Цзи Хао ненадолго умолк, а затем спросил: — Как там Ин Вэньхай?
Очнувшись, он первым делом расспросил о родных, но бабушка велела ему лишь отдыхать и восстанавливаться, не забивая голову посторонними делами; впрочем, самочувствие было настолько скверным, что расспрашивать дальше он просто не смог.
Вэй Тин оживился, огляделся и, заметив, что из посторонних в комнате находится лишь старая служанка, пользовавшаяся полным доверием госпожи Цзи, не стал таиться и заговорил вполголоса: — Сегодня начался суд. Ты даже не представляешь, но его мачеха... она просто нечто...
Затем он подробно описал ход судебного заседания; Цзи Хао опешил и наконец сказал: — Так происшестви в павильоне «Свежий ветер» и впрямь подстроила его мачеха? Непонятно только, к чему вообще затевать суд? Разве подобные дела не должны решаться за закрытыми дверями между нашими семьями?
Вэй Тин посмотрел на него с презрением: — Ты чуть не погиб; с чего ради всё должно было решиться кулуарно?
— Тебя еще даже не принесли с горы Циси, а Ин Вэньхая уже бросили в тюрьму по приказу уездного судьи Тани, — добавил он.
Цзяо Юн подхватил: — Пока ты был без сознания, эти дни выдались на редкость кровавыми. Семейство Ин даже разослало подарки одноклассникам, что находились с тобой в тот день, пытаясь разжалобить их и заступиться за Ин Вэньхая на суде.
Цзи Хао никак не ожидал, что дело зайдет так далеко. В его памяти любые ссоры или драки с Ин Вэньхаем всегда заканчивались тем, что родителей вызывали для очередной выволочки.
В конце концов, ему еще везло — максимум бабушка заставляла его коленопреклоненно стоять в родовом зале, откуда через пару часов можно было сбежать; отец же Ин Вэньхая дома спуску не давал, и тот оставался на коленях в храме предков если не всю ночь, то по меньшей мере рисковал заработать тумаков тяжелыми палками.
Он-то думал, что в худшем случае Ин Вэньхая на этот раз просто сильнее изобьют.
Кто бы мог подумать, что дело дойдет до властей и его арестуют напрямую?
Заметив его одурманенный вид, Цзяо Юн постучал пальцем по собственному лбу: — Своей головой подумать не судьба? Ты чуть на тот свет не отправился; тут тебе не просто шкурку поцарапали.
— Вообще-то, шкурку действительно поцарапали, просто кусок оказался куда шире и глубже, да так, что кишки наружу торчали, — уточнил Вэй Тин.
Все:...
Цзи Хао уттер лицом в ладони и спросил: — И чем же в итоге кончилось дело для Ин Вэньхая?
— Пока ничем. Уездный судья Тань не позволил нам присутствовать на слушаниях. Теперь, судя по всему, настала очередь мадам Ин; одному судье Таню известно, сколько улик ему удалось собрать. — Вэй Тин замолчал, задумчиво прищурившись: — Если подумать, арестовав Ин Вэньхая, уездный судья Тань, пожалуй, спас ему жизнь.
Цзяо Юн ошарашенно уставился на него: — Спас? Это с каких пор арест стал спасением?
— Пораскинь мозгами, — сказал Вэй Тин. — Не задержи господин Тань Ин Вэньхая, как бы поступил господин Ин, желая унять гнев семьи Цзи?
Цзяо Юн выпалил: — Избил бы Ин Вэньхая до полусмерти!
— Это еще цветочки. Тебя ведь не было в тот день на горе Циси, а я видел: господина Ин так врезал Ин Вэньхаю в живот, что тот улетел кубарем и тут же извергнул кровь, после чего уездный судья Тань забрал его с собой.
Вэй Тин принялся загибать пальцы: — Внутренние травмы от удара, а если госпожа Цзи не сменит гнев на милость, дома его гарантированно ждала бы новая порция розог. Про мольбы мадам Ин и говорить не стоит — хорошо еще, если масла в огонь не подлила. Если бы Ин Вэньхая забили до смерти...
Вэй Тин перевел взгляд на Цзи Хао, задумчиво протянув: — Если бы в конце концов скончался ты, а следом отцовские побои свели в могилу Ин Вэньхая — разве это не разрешило бы распрю между вашими родами? Пусть обиды и остались бы, но кровь за кровь — на что тогда жаловаться твоим родным?
Цзи Хао остолбенел.
Вэй Тин продолжил: — Но если выжил ты, а Ин Вэньхая насмерть забил собственный отец в качестве искупления...
Цзи Хао содрогнулся, лицо его мгновенно побелело: — Хватит, перестань нести чушь.
Вэй Тин многозначительно хмыкнул: — Не веришь? Спроси у бабушки, когда вернется.
Цзяо Юн изумленно воскликнул: — Вэй Тин, с каких это пор ты стал таким проницательным?
Вэй Тин вздохнул: — А у меня не было выбора. После того шума на горе Циси люди Ин Вэньхая заглядывали ко мне каждые пару дней. Отец с матерью боялись, что я ввяжусь в неприятности и либо оскорблю семейство Ин, либо испорчу отношения соклановцами Цзи, так что теперь они каждый день только и твердят о заговорах да интригах. Наслушался я этого до того, что теперь даже стакан воды пью с опаской — вдруг отрава?
Цзи Хао и Цзяо Юн: —...
Тем временем Бай Шаньбао, сидевший в повозке, предостерегал Маньбао: — Впредь держись от Цзи Хао подальше. С человеком, который так безрассудно относится к собственной жизни, недолго и самим вляпаться в неприятности.
Маньбао кивнула и, глядя на суетливую уличную толку за окном, спросила: — Мы всё еще едем на рынок?
Бай Шаньбао и Бай Эрлан хором ответили: — Да!
Бай Шаньбао крикнул за занавеску Да Цзи: — Да Цзи, мы едем развлекаться!
Да Цзи отозвалась и направила коня к оживленной главной улице. В это время суток там было веселее всего, так что они могли сделать круг, прокатиться с ветерком и вернуться в усадьбу.
Выбравшись из повозки и окинув взглядом шумную улицу, троица переглянулась и с довольными улыбками ринулась в гущу толпы.
Однако в уезде царила вовсе не такая радостная атмосфера. Уездный судья Тан заявил, что судебное разбирательство продолжится завтра, значит, так тому и быть.
Но перед официальным допросом и вынесением приговора он не стал запрещать сторонам обсуждать дело — точнее говоря, сторон набралось аж три.
Сам уездный судья со своими людьми образовал отдельную сторону.
Никто толком не знал, о чем они заранее договорились, но к тому моменту, как Маньбао и остальные обо всем узнали, Ин Вэньхая уже выпустили под залог.
Шли слухи, будто семейство Цзи заступилось за Ин Вэньхая перед судьей Таном, а тот, приняв во внимание быстрое возмещение ущерба семейству Цзи после происшествиа и долю вины самого Цзи Хао в той драке, приговорил Ин Вэньхая к трем годам тюрьмы за непредумышленный удар.
Как только приговор огласили, семейство Ин уплатило штраф, и Ин Вэньхай вышел на свободу из уездной управы. Спустя два дня люди из клана Пэй увезли его в столицу.
Эту новость разнес Пэй Юнь, второкурсник академии. Госпожа Ин теперь уединилась в храме Циси для духовных практик и вряд ли спустится с горы раньше наступления Нового года.
Учителя и ученики, чье мнение об Ин Вэньхае испортилось после происшествия на горе Циси, теперь решили, что он вовсе не такой бессердечный интриган, какими они его себе представляли.
Пэй Юнь мысленно с облегчением выдохнул, в то время как Вэй Тин бросил Бай Шаньбао: — Семейство Пэй из кожи вон лезет, чтобы отмыть репутацию Ин Вэньхая.
Бай Шаньбао неловко отстранился: — Не подходи так близко.
Вэй Тин приобнял его за плечо: — Мы же с тобой верные братья, которые вместе через стены лазили и кровь проливали!
Бай Шаньбао сбросил его руку: — Кровь проливал только Цзи Хао.
Вэй Тин поджал губы, убрал руку и выпрямился. После случая на горе Циси Вэй Тин и другие приближенные Цзи Хао автоматически записали Бай Шаньбао в свой круг.
Пусть на людях он по-прежнему ходил с суровым лицом, все знали, что под этой маской скрывается доброе сердце — взять хотя бы ту историю с Цзи Хао.
Поначалу они даже пикировались, но стоило Цзи Хао угодить в беду, как Бай Шань первым бросился на передовую.
Так что из-за подобной преданности на излишне холодное лицо можно было и закрыть глаза — они по-прежнему дорожили дружбой с ним.
Самого же Бай Шаньбао от этого бросало в дрожь, ведь с тех пор, как выяснилось, что у него есть два товарища, любящих тайком перемахивать через стены академии ради чтения книг, те вовсю принялись их прикрывать, даже не подозревая, что Маньбао и Бай Эрлан эта помощь полностью ни к чему.
Без их стараний об этих вылазках мало кто в академии вообще бы узнал. Теперь же даже Бай Шаньбао не был уверен, осталась ли эта тайна секретом.

Комментарии

Загрузка...