягким каскадом спадали на плечи, создавая неповторимый образ в мусульманском стиле — от такой красоты действительно захватывало дух.
— Что, красивых баб отроду не видел? Или я хуже? — недовольно бросила Шэнь Сюэцзяо, заметив, как Е Цинфэн засмотрелся на соперницу.
Е Цинфэн опомнился:
— С чего ты взяла? Я просто подумал, что она кого-то напоминает из интернет-знаменитостей!
— И кого же?
— Фэн Цзе!
Лишь после этого тучи на лице Шэнь Сюэцзяо рассеялись, и она потянула его за собой за кулисы.
Е Цинфэн подумал: и впрямь, героям трудно устоять перед чарами красавиц, а красотки вечно норовят отравить жизнь другим.
Эх, правы были древние, ох как правы.
В театральном закулисье организаторы как раз проводили предстартовые интервью с участниками.
Е Цинфэн и Шэнь Сюэцзяо нашли свободные места и сели, а подоспевший сотрудник поставил перед ними два стакана воды:
— Ваша очередь будет следующей. Если хотите что-то сказать зрителям, лучше подготовьтесь прямо сейчас, уложитесь ровно в три минуты!
Е Цинфэн торопливо вытащил телефон и принялся набрасывать черновик.
Будучи некогда лучшим студентом филологического факультета, он обладал острым умом и живым воображением, поэтому быстро составил трехсотсловную речь, разбив её на три части: «самопрезентация», «видеоряд выступления» и «мечта».
Шэнь Сюэцзяо, поправляя макияж, тихонько подсказала Е Цинфэну:
— Видишь того человека, что сидит напротив? Это наш соперник по следующему групповому раунду, третий номер посева от Клуба «Пауучья лилия»!
Е Цинфэн взглянул на указанного человека: на вид ему было за тридцать, с аккуратными усиками. Он сидел и с откровенно льстивым выражением лица о чём-то щебетал с Ли Цзянань.
Без всяких подсказок Шэнь Сюэцзяо Е Цинфэн сразу узнал этого типа.
Его звали Ян Юйцян, он был известным блогером в Дроуине из соседней провинции.
Говорить об этом было немного стыдно, но большинство трюков, которыми владел Е Цинфэн, он подсмотрел именно на странице этого человека в Дроуине.
— Следующая пара участников!
Наконец дошла очередь и до них. Они уже направились к павильону звукозаписи, но путь им преградил сотрудник.
— Прошу прощения, они спешат, так что вам придется еще немного подождать! — заявил он.
Шэнь Сюэцзяо возмутилась:
— С какой это стати? Мы пришли первыми!
— Будьте любезны, войдите в положение!
Сотрудник тут же отвернулся и поспешил провожать Ли Цзянань, а обоим оставалось лишь с кислым видом вернуться на свои места.
Спустя полчаса Ли Цзянань и Ян Юйцян вышли из съёмочного павильона, и наступила очередь Е Цинфэна и Шэнь Сюэцзяо.
Четверо участников шли навстречу друг другу.
Когда они поравнялись,
Ли Цзянань обернулась и с улыбкой произнесла:
— Чуть не забыла, завтра же суббота. Обычно в это время в парках аттракционов народу видимо-невидимо. Я как раз собиралась заглянуть в ваш бар, местечко еще найдется?
Какая же мерзавка!
Сама отключила им электричество, а теперь еще и злорадствует — до чего же отвратительная баба.
Шэнь Сюэцзяо уже собиралась сорваться, но Е Цинфэн удержал её и горько усмехнулся:
— Какая жалость, наш бар на ближайшие дни закрыт!
— О! — радостно протянула Ли Цзянань. — Как досадно!
— Хватит притворяться, разве не благодаря твоим стараниям он закрыт? Чего тебе от нас надо, когда ты наконец оставишь нас в покое? — с досадой бросила Шэнь Сюэцзяо.
Ли Цзянань лишь презрительно фыркнула:
— Не будьте наивными. Вы думаете, на этом всё закончится? В этом мире люди делятся либо на друзей, либо на врагов. Ваш кошмар только начинается — вот цена за то, что вы мне отказали!
— Ха, подумаешь, богатый папаша! Возомнила, что можешь закрыть небо одной ладонью? Клуб-то на свете не один! — выпалила Шэнь Сюэцзяо.
— Верно. Но не забывайте, срок годности вашей коммерческой ценности ограничен. Вы даже в восьмерку лучших не пробьётесь, и какой клуб, по-вашему, захочет с вами связываться? — Ли Цзянань усмехнулась. — Впрочем, может, кто-то и найдется, но это уже в следующем году!
Тут подал голос Е Цинфэн:
— А если мы всё-таки выйдем в восьмерку, что тогда скажешь?
— Ха? — вперёд выскочил прихвостень Ян Юйцян. — Ты? Да ты сперва у меня спроси, согласен ли я!
Е Цинфэн пропустил его слова мимо ушей и прямо обратился к Ли Цзянань:
— Госпожа Ли, давайте заключим пари. Если мы проиграем, я подписываю тот контракт.
Если проиграет ваш фокусник, вы продадите мне тот бар и с северным кварталом призраков за один миллион — включая права собственности на помещение, землю и управление!
Ли Цзянань немного подумала и протяжно произнесла:
— Раз уж вы так уверены в себе, давайте продлим тот контракт еще на десять лет. К тому же этот бар с домом с привидениями стоят куда дороже миллиона. Если сумма будет полтора миллиона — я согласна на пари!
— Госпожа Ли, не слишком ли вы жадная? — улыбнулся Е Цинфэн.
Ли Цзянань пожала плечами, демонстрируя полнейшее равнодушие:
— Вы сами предложили пари, я вас за язык не тянула.
Е Цинфэн перевёл взгляд на Ян Юйцяна:
— Господин Ян, увидимся на арене!
Хоть у него и не было полной уверенности в победе над Ли Цзянань, но разделаться с таким персонажем, как Ян Юйцян, призвав на помощь старого духа Сюй Сюэфу, ему хватило бы с лихвой.
Ян Юйцян в ответ показал жест слабака: подумаешь, у него в Дроуине шестнадцать тысяч подписчиков, неужели он, столько лет отдавший фокусам, проиграет каким-то выскочкам-новичкам?
Так между ними было заключено пари.
Как и говорила Ли Цзянань, будь то рынок капитала или арена соревнований — если ты не друг, значит, неизбежно враг. Это острое противоречие было невозможно обойти.
И всё же Е Цинфэн недооценил влияние Ли Цзянань: в съёмочном павильоне ему задали всего три вопроса, и на этом всё закончилось.
— Разве не три минуты обещали? Я же и полутора минут не наговорил! — удивился Е Цинфэн, взглянув на часы.
Репортёрша объяснила, что поскольку перед этим Цзянань записывалась целых десять минут, это время пришлось компенсировать за счёт интервью с другими участниками.
Е Цинфэну это показалось верхом абсурда:
— Погодите, это же несправедливо! Превысила норму она, а отдуваемся мы? Вы что, практикуете двойные стандарты?
Корреспондентка презрительно скривилась:
— Вы знаете, сколько рекламы можно показать за полторы минуты?
Вы имеете представление, сколько стоит одна рекламная пауза?
Вы ведь не суперзвезда.
Организаторы и так вбухали в вас немало денег.
Хватит уже ныть про двойные стандарты!
То, что вы вообще смогли попасть на эту сцену,
посветить лицами в ведущих СМИ —
это уже проявление высшей справедливости по отношению к вам.
А если так жаждете справедливости, лучше цените выпавший шанс и докажите всё на деле, чтобы какой-нибудь клуб вроде «Паучьей лилии» поскорее подписал с вами контракт — только тогда вы и получите доступ к нормальным ресурсам!
Шэнь Сюэцзяо едва не задохнулась от ярости:
— Ты сама тут устраиваешь двойные стандарты, да еще и права качаешь! Совесть у тебя есть?
— Сестрица, мы же люди приличные, предоставь это мне! — Е Цинфэн отстранил Шэнь Сюэцзяо. Уж в словесных баталиях ему не было равных.
Большинству людей в стране не хватало навыков критического мышления, их речи были лишены логики, и всё потому, что их не учили системной логике.
Логика — это наука о законах мышления. ЮНЕСКО поставила её на второе место среди семи базовых дисциплин, сразу после математики, что говорит о её важнейшей роли. И тем не менее, в стране этот важнейший предмет практически свели на нет.
Поначалу Е Цинфэн и сам изучал его из-под палки: нагрузка от зубрежки и так была запредельной, и он никак не мог взять в толк, зачем матери понадобилось заставлять его учить предмет, которого не будет на экзаменах.
Тогда профессор Е объяснил ему, что без логики Эйнштейн не стал бы великим ученым, а Ницше — великим философом, и что, когда мысли человека запутаны, он зачастую не способен докопаться до самой сути вещей.
Чтобы отыскать логику, нужно вырваться за рамки привычных ограничений, избежать мысленных ловушек, выбраться из тумана познаний и избавиться от косности суждений; а чтобы постичь логику, необходимо освободиться от любых искусственных построений.
Логика — это глаза, позволяющие увидеть истину, это глаза самого разума. Тот, кто не овладел логикой, до конца дней своих останется умственным слепцом и совершит немало ложных шагов.
Без всякого преувеличения можно сказать, что после знакомства с логикой Е Цинфэн в словесных перепалках еще никого не боялся.
Разумеется, за исключением тех ура-патриотов, для которых лозунги заменяют логику: пытаешься вести с ними диалог — они орут патриотические речёвки, приводишь доводы — они норовят лишить тебя гражданства. Просто слов нет.
И вот Е Цинфэн тут же принялся отчитывать корреспондентку:
— И вы еще называете себя работником СМИ? Как можно нести такую чушь без капли логики? Да, мы действительно способны доказать свою состоятельность на деле, но это не повод урезать наше эфирное время!
Репортёрша рассвирепела:
— Остальные участники слова не сказали, чего вы тут развели демагогию? Видите, что те популярнее вас, и теперь вас банально душит зависть?
Е Цинфэн не сбавил оборотов:
— Вот в этом и проявляется изъян вашей логики! Если остальные молчали, так лишь потому, что слишком долго стояли на коленях и разучились подниматься во весь рост. Но это не значит, что я обязан молча сносить произвол! Раз уж взялись судить всех одинаково, будьте добры соответствовать, иначе не удивляйтесь, когда люди начнут задавать вопросы!
Всего пара фразу — и журналистка оказалась загнана в угол, ей буквально нечего было ответить.
Она долго шевелила губами, а затем откинулась на спинку стула и выпалила:
— Вы, студентики, жизни не нюхали, абсолютно не умеете вести себя в обществе и ни черта не смыслите в правилах! Не устраивает — делайте что хотите, только не мешайте мне работать!
— Вы ошибаетесь. Я не испытываю ненависти к правилам. Я ненавижу то, что закулисные манипуляции ставятся выше самих правил! — Е Цинфэн взял со стола её рабочий бейдж и бросил взгляд на имя. — Вас ведь зовут Ду Сяоюэ? Что ж, так просто это с рук вам не сойдет. На досуге загляните на ярмарку вакансий — на этой должности вам долго не протянуть.
— Подумаешь! Посмотрю я, что ты мне сделаешь! — Ду Сяоюэ чувствовала себя абсолютно безнаказанно. — Первый раз в жизни вижу столь самовлюблённых невежд. Так и быть, приоткрою тайну: продвижение Ли Цзянань — это личное указание директора по рекламе. На что вы, зелёные клоуны, способны, кроме как исходить желчью? Было бы у вас хоть чуть-чуть ума — сами открыли бы свой клуб!
Е Цинфэн не стал больше тратить на неё слова. Выйдя из театра, он принялся утешать Шэнь Сюэцзяо:
— Сестрица, этот мир устроен так: если тебе кажется, что весь мир ополчился против тебя, значит, мы просто ещё недостаточно сильны.
Лицо Шэнь Сюэцзяо потемнело от злости, обида никак не отпускала:
— Рассуждаешь-то ты верно, но от этого не менее тошно. До чего же мерзкие эти ублюдки!
На губах Е Цинфэна мелькнула лёгкая улыбка, он наклонился к её уху и шепнул:
— Сестрица, а давай сначала займемся репетицией, а вечером купим лотерейный билет и испытаем каково это — выиграть пять миллионов?
Глаза Шэнь Сюэцзяо мгновенно засияли, и на её лице расплылась широкая улыбка.

Комментарии

Загрузка...