Император чуть кивнул и спросил: — Что думаешь о предложениях, с которыми выступили Бай Шань и остальные?
Даже Вэй Чжи поневоле насторожился. Поразмыслив немного, он отозвался: — Боюсь, всё не так просто.
Император тоже вздохнул: — И то верно, боюсь, просто не будет. Давай подожжем, пока не улягутся дела в Цзяннань, а там вернемся к этому разговору.
Вэй Чжи согласился, понимая: спешка чревата оплошностями. Дело затрагивало слишком многих, так что осторожность требовалась превыше всего.
Они обменялись понимающими взглядами и закрыли тему. Едва Вэй Чжи удалился, император велел Гу Чжуну: — Предупреди слуг, прислуживавших им сегодня, чтобы держали язык за зубами насчет того, о чем говорилось в беседке.
Гу Чжун торопливо кивнул, а затем замялся и тихонько напомнил: — Вашему Величество, судя по их тону, они замышляют подать вам прошение.
Император:...
Какое-то время он не находил слов, после чего процедил: — И ведь совсем не видят берегов.
Гу Чжун, впрочем, уловил в голосе императора нотки скрытого одобрения и, улыбнувшись, больше не стал поднимать эту тему.
Хотя император вовсе не страшился подобных челобитных, его тревожило другое: стоило им появиться на свет, как утаить их содержание стало бы невозможно.
Ему вовсе не улыбалось наблюдать, как эти юнцы сломают себе шеи раньше времени, равно как и тратить силы на разгребание последствий. Поэтому на следующий день он навестил Вдовую Императрицу как раз в тот момент, когда Чжоу Мань ставила ей иголки.
Поначалу Вдовая Императрица пребывала в самом благодушном расположении духа и велела слугам подать любимое угощение императора, однако вскоре заметила, что, перекинувшись с ней пара фразами, сын отвел Чжоу Мань в сторону для конфиденциальной беседы.
Сначала она подумала, что он расспрашивает Чжоу Мань о её здоровье, но, поправив одежду и прическу, приблизилась и случайно услышала обрывок фразы, обращенной к Чжоу Мань: «...В любом случае, эту петицию нельзя подавать, даже составлять проект запрещено, уяснила?»
Маньбао никак не ожидала, что император опустится до подслушивания. Впрочем, дворец редко хранил тайны.
Услышав столь категоричный запрет, разве могла она настаивать? Они лишь хотели заручиться советом, но раз император не желал привлекать к делу придворных чиновников, затея с челобитной теряла всякий смысл.
И писать её расхотелось.
Маньбао согласилась.
По ту сторону ширмы Вдовой Императрицы, расслышавшая лишь половину разговора, в гневе развернулась обратно. Как раз в этот момент слуги внесли любимое лакомство императора. Вдовая Императрица бросила резко: — Выбросьте, мне этого не надо.
Слуги:...
Они замешкались, но, видя, как растет гнев Вдовой Императрицы, поспешно унесли поднос.
Маньбао и император вернулись как раз вовремя, чтобы стать свидетелями этой сцены. Маньбао беззаботно бросила: — Эти сладости еще дымятся, зачем же их выбрасывать?
Император тоже опешил.
Вдовая Императрица подняла взгляд на вошедших, перевела его на Маньбао и осведомилась: — А тебе они нравятся?
Маньбао взглянула на поднос и увидела золотистые хрустящие пирожки с мясной начинкой и разнообразными добавками, обжаренные в масле.
Ей довелось отведать их дважды у Чанъюя, и с тех пор выпечка стала её любимым лакомством. Маньбао кивнула.
Вдовая Императрица широким жестом великодушно махнула рукой: — Забирай. Эй, заверните-ка эти сладости для императорского лекаря Чжоу.
Старшая служанка, знавшая обо всем:...
Она украдкой бросила взгляд на императора.
Император не заметил ничего странного, улыбнулся Вдове Императрице и вставил: — Матушка, я ведь тоже не прочь полакомиться этими сладостями. Неужели пожалеете парочку для сына?
Вдовая Императрица сурово отрезала: — Ты император или кто? Мало ли что тебе захочется, разве всё нельзя получить? Не стыдно тебе в твоем возрасте отнимать еду у ребенка?
Император:...
Он выпрямился в кресле, чувствуя себя несправедливо отчитанным, но злить Вдовую Императрицу не смел, поэтому после паузы натянул улыбку и отозвался: — Матушка права.
Мать и сын погрузились в тягостное молчание.
Маньбао, которая совсем не ожидала получить целых три подноса с лакомствами, замерла. Она перевела взгляд с Вдовой Императрицы на императора, затем снова на угощение и слегка почесала в затылке.
Осторожно примостившись с краю, она обратилась к Вдове Императрицы: — Ваше Величество, из-за чего вы снова рассердились? Только что Его Величество расспрашивал о вашем самочувствии и справлялся, хорошо ли вы кушаете, а я ответила, что всё в порядке. Но теперь вы гневаетесь... Разве это не противоречит моим словам?
Император невольно повернулся к Чжоу Мань. Когда это он успел о таком спросить? И главное, как Чжоу Мань смеет говорить с Вдовой Императрицы в подобном тоне?
Однако Вдова Императрицы не рассердилась. Напротив, её лицо смягчилось, и она бросила взгляд на сына.
Император вдруг всё понял и виновато улыбнулся Вдове Императрицы.
Лицо Вдовы Императрицы стало еще приветливее, и она сказала Чжоу Мань: — Можешь идти, раз проверила моё здоровье. Разве ты вечно не жаловалась, что занята и у тебя вечно ни на что не хватает времени?
Маньбао ответила согласным кивком, поднялась, поклонилась и откланялась.
Разумеется, перед уходом она прихватила три свертка с завернутой в бумагу выпечкой, которая все еще приятно грела руки.
Маньбао подхватила медицинский чемоданчик и, неторопливо шагая со сладостями в руках, направилась к Восточному дворцу, нарочно выбрав кружной путь мимо зал Тайцзи.
К тому моменту, как паланкин императора нагнал её, Маньбао уже успела надолго присесть у придорожной клумбы, разглядывая цветы. К сожалению, все эти виды она уже давным-давно выкопала для своих нужд, иначе сорвать пару стеблей и листьев в эту пору не составило бы никакого труда.
Маньбао отодвинулась к самой обочине. Император сразу понял, что она ждала именно его. Он вышел из паланкина и знаком велел поклонившейся Чжоу Мань следовать за ним.
Гу Чжун вместе с остальными евнухами остался позади. Заметив, что Маньбао не двигается с места, Гу Чжун выразительно глянул на неё, призывая не отставать.
Маньбао подхватила чемоданчик и семенящей походкой бросилась за ними. Лишь когда они отошли на почтительное расстояние, Гу Чжун повел за собой остальных слуг.
— Ваше Величество, вы ведь знали, что я вас поджидаю.
Император бросил: — Я же не глупец. Говори, что тебе нужно.
Чжоу Мань сказала: — Ваше Величество, Вдова Императрицы на самом деле любит, когда вы навещаете её. В покоях Вдовы Императрицы, где я несу службу, к чаю обычно подают супы да мягкие пирожные вроде османтусовых, а эти три вида лакомств появляются очень редко.
Она продолжила: — Полагаю, эти три угощения приготовили специально для вас, верно?
Император умолк. И впрямь, это были его любимые сладости.
Заметив, что он обдумывает её слова, Маньбао добавила: — За то время, пока я дежурила у Вдовы Императрицы, чаще всего я видела Ее Величество Императрицу, затем Принцессу Минда и Принцессу Чанъюй, а после — Наследного принца. Лишь первого и пятнадцатого числа каждого месяца я изредка заставала вас, Ваше Величество, когда вы приходили засвидетельствовать почтение Вдове Императрицы.
Маньбао продолжила: — Вы заняты государственными делами, но сидеть на месте часами вредно для здоровья. Лучше всего прогуливаться около получаса в день — как раз хватает пути от зал Тайцзи до покоев Вдовы Императрицы и обратно, а если добавить к этому пару кругов по Императорскому саду, выйдет идеальная нагрузка.
Услышав её неуклюжие попытки рассуждать о пользе ходьбы, император невольно прервал её: — Ладно, я понял. Можешь идти.
Маньбао с облегчением выдохнула, сообразив, что уговаривать людей — явно не её конек.
Крепко сжимая в руках медицинский чемоданчик и свертки со сладостями, Маньбао отвесила поклон и собралась было удалиться.
Но император внезапно покосился на бумажный пакет в её руках: — Это Вдова Императрицы приготовила для меня...
Маньбао инстинктивно прижала сверток к груди и выпалила: — Вдова Императрицы подарила их мне. Они, пожалуй, уже остыли и не такие вкусные, но вы не переживайте, Ваше Величество, я всё-всё сама съем.
Сказав это, она крутанулась на месте и пустилась наутек.
Император потерял дар речи, глядя, как она убегает под стук болтающегося за спиной чемоданчика. Он повернулся к стоявшему позади Гу Чжуну.
Гу Чжун подбежал к нему, а император с легким раздражением спросил: — Неужели я произвожу впечатление настолько мелочного человека?
Гу Чжун поспешно заверил его, что это вовсе не так и доктор Чжоу просто понапрасну всё усложняет.
Только после этого лицо императора разгладилось, он тяжело вздохнул и зашагал прочь.
Гу Чжун бросился следом: — Ваше Величество, а как же паланкин?
— Ни к чему, разве Чжоу Мань не велела больше ходить?
Гу Чжун больше не смел произнести ни слова.

Комментарии

Загрузка...