Едва голос стих, как снаружи раздался новый крик: — Дядюшка Цзинь, ваш Четвертый и Маньбао вернулись!
Это услышал не только Санья, но и Чжоу Далан. Он на мгновение опешил, а осознав, в чём дело, пулей сорвался с места.
Чжоу Лисюэ уже вскочил с земли и бросился вон: — Маленькая тетушка вернулась, маленькая тетушка вернулась...
К этому времени день еще не успел окончательно угаснуть, но свет уже померк. Вблизи еще можно было что-то разглядеть, но вдали всё тонуло в сумерках.
Чжоу Лисюэ, потащив за собой Четвертого брата, выбежал к баньяну, но дорога перед ними оказалась пуста и безлюдна — ни души.
Он недовольно схватил какого-то ребенка и спросил: — Разве не говорили, что моя маленькая тетушка вернулась? Вы что, нас разыгрываете?
— Никакого розыгрыша, они пошли к семейству Бай. Многие увязались следом.
Услышав это, Чжоу Лисюэ тут же потянул Чжоу Лигу к противоположному берегу реки.
Повозка принадлежала семейству Бай, и многое из того, что они везли, было имуществом учителя Чжуана, Бай Шаньбао и Бай Эрлана. Разумеется, было проще сразу направиться к дому Баев.
Маньбао и остальные тоже привезли немало вещей, но в семействе Чжоу ртов было куда больше.
И точно, стоило повозке остановиться у ворот дома Баев, как следом донеслись радостные крики Саньи и остальных.
Маньбао с радостным возгласом спрыгнула с повозки и принялась восторженно скакать вокруг двух своих племянников. Бай Шаньбао следом выбрался из повозки и помог спуститься учителю Чжуану.
Обернувшись, он с легким недовольством дернул её за воротник: — Живее, перекладывай вещи. Сначала сгрузим наши, а потом заберешь телегу и отвезешь остальное.
— Не нужно, — с показной бравадой отмахнулась Маньбао. — Мы сами всё перетаскаем.
Не успела она договорить, как подоспел Чжоу Далан со своими домочадцами.
Бай Шаньбао бросил взгляд на прибывающих членов семейства Чжоу и молча проглотил слова.
Чжоу Сылан и Чжоу Лицзюнь уже вовсю разгружали повозку.
Что бы ни было привязано сверху, закреплено сзади или засунуто в уголок — всё это увязывал Чжоу Сылан, так что он знал, где что лежит.
Даже если что-то перепутали или не досчитались, беды не было — завтра можно будет обменяться обратно.
В мгновение ока на земле выросла небольшая куча вещей, и Чжоу Далан с людьми тут же бросились помогать.
Старый господин Бай и госпожа Лю подошли позже, так как находились в глубине усадьбы, и слугам потребовалось время, чтобы передать им весть.
Выйдя наружу, старый господин Бай первым делом окинул взглядом младшего сына. Заметив, что тот не исхудал, а напротив, подрос, выглядит здоровым и невредимым, он остался доволен. Улыбаясь, он взял учителя Чжуана за руку: — Мы доставили учителю Чжуану столько хлопот в этой поездке. Прошу, проходите в дом, отдохните с дороги.
Пока он говорил, вышла госпожа Лю с госпожой Чжэн. Сначала они осмотрели Бай Шаньбао, а убедившись, что всё в порядке, поблагодарили учителя Чжуана. Следом они выразили признательность Чжоу Сылану. У ворот двух семей внезапно стало шумно и многолюдно.
Все приветствовали друг друга, переглядывались и перетягивали Маньбао, которая в суматохе оказалась перед госпожой Лю и остальными. Ей побрызгали на лицо полынной водой, заставили перешагнуть через жаровню, втянули в ворота, но тут же Чжоу Эрлан поспешно вытянул её обратно, и каким-то образом она оказалась в самой гуще процессии, переправляющейся через реку.
Когда оживленная толпа у дома Баев рассеялась, старый господин Бай уже скрылся вместе с учителем Чжуаном; Бай Эрлана увели в дом старая госпожа Бай и госпожа Бай.
Бай Шаньбао тоже куда-то подевался. Да Цзи, которого изначально оттеснили от толпы, заметил, что, когда люди разошлись, остались две повозки. Он с облегчением вздохнул, подошел, нашел в повозке свой узел и распорядился оставшимися слугами обеих семей: — Багаж на повозке с иероглифом «Да» принадлежит нашему молодому господину, «Эр» — молодому господину из главного дома, а «Чжуан» — учителя Чжуана. Разберите всё и доставьте в каждый дом.
Он устал за весь день и решил, что пора как следует отдохнуть.
Переправляясь через реку, Маньбао увидела под баньяном смутно знакомый силуэт. Она прищурилась, пытаясь разглядеть лицо, когда человек окликнул её: — Маньбао?
Маньбао узнала голос и радостно побежала навстречу: — Папе!
— Ох, доченька моя! — старик Чжоу подтвердил свои догадки, тут же схватил подбежавшую Маньбао и принялся разглядывать её в тусклом лунном свете. — Ты что, похудела?
— Ничуть не похудела! — Маньбао подставила ему щеки, чтобы он мог убедиться: она ни капли не исхудала.
Старик Чжоу повел Маньбао домой, по пути здороваясь с бесчисленными односельчанами, которые повысыпали на улицу поглазеть на них.
Селяне, завидев тюки в руках членов семьи Чжоу, затаили зависть: — Маньбао вернулась! Что же она привезла родным?
Старик Чжоу довольно усмехнулся и ответил: — Да так, мелочи, что ребенок купил. Главное ведь не вещь, а внимание.
Казалось, ничего по-настоящему ценного там быть не могло.
А поскольку всё было тщательно завернуто, никто толком ничего не разглядел.
Когда они добрались до дома, госпожа Цянь уже давно велела зажечь лампы и разжечь печь, чтобы приготовить ужин.
Госпожа Цянь подтянула Маньбао к свету лампы, чтобы получше её рассмотреть. Увидев, что лицо у той хоть и уставшее, но румяное и бодрое, она просияла. Погладив девочку по голове, она улыбнулась: — Ты подросла! Всего три месяца не виделись, а ты уже вытянулась. Хорошо ли ты ела в чужих краях?
— Досыта, — смущенно улыбнулась Маньбао. — Голодать мне не приходилось.
— Ну и славно, ну и хорошо.
— Мам, я всем подарки купила. И тебе тоже есть.
Старик Чжоу, уже успевший всё увидеть, проворчал: — В следующий раз, когда соберешься домой, просто возвращайся, не смей больше тратить столько денег. Столько всего накупила, кто знает, во сколько это обошлось? Да и если уж хочешь что-то купить, бери в уездном городе, зачем тащить такую даль?
Старик Чжоу добавил: — Разве твой четвертый брат не говорил, что в городе Ичжоу всё очень дорого? Нужно учиться бережливости, понимаешь?
— Понимаю, понимаю, папа. Но эти вещи дешевле, чем в уездном городе, а кое-чего там и вовсе не найти, — парировала Маньбао. — Не веришь — спроси у четвертого брата.
Старик Чжоу перевел взгляд на Чжоу Сылана.
Чжоу Сылан энергично закивал.
Перерыв кучу багажа, Маньбао наконец вытащила отрез ткани и пару заготовок для обуви: — Папа, я купила тебе ткань и верха для туфель. Когда сошьют обновки, наденешь их на свадьбу старшей сестры.
Подарки, которые Маньбао привезла семье, состояли в основном из тканей и заготовок для обуви.
Ткани из города Ичжоу не только отличались разнообразием расцветок и видов, но и стоили несколько дешевле, чем в уездном городе, поэтому Маньбао скупала их без колебаний.
Раньше, когда она покупала ткани для матери и невесток в уезде, выбор был скудным, в основном всё серое да невзрачное. Если же попадалось что-то яркое, люди набрасывались на него как безумные.
Раньше Маньбао и не думала, что те ткани были некрасивыми, но, побывав в лавках Ичжоу, она поняла, что такое настоящий вкус.
Поэтому в этот раз, выбирая отрезы для женщин семьи, Маньбао набрала целые рулоны, чтобы каждая могла сшить себе по два комплекта одежды.
Стоило достать аккуратно сложенные ткани, как их узоры ярко заиграли в свете ламп, и все на мгновение замерли от изумления.
Госпожа Фэн и остальные были вне себя от радости, особенно младшая, Санья. Она схватила кусок ткани и воскликнула: — Какая красота! Мама, я хочу себе одежду из этой ткани, хочу именно из этой!
Глядя на все эти отрезы, а потом на свой, старика Чжоу ощутил укол грусти. Разница была слишком уж велика, не так ли?
Нет, нет, не то. Настоящий вопрос был в том, сколько же всё это стоило.

Комментарии

Загрузка...