Маньбао кивнула: — Тогда выходит, остаётся только дома. Может, освободим какую-нибудь комнату под приём больных?
— Хочешь вести приём тайком? — возразил Бай Шань. — Это же незаконно.
Маньбао: —...
Бай Эрлан расхохотался.
Маньбао закатила рукава и бросила вызов: — Дереться будешь?
— Хватит, я уже вырос, больше не драчусь, — с серьезным видом сказал Бай Шань. — Я тебя предостерегаю.
— Я же денег не беру.
Бай Шань покачал головой: — Если лечить всего одного человека, неужели обязательно ради этого выделять целую комнату?
— Я могу хранить там и другие вещи: например, иногда кровь брать, сыворотки готовить... Мне нужно пространство.
Бай Эрлан умолк, растеряв весь веселый настрой, и тут же сбросил улыбку с лица: — Думаю, Шаньбао прав. Речь идет всего лишь об уколе для Инь Хуо, нет смысла тратить целую комнату. Когда придет, пусть идет ко мне, сделаем всё у меня.
Бай Шань яростно закивал.
Маньбао, проиграв битву два против одного, осталась очень разочарована.
Троица, замышлявшая тайное лечение, и сам Инь Хуо, планировавший отыскать предлог для тайных визитов в дом семьи Бай, даже не подозревали, что еще до наступления темноты все их конспиративные маневры были тщательно расследованы.
Император, разумеется, узнал об этом первым, следом за ним — наследный принц и князь Ичжоу.
Император не придал случившемуся особого значения, наследный принц тоже не стал вмешиваться, лишь обронив двоюродному брату: — Этот юный лекарь знает немало.
Молодой господин Чжао заметил: — Болезня Инь Хуо славится в столице как неизлечимая. Ни один лекарь из императорской лечебницы не способен ему помочь. Она же осмелилась взяться за лечение и уговорила его делать это тайком. Это доказывает её мастерство. Похоже, слава маленькой божественной исцелительницы имеет под собой основания.
Наследный принц лишь улыбнулся.
Молодой господин Чжао взглянул на него и спросил: — Ваше Высочество, неужели вы не собираетесь уведомить семью Инь? В конце концов, он единственный продолжатель рода семьи Инь, и если от такого лечения что-то пойдет не так...
Бросив на него взгляд, наследный принц пренебрежительно махнул рукой, сделал глоток чая и сказал: — Разве ты сам не сказал, что она божественная исцелительница? Как она может сделать хуже? Нам, взрослым, не стоит лезть в детские дела; пусть сами разбираются.
Молодой господин Чжао:... Да ты и сам от него всего на несколько лет старше. И главное — разве вы не одного поколения с Инь Хуо?
Впрочем, он понял, к чему клонит наследный принц, и сделал вид, будто ничего не происходит.
Если наследный принц мог отмахнуться от этой проблемы, то князь Ичжоу не намеревался относиться к ней легкомысленно.
Потому едва Инь Хуо вылил только что полученное лекарство, во дворе послышались шумные шаги.
Инь Хуо бросил взгляд на дверь, резким движением захлопнул заднее окно, поставил пиалу с лекарством на стол — и в тот самый миг старая госпожа Инь распахнула дверь, сопровождаемая целой свитой.
Её взгляд упал на пиалу на столе, и она с улыбкой шагнула вперед, беря его за руку: — Бабушка вспомнила: приближается зима, а твоя комната до этих пор не обустроена. Боюсь, в холода здесь будет зябко, вот я и привела людей помочь тебе всё подготовить.
Инь Хуо ответил: — Праздник Середины осени только что прошел, до зимы еще далеко, бабушка. Мне не холодно.
— Ты всегда был слабее здоровьем, чем другие дети, к чему ждать холодов, чтобы всё обустроить? Теплые одеяла можно убрать в шкафы и достать, когда почувствуешь зябь, но занавески на кровати и постельное белье пора сменить. Да и на убранство комнаты надоедает смотреть изо дня в день. Давай-ка обновим всё сегодня.
С этими словами она повернулась к замершим позади служанкам с вещами в руках и приказала: — Ступайте и замените всё, да делайте это осторожно, без лишнего шума.
— Слушаемся.
Слуги потянулись в комнату: они принялись снимать полог с кровати, перекладывать сундуки, доставать весеннюю и летнюю одежду, заменяя её на осенне-зимние наряды, а также стягивать и выносить постельное белье...
Инь Хуо молча наблюдал за происходящим; опустив взгляд, он стоял в стороне и не говорил ни слова, а его руки под рукавами были крепко сжаты в кулаки.
Старая госпожа Инь окинула взглядом комнату. Дая и Сяобу выступили вперед, и Дая чуть заметно покачала головой. Тогда госпожа посмотрела на плотно закрытое заднее окно и приказала: — В комнате тешно и душно, отворите заднее окно.
Инь Хуо поднял глаза и сказал: — Из заднего окна виден сад, оттуда веет тлением и сыростью. Если бабушке хочется свежего воздуха, лучше распахнуть переднее окно пошире.
— Слуги в этом доме не праздные лодыри, с какой стати там тлению взяться? Отворяйте!
Тогда Дая шагнула к окну и распахнула его.
Инь Хуо молча следил за ней. Он бросил взгляд на бабушку, но больше не стал чинить препятствий, лишь отступил и медленно опустился на стул.
Стоило Дае распахнуть заднее окно, как до нее донесся дохнувший снаружи лекарственный запах, и её лицо неуловимо изменилось.
Заметив перемену в ее лице, старая госпожа Инь подошла к самому окну, втягивая носом воздух, а затем повернулась к Инь Хуо.
Инь Хуо сидел на стуле спиной к ней и даже не обернулся. Тогда она сурово перевела взгляд на Чаншоу.
Чаншоу, почуяв неладное в тот самый миг, когда старая госпожа Инь заявилась со столькими людьми, был вынужден опустить голову, чтобы ничего не выдать. Теперь же, когда заднее окно распахнули, он понял: дело кончено.
Ноги у него подкосились, и он рухнул на колени прямо на пол.
Грудь старой госпожи Инь вздымалась от нарастающей ярости, но, видя, что внук сидит к ней спиной, она не смела сорвать злость на нем. Вместо этого она приказала слугам: — Уволоките его...
— Бабушка, — опираясь на подлокотник, Инь Хуо поднялся, заслоняя собой Чаншоу, и посмотрел на нее снизу вверх: — Ты хочешь до смерти забить его палками?
Лицо старой госпожи Инь помертвело, и она бросила: — Он не сумел как следует позаботиться о господине...
— Это было мое решение. Ты же сама говорила: он подчиняется мне в моем дворе, и только мне решать, как с ним поступить, разве нет?
Старая госпожа Инь глубоко вздохнула, подавляя гнев, и сказала: — Бабушка понимает, я просто хочу задать ему пара вопросов.
— Не нужно его допрашивать, спроси лучше меня. Он знает куда меньше моего, — ногти Инь Хуо до боли впились в ладони, пока он пристально глядел на старую госпожу Инь. — К примеру, я не желаю жениться, я хочу жить!
Лицо старой госпожи Инь исказилось, и она отпрянула на шаг от изумления: — Хо-эр, ты...
— Моя старшая сестра, вторая сестрица и третья — все они надеются, что я женюсь и обзаведусь сыном, который в будущем станет их опорой, либо, родись у меня дочь, усыновят кого-нибудь от собственных детей. Тетки же мечтают выдать замуж четвертую, пятую и шестую сестер, призвав в дом мужей... По-моему, все эти затеи весьма неплохи, кроме той части, где мне полагается заводить детей.
Старая госпожа Инь одновременно испугалась и разгневалась, отшатнувшись в оцепенении.
Тогда Инь Хуо медленно расправил полы одежд и опустился на колени перед ней, низко кланяясь: — Бабушка, лекарь сказала: если я буду исправно принимать лекарства, то дотяну до двадцати четырех или двадцати пяти лет.
У старой госпожи Инь застрял в горле ком, который она никак не могла сглотнуть, и лишь после долгой паузы она выдавила: — Нет, это невозможно, в Императорской лечебнице говорили...
Инь Хуо вскинул голову и прямо посмотрел на старую госпожу Инь: — Бабушка, так сказала молодая девушка-гений, искусный лекарь. Раз ты уже всё разузнала, то наверняка знаешь, кто лечит твоего внука. Она заявила: пока я берегу себя, я проживу до двадцати четырех или двадцати пяти.
Инь Хуо понятия не имел, как старая госпожа Инь прознала об этом, но раз уж тайное раскрылось, вместо того чтобы и дальше увиливать, было куда лучше выложить всё на чистоту.
В конце концов, хуже худшего всё равно ничего не случится, верно?

Комментарии

Загрузка...