Наследный принц недоумённо взглянул на супругу: — Разве она не может пойти к Минду и Чанъюй? Почему всё должно происходить в моём Восточном дворце?
Наследная принцесса улыбнулась: — Наверное, потому что она пригласила ещё и Бай Шань с остальными?
Услышав это, наследный принц нахмурился: — Чанъюй вот-вот выйдет замуж, да и Минда уже не ребёнок. Что она задумала?
Принцесса ответила: — Все они — благородные юноши, которые знают манеры. Что плохого она может сделать?
Заметив, что муж всё еще хмурится, она со смешком добавила: — Когда придёт время, прикажи слугам убрать павильон в небольшом саду. Если переживаешь, можешь сам заглянуть туда и всё проверить.
Тогда наследный принц успокоился. Он бросил взгляд на список блюд в руках жены, который, как он слышал, был позаимствован у Чжоу Мань, и подумал: «Какие ещё нерешённые вопросы? Спорим, всё ради еды».
Два дня спустя у Маньбао выдался свободный от занятий в Императорской академии медицины день. Рано утром она успела поставить иголки Вдовствующей Императрице, а затем вернулась в павильон Чунвэнь, чтобы готовиться к урокам и править рукописи. К полудню, когда Бай Шань и остальные закончили учебу, она тут же собрала вещи и помчалась к ним.
Ради веселья и безопасности Маньбао также позвала Лю Хуаня и Инь Хуо.
Присутствие Лю Хуаня позволяло высказать министру Лю свои мысли о налогах, а рядом с Инь Хуо они были под защитой лорда Ини, пока не устраивали серьезных беспорядков во дворце.
Маньбао не стала скрывать свои маленькие хитрости, и Лю Хуань уточнил: — Я могу уже идти?
Маньбао ответила: — Жареная оленина, а еще там будет Небесное Пламя, которое я никогда не пробовала.
Раз она не пробовала, то Бай Шань и Бай Эрлан — тем более, а о Чжоу Мань и говорить нечего, та даже названия такого не слышала.
Инь Хуо, впрочем, о нём слышал, но отведать ещё не доводилось.
Он редко ел жареное на огне, да и пришёл в основном ради беседы, а не ради изысканных яств.
Однако Маньбао и Бай Шань прониклись к нему сочувствием, полагая, что жизнь без вкусной еды неполноценна. Они отрезали ему небольшой кусочек Небесного Пламени и поделились малой толикой жареной оленины, после чего ему снова пришлось вернуться к своим супам и отварам.
Чанъюй украдкой взглянула на него несколько раз, а затем шепнула Маньбао: — Какая жалость.
Маньбао уже вовсю таращилась на кусок Небесного Пламени в своей тарелке: — Мы можем наконец начать есть?
Минда:...
Чанъюй закивала в знак согласия: — Да-да, оленина прожарилась идеально. В прошлый раз я почти ничего не съела, а сегодня намерена отвезти душу.
Все с энтузиазмом принялись за еду.
Минда не удержалась и съела несколько кусков, а заметив, что все увлеченно уплетают угощение, спросила Маньбао: — Ты ведь говорила, что собрала всех для обсуждения каких-то вопросов?
Маньбао, жуя, ответила: — Да, но сначала нужно наесться, верно? Смотри, ещё рано, мы успеем наговориться до закрытия дворцовых ворот. Не переживай, я уже обо всем договорилась с наследной принцессой.
Инь Хуо, отличавшийся умеренным аппетитом, уже закончил трапезу. Он отложил палочки и прямо спросил: — Что за нерешённый вопрос?
Маньбао склонила голову набок, прервав собравшуюся что-то сказать принцессу Чанъюй, и сказала: — Принцесса Чанъюй хочет вложиться в одно дело.
Инь Хуо на мгновение замер: — Вы собираетесь предложить всем скинуться?
Тогда Лю Хуань мысленно оценил содержимое своего кошелька и повернулся к уплетающему еду Бай Эрлан: — Если я займу у тебя денег на дело...
— Исключено, — наотрез отказался Бай Эрлан. — Если даже стартовый капитал приходится занимать, зачем вообще браться за дело?
Лю Хуань возразил: — Не поверю, что ты сам не занимал денег, когда только начинал. Неужели заранее откладывал?
Бай Шань ответил: — Мы не занимали. Семья выделила средства напрямую, да и собственные сбережения у нас были.
Бай Эрлан добавил: — Сумма немалая.
Маньбао подняла руку: — В то время я была беднее всех, а теперь — богаче всех.
В конце концов, теперь она сама зарабатывает.
Лю Хуань уставился на них: — Как вам удалось скопить денег?
Бай Шань и Бай Эрлан дружно ответили: — Ежемесячное жалование.
Бай Эрлан уточнил: — Наше жалование может быть меньше твоего, но оно у нас есть.
— Ну и горазды же вы экономить! Уму непостижимо, даже с жалования умудряетесь откладывать.
Бай Шань рассмеялся: — Очутись ты в нашей деревне, тоже бы начал откладывать. Приходится ведь ходить на большой рынок — из конца в конец пройдешь, а потратишь от силы двадцать вэней.
Инь Хуо тихонько вставил со стороны: — Ну а я из-за слабого здоровья других расходов не имею, вот у меня само собой и копится.
Чанъюй заметила, что разговор уходит в сторону, и не удержалась от того, чтобы постучать по столу: — Мы можем вернуться к теме?
Маньбао: — Ах да, Чанъюй хочет заняться бизнесом. Как думаете, у нее получится?
Бай Шань тут же поинтересовался, что это за дело, каковы примерные расходы и не нужна ли им какая-нибудь помощь.
Остальные слушали со всем вниманием.
Минда посмотрела на Маньбао.
Маньбао ответила: — Я им заранее ничего не сказала, так что, видишь, они не видят никаких проблем в том, что Чанъюй займется торговлей.
Сказав это, она перевела взгляд на Бай Шань и остальных: — Членам императорской семьи и чиновникам запрещено заниматься коммерцией.
Компания:...
Инь Хуо помедлил и спросил: — Принцесса Чанъюй собирается вести дела лично? Подобные вопросы ведь можно перепоручить слугам.
Чанъюй тут же почувствовала себя правой и бросила взгляд на Минда с Маньбао: — Видите, они тоже не видят здесь никаких проблем.
Маньбао кивнула: — В этом-то и проблема.
Бай Шань тоже всё понял и рассмеялся: — Понимаю. Вы хотите обсудить, как помешать сильным мира этого притеснять остальных и нечестно конкурировать с простым народом?
Минда спросила: — Почему предотвратить, а не пресечь?
Бай Эрлан возразил: — Разве это пресечешь? Неужели это не всё равно что растревожить осиное гнездо? Не говоря уже о нас, с этим даже Его Величество не справился бы.
Инь Хуо, Бай Шань и Маньбао согласно кивнули. В этом и заключался смысл сегодняшней встречи, организованной Маньбао: пресечь это было невозможно, но они вполне могли обсудить, как лучше предотвратить подобные злоупотребления.
Инь Хуо поинтересовался: — И что вы планируете делать после обсуждения?
Маньбао ответила: — Если у нас получится что-то дельное придумать, мы передадим через Лю Хуаня министру Лю. Если нет — напишем императорский доклад на имя Его Величества, и пусть он нам всё растолкует. Мне самой ужасно любопытно: а что если со временем лавка трав и мазей моей семьи разрастется до невероятных масштабов? Станет ли двор вмешиваться и как он тогда поступит?..
Все:...
Даже Бай Шань не ожидал от нее такого хода мыслей и на мгновение лишился дар речи.
Маньбао встретила его взгляд и сказала: — Это называется профилактической мерой. Разве это ненормально?
Лю Хуань по-прежнему выглядел озадаченным и поспешно запротестовал: — Подождите-ка, а мы-то тут при чем? Раз сами знаете, что это осиное гнездо, зачем же в него лезть?
Он явно не был глуп: пусть их беседа и казалась несколько запутанной, но Лю Хуань, будучи внуком министра финансов, отлично понимал, что любые дела, связанные с торговлей и властью — тема очень щекотливая.
Он повернулся к Чжоу Мань и спросил: — Ваш семейный малый бизнес продает хотя бы сотню баночек мази в месяц?
Маньбао: —...Нет, сейчас выходит где-то около двадцати с небольшим?
— Так чего же ты переживаешь из-за такой крошечной лавочки? — Лю Хуань с детства крутился среди подобных вопросов и рассудительно заметил: — О чем тут беспокоиться? Даже если бы ты продавала эту мазь тысячами, какая разница? Ты — придворный лекарь, врач, а бальзам для губ по сути своей — лекарственная мазь. Разве зазорно выписывать мазь пациентам?
Маньбао тут же повернулась к Минду и Чанъюй: — Слышали? Вот они, все эти лазейки, и их превеликое множество. Если кто-то действительно не желает соперничать с простым народом за прибыль, придется закрыть немало подобных брешей.
Все:... Эта решимость перекрывает дорогу даже ей самой.

Комментарии

Загрузка...