Чанъюй и Минда вытащили Маньбао за дверь, недовольно шепча: «Ты такая неверная подруга».
Маньбао ответила: «Верность идет после жалованья. Если император разозлится еще сильнее, я даже службу потерять могу».
Минда: «Разве не ты вечно жалуешься, что тебе не по душе эта должность?»
— Я ведь только-только получила казенный надел да еще и небольшой особняк сбоку отстроила. Деньги на рисовые семена уже приготовила. Если лишусь места, то до следующего осеннего урожая только лапу сосать и останется. Столько средств вложила, а вложения даже не окупились... — пустилась в пространные рассуждения Маньбао. — Признать свою неправоку ничего не стоит, тут ведь дело в извлечении максимальной выгоды, понимаешь? И посмотри на это с другой стороны: разве Наследный принц сейчас не разрешил тебе покинуть дворец?
Минда: «Да потому что я умоляла его об этом и чуть ли не по полу каталась».
Чанъюй: «А я пообещала свозить тебя в загородный дворец Тайюаня, чтобы выкопать диковинные цветы и травы, каких ты сроду не видела».
Маньбао:...Если бы не это обещание, она ни за что бы за ними не увязалась.
Взяв ее под руки с обеих сторон, они выволокли Маньбао из Восточного дворца, болтая на ходу и прощаясь у главного входа: «Ну всё, договорились. В свой выходной ждешь нас у ворот дворца и ведешь к Вэй Юю».
Маньбао кивнула.
Разумеется, они не могли завалиться в чужой дом без предупреждения с требованием всех принять, поэтому Маньбао предварительно переговорила с Бай Шанем и Бай Эрлан, предложив: «Когда у нас будет выходной, не хотите ли навестить дом лорда Вэй, чтобы повидаться с его сыном? Слышала, парень тоже очень умен и в будущем году собирается сам сдавать экзамены в Имперскую академию».
Бай Эрлан ответил: «Нет, я уже учился в Имперской академии».
Маньбао:...
Однако Бай Шань полюбопытствовал: «С чего это тебе вдруг вздумалось навещать сына лорда Вэй?»
Маньбао пояснила: «Это не мне хочется его проведать; это принцессе Чанъюй приспичило».
И добавила: «Император положил глаз на младшего сына лорда Вэй, надеясь породниться с их семейством».
Бай Шань изумленно воскликнул: «Выходит, как бы император ни выказывал неприязнь к лорду Вэй, на самом деле он к нему очень благоволит».
Иначе он бы ни за что не захотел с ним родниться.
Маньбао в знак согласия кивнула.
Поскольку дело касалось замужества Чанъюй, Бай Шань тут же согласился и даже предложил: «В тот день я позову с нами Инь Хуо — в компании веселее».
Он бросил взгляд на Бай Эрлана, помня о том, что Бай Эр не слишком силен в светском общении и может всех смутить.
По сравнению с зимним солнцестоянием канун Лунного Нового года казался куда менее значимым праздником.
Но придворные милостиво перенесли начало отпуска прямо на день перед Новым годом, чтобы дать людям передышку, хотя это лишь подчеркивало, насколько формальным было событие.
Вечером накануне Нового года чиновники и учащиеся уже ушли на каникулы и разъехались по домам, но Маньбао с остальными были вынуждены ждать следующего дня, чтобы наконец покинуть дворец.
Рано утром Маньбао в поводу вела коня, поджидая у ворот Чанъюй и Минда.
Фэн Цунпин и И Цзыян вышли из дворца позже остальных и заметили поджидавших у ворот Бай Шаньчжоу, Маньбао и даже Инь Хуо. Они не преминули остановиться и поинтересоваться: «Вы что здесь делаете?»
Бай Шань в знак приветствия кивнул обоим и отозвался: «Ждем кое-кого».
Едва он договорил, как из дворцовых ворот выехал Чжао Люлан в сопровождении двух повозок. После досмотра занавеска передней повозки качнулась, и оттуда выглянули Чанъюй с Минда, радостно окликнувшие Маньбао: «Маньбао!»
Маньбао перевела взгляд с них на ехавшего впереди Чжао Люлана.
Минда проследила за ее взглядом, улыбнулась и пояснила: «Старший брат попросил кузена вывести нас прогуляться. А после забав нам еще предстоит навестить дядю с тетей».
Наследный принц воспользовался предлогом позволить двум сестрам навестить дядю с тетей перед Новым годом и посмотреть, как празднуют обычные люди, и таким образом отпустил их из дворца.
Император поразмыслил немного и дал добро.
В итоге Чжао Люлану досталась эта хлопотная задача. Изначально он планировал кататься на коньках с Фэн Цунпином и остальными, но теперь об этом не могло быть и речи.
Стоило им выбраться наружу, как Инь Хуо устроился в повозке, а Бай Шань с остальными оседлали коней. Подав знак Дацзи и прочим встречающим, эта шумная ватага покинула императорский город и направилась к дому Вэй Чжи.
В их глазах Вэй Чжи по-прежнему обладал немалым авторитетом, поэтому у самых дверей все принялись толкаться, пока впереди не оказались Маньбао и Бай Шань.
Что уж говорить о Чанъюе и Минда, даже Чжао Люлан ретировался в самый хвост, приведя очень весомый аргумент: «Господин Вэй — наш общий учитель, а у тебя, Бай Шань, отличные оценки; учителя любят таких больше всего, давай ты».
Что же до того, почему вперед вытолкали Маньбао, то здесь причина была еще весомей: «Малыш Чжоу, ты же единственный среди нас коллега господина Вэй. Хоть ты и юн, но твое положение подходит лучше всего, тебе и стучать».
Маньбао тоже немного робела, но Чжао Люлан бросил на нее выразительный взгляд, а их слуга уже подскочил к двери и забарабанил в нее. Постучав, слуга тут же развернулся и бросился назад, проворный словно Дацзи, и мгновенно очутился впереди всей группы.
Ворота поместья семьи Вэй приоткрылись, и Бай Шань с Маньбао, оказавшиеся выставленными на самый передний край, тут же встретились взглядом с отворившим створку слугой.
К счастью, слуга отлично помнил их обоих.
Бай Шань и Маньбао наведывались в дом Вэй уже два или три раза, а поскольку их хозяин редко принимал столь юных гостей, этот слуга запомнил их отчетливо.
Увидев их, он улыбнулся и поинтересовался: «молодой господин Бай и госпожа Чжоу пожаловали навестить нашего хозяина?»
Сказав это, он вдруг сообразил, что-то здесь не так: снаружи ожидало подозрительно много народу.
Он распахнул ворота шире, шагнул за порог и ошеломленно уставился на добрый десяток повозок и более тридцати лошадей, выстроившихся вдоль дороги.
— Это...
Не слишком ли здесь много людей?
Они что, явились с подарками?
Но ведь их хозяин никогда не берет дары...
Заметив растерянность на лице слуги, Бай Шань смущенно кашлянул в кулак и проговорил: «Доложи, пожалуйста, что ученики пришли засвидетельствовать почтение господину Вэй».
Слуга, впитавший нравы Вэй Чжи, отличался такой же прямотой и строго осведомился: «молодой господин, с вашей-то внешностью Пань Аня, к чему эти церемонии с подношениями?»
Маньбао не удержалась от вопроса: «Разве смазливая мордашка мешает дарить подарки?»
Бай Шань дернул Маньбао за рукав и объяснил слуге: «Вышло недоразумение, мы вовсе не за этим. К нашему стыду, мы заявились столь внезапно, что даже не приготовили новогодних подарков для господина Вэй».
Слуга прищурился, окинул взглядом бесчисленных людей и повозки позади него, ткнул пальцем в их сторону и спросил: «А это разве не подарки?»
— Нет, — покачал головой Бай Шань. — Это всё мои однокашники и друзья. Нас отпустили из дворца на один день, а сопровождающих прислали с избытком, вот народу и набегло столько.
Слуга заметно повеселел и отозвался: «Я так и думал, молодой господин вовсе не похож на льстеца».
Он улыбнулся и добавил: «Молодые господа и барышни, подождите немного, я пойду и доложу о вас».
Едва слуга скрылся внутри, Инь Хуо восхищенно покачал головой: «Не зря говорят, что премьер Вэй — человек кристальной честности, даже слуги под стать ему».
Бай Шань, Маньбао и Бай Эрлан дружно закивали, поражаясь способности оставаться равнодушными к золоту, серебру и дорогим тканям.

Комментарии

Загрузка...