Чжоу Санлан только выпрямился, чтобы оглядеться, как в воздухе со свистом взметнулся хлыст и ударил оземь прямо возле него. Надсмотрщик рявкнул: — Чего уставился? За работу! Если этот участок сегодня не закончите, никто не уйдет!
Чжоу Санлан торопливо кивнул.
Маньбао громко завопила, но Третий братец не откликнулся. Тогда она взгромоздилась Чжоу Улану на шею, уселась там и снова принялась орать на всю толпу: — Третий братец!..
На этот раз надсмотрщик наконец обратил внимание на детей. Указав на них хлыстом, он спросил: — Эй, малявки, вы что тут забыли?
Кое-кто из работников украдкой поднял головы. Маньбао с ног до головы покрылась пылью, и они ее не узнали, но крестьяне из Циньли сразу признали ребят.
Разве это не драгоценные чада семьи Чжоу — Пятый и Шестой, да еще верхом на шее у кого-то из них?
Кто-то тут же крикнул: — Чжоу Санлан, к тебе младшие брат с сестрой пришли!
Хотя надсмотрщики строго следили за порядком, разговоры они не запрещали — лишь бы никто не ленился и не увиливал от работы.
На этот раз Чжоу Санлан расслышал всё отчетливо. Забыв о страхе перед хлыстом, он резко вскинул голову и увидел Маньбао, устроившуюся на шее у Пятого. Глаза его округлились, и он изумленно выдохнул: — Маньбао, ты что здесь делаешь?
Мелкий чиновник бросил взгляд на детей и с презрительным жестом отмахнулся от Чжоу Санлана: — Иди, иди. Даю тебе четверть часа, но смотри живо — чтобы сразу вернулся к работе.
Чжоу Санлан принялся усердно кланяться в знак благодарности, бросил мотыгу и бросился к ним.
Наконец-то разглядев Третьего братца в пыльной толпе по тому, как тот бежит к ней, Маньбао радостно заерзала.
Она обвила руками шею Чжоу Улана, ловко собираясь соскользнуть вниз, но Чжоу Лилан вовремя подхватил ее.
Бай Шаньбао смотрел на них с жуткой завистью и твердо решил: когда они вернутся домой, он заставит братьев Маньбао покатать его точно так же. Ему еще никогда не доводилось сидеть на шее у взрослых.
Чжоу Санлан подбежал к ним, сгорая от желания обнять Маньбао, но, вспомнив, как сильно запылился, отдернул руки и перевел взгляд на Чжоу Улана: — Пятый, дома что-то случилось?
— Нет, — с серьезным видом ответил Чжоу Улан. — Маньбао сказала, что соскучилась, вот и пришла навестить тебя. Третий братец, мы... мы тоже по тебе соскучились. Тяжело здесь работать?
Он провел здесь всего несколько дней, но уже заметно почернел и осунулся — от недавней полноты не осталось и следа.
И всё же Чжоу Санлан улыбнулся, в глазах его блеснули искорки, и он покачал головой: — Вовсе не тяжело. В такую-то стужу, Маньбао, тебе бы дома сидеть. И ты тоже, тащиться в такую даль...
Чжоу Санлан продолжал взволнованно тараторить и машинально полез за деньгами, желая сунуть Маньбао монетку на сладости по дороге домой.
Но Маньбао уже вытащила из кармана леденец, сбросила фантик и сунула ему в рот. Тронутая до глубины души, она встала на цыпочки и коснулась его щеки: — Третий братец, ты похудел.
С соггнутой спиной Чжоу Санлан ощутил в груди невероятное тепло, но, будучи не мастером говорить красивее слова, он лишь беспрестанно качал головой: — Не тяжело, совсем не тяжело.
Маньбао с любопытством поглядела на то, как люди копают землю у обочины: — Третий братец, что вы делаете?
— Дорогу строим, — радостно и в то же время смущенно отозвался Чжоу Санлан, не зная, как толком всё объяснить. Он принялся воодушевленно рассказывать Маньбао об их повинности, указывая на две канавы по краям дороги. — Здесь вечно стоит вода. Видишь, тракты все в выбоинах, потому что воде некуда уходить, от этого они и портятся. Мы роем две небольшие канавки, чтобы отводить грязь и засыпать ямы — тогда дождевая стечет в стоки, и дороги не будут так быстро разрушаться.
Он указал на ряд соломенных хижин вдалеке: — Это наши бараки, временные. Мы отвечаем за восемь ли тракта и расчистку русел неподалеку, так что живем прямо здесь...
Маньбао слушала во все уши и засыпала его вопросами. Чжоу Санлан охотно пустился в подробности, рассказывая, какими именно работами по управлению водными ресурсами они занимаются.
— Да тут всё просто — копаем каналы шириной в четыре фута, глубиной в пять, вокруг этих полей, тянем от того места вон до того... — с завистью проговорил Чжоу Санлан. — Интересно, когда это наш уездный начальник пришлет людей починить водоотводы в нашей деревне? Была бы у нас такая канава, как же удобно стало бы!
— Значит, чинить водопроводную систему — это хорошее дело? — уточнила Маньбао.
Чжоу Санлан улыбнулся в ответ: — Конечно, хорошее.
Маньбао и Бай Шань переглянулись, почесали затылки и шепотом сказали: — Но вы же сами в деревне совсем не хотели идти на эту повинность, чинить всю эту систему?
Чжоу Санлан тут же огляделся и, убедившись, что надсмотрщик не смотрит, зашептал в ответ: — Конечно, никто не хочет горбатиться, когда чинишь не свою собственную деревню...
Да и сама работа, чего таить, оказалась каторжной.
Но едва эта мысль мелькнула в голове, Чжоу Санлан снова через силу улыбнулся.
Маньбао смутно догадалась: пусть дело и полезное, но все плоды этого труда достаются вовсе не тем, кто гнет на нем спину.
Она хотела расспросить подробнее, но мелкий чиновник уже подгонял работников: — Чжоу Санлан, живо за работу!
Чжоу Санлан отозвался, велел Чжоу Улану немедленно вести Маньбао домой и поспешил обратно к своей траншее.
Раз уж они наконец добрались сюда, Маньбао, может, и согласилась бы уйти, но только не Бай Шань.
Поэтому они извлекли из узелков блокноты, вооружились кистями и, тут же растерев тушь, принялись задавать вопросы.
Чжоу Улан и Чжоу Лилан потрясенно замерли. Их младшая сестрица была до того удивительной — такая кроха, а уже умеет писать! Они с любопытством последовали за ней слева и справа.
С помощью Кэке Маньбао и Бай Шань составили четкий и лаконичный опросный лист, который аккуратно перенесли в блокноты.
Оба ребенка присели на корточки перед работниками и принялись расспрашивать: сколько душ в их семье, сколько у них крепких мужчин-работников, как дома распределяются повинности, какой паек им выдали в дорогу и при каких условиях они добровольно согласились бы чинить каналы и дороги, если бы власти не издавали принудительных указов?
Работники вовсе не горели желанием отвечать — после изнурительной пахоты разве найдется у кого-то время развлекать двух малышей?
Но эти двое — одна с блокнотом и кистью, другой с чернильным камнем — выглядели до того солидно, что сразу было видно: происходят из ученой семьи.
Пусть никому из них так и не довелось выучиться грамоте, книжное дело они уважали.
И потому в свободную минуту они стали отвечать на самые диковинные и забавные вопросы детей. Какой-то надсмотрщик заметил это и уже направился к ним с хлыстом, но, увидев примостившегося с блокнотом Бай Шаня, не стал вмешиваться — лишь нахмурился и подождал, пока мальчик поднимет голову: — Юный господин, барышня, здесь не место для детских игр. Ступайте-ка отсюда поскорее.
Бай Шань ответил: — Это домашнее задание от нашего учителя, мы обязаны его выполнить.
Надсмотрщик подумал, что их наставник совсем выжил из ума, раз отправляет сюда таких крох. Случись что — с кого спрашивать?
Он проворчал: — Если есть вопросы, спрашивайте меня. Я вам на всё отвечу.

Комментарии

Загрузка...