Глава 32: Расходы.
Глава 32: Расходы.
Ещё до наступления темноты Маньбао вытащила во двор мешок, уселась на него и высыпала все монеты из полотняного кисета, а также достала мелочь и серебряные слитки из карманов.
У всех отвисли челюсти: они знали, что заработали немало, но даже не подозревали, что сумма окажется столь внушительной.
Чжоу Далан и Чжоу Эрлан знали обо всём изначально, поэтому их удивление было не столь сильным, но вот Чжоу Санлан и Чжоу Сылан вытаращили глаза и вместе с родителями замерли, глядя на то, как Маньбао сидит на корточках и считает деньги.
Чжоу Улан нашёл бечёвку для нанизывания монет, и все принялись за дело.
Чжоу Улан хоть и умел чудом досчитать до ста, то и дело сбивался, поэтому он считал десятками, складывая их в стопки, а когда набиралось десять стопок, получалось ровно сто монет.
Маньбао презрительно фыркнула на него, велела заняться нанизыванием монет, а подсчёт взяла на себя.
Датоу и остальные сбежались ради забавы и тоже принялись считать вразнобой, но после двадцати путались, то и дело выкрикивая то семнадцать, то двадцать два.
Однако Маньбао казалось полностью невозмутимой — она продолжала считать, не отвлекаясь ни на что.
Старый Чжоу сидел в стороне, поглаживая кисет с табаком, который ему жалко было курить, но всё же защемил щепотку в трубку и закурил.
Он молча наблюдал за Маньбао, и мысли его были скрыты за непроницаемым выражением лица.
Маньбао без запинки досчитала до ста, сдвинула монеты Пятому Братту, чтобы тот нанизал их, и приняла за новый подсчет; Шестой Брат тоже приготовил бечёвку, ожидая своей очереди.
Датоу с ребятней столпились вокруг, разделяя всеобщее воодушевление, подпевали Маньбао — пятнадцать, шестнадцать — и исподтишка то и дело норовили потрогать монеты.
Стоило лишь прикоснуться к этому сокровищу, как на душе становилось тепло и радостно.
Маньбао быстро закончила считать деньги.
Вместе с десятью монетами задатка от Фу Вэньюня набралось ровно двести семьдесят монет.
Она вытащила кусочек ломаного серебра и попросила госпожу.
Цянь помочь взвесить его, чтобы узнать стоимость.
Закончив взвешивание, госпожа.
Цянь улыбнулась и сказала: — Три цяня четыре фэня, что эквивалентно тремстам сорока монетам.
Все ахнули. Маньбао принялась загибать пальцы и покрылась испариной, пока остальные наблюдали, как она складывает семьдесят и сорок.
Спустя долгое время Маньбао победно выкрикнула: — Получается шестьсот десять монет!
Госпожа.
Цянь улыбнулась и кивнула: — И сколько же ты должна сдать в общую кассу?
Разумеется, рассчитать это в уме Маньбао было не под силу, поэтому она почесала в затылке и в конце концов попросила Датоу и Второго Брата найти шесть больших и шесть маленьких камней.
Она выстроила в ряд шесть больших камней и объявила: — Это сотни, маме я должна отдать шестьдесят монет...
Маньбао положила перед большим камнем маленький и заявила: — А это ещё шестьдесят.
— Это тоже сотня монет, и с неё тоже нужно отдать маме шестьдесят...
Получается шесть раз по шестьдесят, — пересчитала Маньбао, складывая всё по порядку, а в конце хлопнула в ладоши и заявила: — Триста шестьдесят монет, маме нужно додать еще шесть.
Маньбао отдала кусочек ломаного серебра госпоже.
Цянь, отсчитала из кучки двадцать шесть монет и передала ей, тем самым выполнив свой взнос в общую кассу.
Оставшиеся деньги принадлежали им — всего двести сорок четыре монеты.
Маньбао позвала друзей, которые помогали ей, пересчитала их и щедро выделила каждому по десять монет.
Учитывая старого Чжоу и госпожу.
Цянь, которые помогли ей сплести бамбуковую корзину, на это ушло еще восемьдесят монет.
Вспомнив, сколько сил вложили Дая, Эрья, Улан и Люлан, сопровождавшие ее сегодня в уездный город, она щедро отвесила каждому по десять монет.
Все смотрели, как Маньбао суетится по комнате, раздавая деньги словно благодетельница, а дети перед тем, как взять монеты, испуганно озирались на родителей.
Видя, как легко Маньбао расстается с деньгами, Чжоу Далан и остальные поначалу инстинктивно хотели отказаться, но потом подумали: если взять, то эти монеты всё равно останутся в семье, верно?
Их лица тут же просветлели, и они знаком велели детям забрать деньги.
Взять деньги напрямую у Маньбао им бы и в голову не пришло, а вот у собственного ребенка — совсем другое дело; они даже вошли во вкус и зашумели: — Маньбао, мы ведь тоже помогали с той корзиной, неужели нам не положена плата?
Маньбао сочла это справедливым и выдала немного монет каждому из братьев, а оглянувшись на невесток и решив, что те тоже потрудились на славу, оделила и их.
Связки монет снова рассыпались, и в конце концов у Маньбао на руках осталось всего шестьдесят четыре монеты.
Она ничуть не расстроилась, весело распихала их по карманам и, заметив, что карманы тесноваты, даже завела разговор о том, чтобы сделать их побольше, с младшей госпожой.
Цянь.
Госпожа.
Хэ шила лучше всех. Она усмехнулась: — Малышка, ты же сама кроха, даже если карман увеличить, толку чуть.
Вот появится дома лишний лоскут ткани, соью тебе настоящий полотняный мешочек, вроде кошеля.
Маньбао пришла в восторг: — Да-да! — её глаза заблестели. — Узор я сама придумаю.
Госпожа.
Хэ с улыбкой кивнула и бережно спрятала десять монет, которые дала ей Маньбао.
Раньше они подчистую опустошили все свои сбережения, чтобы выплатить игорные долги Чжоу Сылана, и теперь у них наконец-то появились хоть какие-то деньги.
Хотя у Маньбао всё еще оставалась приличная сумма, по сравнению с первоначальными шестьюстами с лишним эти шестьдесят четыре монеты в глазах взрослых казались сущим пустяком.
Взрослые прекрасно понимали, что забрать эти деньги силой не выйдет, а потому перевели взгляды на собственных сыновей и дочерей.
Старый Чжоу посмотрел на Чжоу Улана и Чжоу Люлана, с довольным видом затянулся трубкой и сказал: — Оставьте себе по две монеты, а остальное отдайте матери — пусть побережёт на ваши будущие свадьбы.
Чжоу Далан тоже наказал Датоу и Дая: — Отдайте матери, потом купите себе новую одежду.
Чжоу Эрлан повернулся к своим детям и ласково заулыбался: — Ну-ка, давайте-ка папа подержит ваши денежки, а чуть позже я куплю вам сладостей.
Дети судорожно вцепились в монеты, готовые расплакаться, но не смеющие пикнуть.
Единственными, кому не досталось ни гроша, оказались Чжоу Сылан и трое малышей.
Взгляд Маньбао упал на Сылана, но тут же скользнул мимо; тогда она достала три монеты, разделила их между Вторым Сыном, Четвёртым Сыном и Саньей и с барского плеча бросила: — Это вам от младшей тётушки.
Малыши поспешно приняли деньги и тоненькими детскими голосками хором поблагодарили Маньбао: — Поздравляем младшую тётушку с богатством!
Маньбао сияла от радости.
Чжоу Сылан присел на корточки в сторонке, едва не разрыдавшись от обиды. Маньбао примостилась рядом и со вздохом заметила: — Сылан, ты пока ещё плохой человек, так что денег я тебе дать не могу.
Заплаканными глазами Чжоу Сылан уставился на неё: — Разве я не твой брат?
Почему это я плохой?
— Азартные игроки — плохие люди, — авторитетно заявила Маньбао. — Любить будут только тех, кто одумался и встал на путь истинный, а иначе от тебя все отвернутся.
Чжоу Сылан впервые в жизни притих, тяжело опустив голову.
Оставшись единственным, кому ничего не досталось, он наконец-то в полной мере ощутил презрение, которое заслужил своими долгами.
Глаза его покраснели, и он тихо пробормотал: — Я... я понял свою ошибку.
— Вот и отлично, продолжай в том же духе, докажи папе, маме, братьям и невесткам свою искренность, — подражая Второму Братцу, Маньбао похлопала его по плечу и тут же поинтересовалась: — Как там продвигается расчистка земли?
Чжоу Сылан тяжело вздохнул: — К зиме должен управиться.
Маньбао тут же отозвалась: — Завтра я приду тебе на помощь.
Лучше бы она не помогала: от её поддержки толку было чуть — лишь станет командовать на пустом месте.
Чжоу Сылан пробормотал: — Разве тебе завтра не в школу?
— Ну да, но сначала я могу заглянуть на поле, а потом пойти учиться вместе с невестками.
Маньбао, еще не до конца осознавшая себя прилежной ученицей, была уверена, что может приходить и уходить когда вздумается, прямо как раньше.

Комментарии

Загрузка...