Повесть о Бай Эрлане — нет, биографию Сян Ся — выводили гладко и слаженно. Историю доработали и приукрасили втроём, опираясь на рассказы семейства Сян. Бай Эрлан набросал черновик, Бай Шань внёс кое-какие правки, добавив и убрав лишнее, после чего рукопись переписали и отправили в книжную лавку.
В самом деле, Бай Эрлан отыскал книготорговца и договорился об издании готовой биографии, у которой уже имелся свой круг читателей. Теперь они написали двадцать глав, собрав их в небольшой сборник. Почти у каждого в Имперской академии уже был такой экземпляр, да и в Высшем институте и четырёх училищах книга пользовалась успехом. Одна только Имперская академия раскупила почти тысячу копий, не говоря уже о том, как сильно простолюдины за стенами академии полюбили эту историю — то есть, конечно, биографию.
Сейчас Сян Мин из Минсюэ превратился в знаменитость в столице, однако из-за известных обстоятельств все обсуждали это лишь шепотком за закрытыми дверями, не смея шумно рекламировать книгу из страха навлечь на себя гнева дворца.
Но в глубине души каждый уважал Сян Мина из Минсюэ, втайне почитая его за великого героя.
В эту эпоху те, кто брался за написание биографий, обычно были летописцами и трудились исключительно над жизнеописаниями прославленных министров или императоров. Создать подобный труд о простом человеке — в этом Бай Чэн и его товарищи стали первыми.
К тому же предание о семействе Сян разнеслось по всей империи вместе с указом вана из Ичжоу, хотя из уважения к вдовствующей императрице государь не стал поощрять его широкое распространение. Тем не менее в столице и на досках объявлений в некоторых крупных городах всё было развешено на самом видном месте.
Поэтому история Сян Мина неизменно обладала неким чарующим свойством, заставлявшим людей бессознательно верить в её правдивость, в то, что всё это произошло наяву.
Откуда было знать этим людям, что авторы, с детства зачитывавшиеся всевозможными пьесами, сочинили всё от начала до конца и просто пустили историю в свободное плавание?
Впрочем, сам Сян Мин находил происходящее весьма занятным, воспринимая Сян Мина со страниц книги как совершенно постороннего человека. За исключением линии с местью и некоторых реальных подвигов, всё остальное описание приводило его в полное недоумение.
Больше всего на свете Сян Чао в последнее время нравилось помогать Бай Чэну приводить в порядок рукописи: он зачитывался ими прямо во время сортировки, а когда натыкался на незнакомые слова, то расспрашивал самого Сян Мина.
Лю Хуань тоже загорелся желанием поучаствовать, а потому засел в кабинете и наотрез отказывался уходить, пока не проглотит все запасы текстов, написанных Бай Эрлан.
Провожая его до дверей, Бай Эрлан проворчал: — Эта рукопись завтра отправляется в лавку, через пару дней её уже напечатают. С какой стати тебе понадобилось читать её в спешке, если ты всё равно собираешься купить готовый экземпляр?
Лю Хуань довольно ответил: — Эту историю сочинил ты, тебе ли понять. К тому же ты уже слышал всё из губ молодого господина Сяна, тогда как мы о дальнейших событиях пока ничего не знаем.
Наблюдая за тем, как они уходят, Сян Чао думал про себя: «Он сам всё это пережил и до сих пор не знает, что было дальше, так какой смысл слушать Второго молодого господина?»
Проводив Лю Хуаня и Инь Хуо, троица переглянулась, тотчас бросилась к конюшням и, переполненная радости, принялась обнимать собственных жеребят.
Среди трёх скакунов конь Маньбао был самым младшим — ему едва исполнилось два года, в то время как животным Бай Шань и Бай Эрлан ступило по два с половиной. Через полгода они уже достигнут зрелости.
Впрочем, малыми их тоже было не назвать — по крайней мере, те уже успели вдоволь покатать хозяев галопом по манежу. Маньбао сейчас отчаянно рвалась прокатиться, но стоило ей украдкой подумать о том, чтобы притащить из кладовой седло и оседлать питомца, как в голове раздался мелодичный звон системного оповещения.
Кэке сказал: — Хозяин, награда баллами за запись коня поступила на счет.
Глаза Маньбао вспыхнули, она с явным сожалением разжала руки, выпустив Красного, развернулась и зашагала к хозяйственным постройкам.
Бай Шань всё ещё трепал Чицзи по шее, изредка угощая горстью бобов, чтобы привязать к себе животное, и, заметив её уход, окликнул: — Куда это ты собралась?
Маньбао бросила через плечо: — В комнату, медицину изучать!
Бай Эрлан озадаченно перевел взгляд на Бай Шань: — Что это с ней? С чего вдруг такой приступ тяги к наукам?
Бай Шань покачал головой: — Понятия не имею.
Он бросил взгляд на стоявшего рядом Чицзи, скормил ему еще одну горсть бобов, хлопнул в ладони и сказал: — Развлекайтесь, я тоже пойду.
С этими словами он спешно ретировался.
Бай Эрлан надолго замер перед тремя конями в полном одиночестве.
Только он собрался уходить, как Луэр вцепилась зубами в полу его одежды и пару раз громко фыркнула, выражая крайнее недовольство.
Бай Эрлан задумчиво сунул руку в карман, вытащил горсть бобов и уготил капризную кобылу, и лишь тогда Луэр отпустила его, доверчиво прижавшись мордой к ладони в поисках добавки.
Маньбао влетела в комнату, захлопнула дверь и поспешила проверить балланс. Сосчитав бесконечный ряд нулей, она ошеломленно выдохнула: — Один миллион двести восемьдесят тысяч... Кони и правда баснословно дороги.
— Истинная правда, — подтвердил Кэке. — Хозяин, Музей энциклопедии только что выдал вам новое задание: просят зафиксировать еще одну кобылу для научных изысканий. Награда — семьсот восемьдесят тысяч баллов.
Маньбао изумленно вскликнула: — Почему так мало?!
— Потому что после сканирования первой лошади многие гены уже расшифрованы, и Музей энциклопедии оценил работу именно в эту сумму.
Однако Маньбао придерживалась совсем другого мнения: — Тот конь был жеребцом, а жеребцы не приносят потомства. Если раздобыть кобылу, в паре с прежним скакуном они смогут давать по три и больше жеребят за раз. Такая особь должна стоить гораздо дороже!
Кэке вздохнул: —...Главная система создает расчеты иначе.
Маньбао отмахнулась: — Наверняка у них где-то сбой в алгоритмах. Впрочем, не беда — на это есть форум, верно?
И под ошеломленным взглядом Кэке Маньбао выложила на форум скриншот с баллами за сканирование коня, следом объявив о намерении продать племенную кобылу.
Кэке молча наблюдал за махинациями хозяйки, решив не вмешиваться. В конце концов, главная система не запрещала сделки на форуме: комиссия взималась везде — хоть при внесении данных в Музей энциклопедии, хоть при продаже через торговую ветку.
Разница была лишь в размере процента, но если выручить на форуме высокую цену, по итогу выходило примерно то же самое, что и сдать запись музею.
Кэке позволил ей действовать на свое усмотрение.
Довольная Маньбао вышла из системы и принялась разыскивать в торговом центре анатомические манекены.
Полистав каталог, она обнаружила множество моделей на любой кошелек, но среди них не было ничего подходящего для медицинских целей.
Тут Кэке наконец тихо кашлянул и заметил: — Манекены из обычного магазина не годятся для врачебной практики. Если вам нужны медицинские пособия, лучше обратиться к учителю Мо.
— Но ты же сам говорил, что торговля возможна только через форум или торговый центр?
— Напрямую нельзя, но учитель Мо может выставить учебные манекены в специальном разделе для приобретения учебных материалов прямо в учебном классе, и главная система признает такие пособия легитимными.
Глаза Маньбао загорелись: — Тогда... если я захочу побольше узнать о твоих лечебных капсулах...
— Посещать симуляции в учебном классе никто не запрещает, но купить саму капсулу не выйдет — ее основное назначение заключается в лечении, а не в обучении.
А вот анатомический манекен лишен лечебных функций; подобные медицинские модели создаются специально для того, чтобы студенты-медики изучали человеческое тело и тренировались в рассечении тканей.
Маньбао слегка разочарованно поджала губы: похоже, правила Музея энциклопедии отличались суровостью и не оставляли лазеек для хитрости.
Оставалось лишь связаться с учителем Мо, чтобы приобрести манекены через него.

Комментарии

Загрузка...