— Медведь! Нападение! Тревога!
— В реке! Он идет по ручью! Стреляйте! Немедленно стреляйте!
Огромный черный медведь, рассекая волны и стремительно несясь вниз по течению Реки Текущего Золота, появился в поле зрения людей. Сопровождаемый хрустом раскалывающегося льда, он молниеносно приближался, совершенно не боясь стрел.
Мужчины, державшие луки, выхватили из ножен поясные сабли. В степи никто не смел связываться с медведем, проснувшимся посреди зимы: его свирепое сонные бешенство способно разорвать в клочья абсолютно всё.
— Нападение медведя? Встретить медведя зимой — это же посланный небесами плюшевый мишка, как же его не забрать? Как раз заодно испытаю дальнобойность своей новой игрушки.
Худощавый молодой аристократ в наряде Племени Цзиньма стоял лицом к ветру у входа в роскошный шатер. В правой руке он держал небольшой арбалет, а в левой — маленькую круглую трубку, с воодушевлением глядя на реку.
В оптике и впрямь приближался огромный мохнатый медведь с торчащей дыбом шерстью. Уже было отчетливо видно его свирепое, искаженное гневом выражение лица в брызгах воды — казалось, он намеревался разорвать в клочья всех, кто здесь находился.
Молодой аристократ сосредоточенно уставился на черного медведя через прицел, вскинул арбалет и уже собирался выстрелить. Вдруг его лицо изменилось. Тьфу! — выругался он и, развернувшись, скрылся в шатре.
Черный медведь на реке подбирался всё ближе. Теперь стало заметно, что его яростные глаза зияют двумя бездонными провалами — они превратились в две кровавые дыры! Его ярость застыла на морде навеки, а лапы навсегда перестали бояться дождя из стрел. Оказалось, что навстречу двигался покрытый ледяной коркой зверь.
Медведь был мертв!
Люди на берегу не испытывали разочарования из-за того, что дарованный небесами плюшевый мишка оказался мертвецом, в отличие от молодого аристократа. Куда больше их привлекали ниспосланные небесами медвежья шкура, желчь и лапы. Медведь уже мертв? Так ведь даже лучше, кто же захочет с ним сражаться? Никого не волновало, как именно он погиб.
Раз он приплыл сюда, значит, такова судьба.
Им оставалось лишь поблагодарить Хаотяня и принять эту судьбу.
По крайней мере, сегодня удастся поесть медвежатины: жареное мясо медведя — редкостное и изысканное лакомство. Подкрепить силы зимой — это стоило всех тягот холодного сезона.
Оживленно и бодро, люди вытащили эту тушу на берег, разломав тонкий лед.
— А-а! — вдруг пронзительный крик резанул по ушам собравшихся. Один нетерпеливый человек, вороша медвежью тушу, внезапно обнаружил, что ухватился рукой за синеватую и ледяную... человеческую руку!
С громким всплеском все в полном вооружении отпрыгнули назад.
Прошло несколько мгновений, но ничего не происходило. В конце концов, эти люди были бывалыми степняками с крепкими нервами, которые не боялись оторванных человеческих конечностей. Тогда один крупный, мускулистый мужчина шагнул вперед, сплюнул на землю и протянул руку, чтобы ухватиться за ту самую оторванную руку.
Потянул! — но наружу вытащили не просто одну кисть. Синеватая рука по-прежнему была соединена с предплечьем, за ним следовало плечо, показалась шея, а следом — копна спутанных черных волос, перепачканных запекшейся кровью.
На этом этапе тянуть дальше стало невозможно.
Люди перевели дыхание, с саблями наготове шагнули вперед и совместными усилиями перевернули тушу черного медведя на спину.
Как ни были закалены эти воины степи и сколь многовидящими они ни слыли, увиденное всё равно потрясло их до глубины души!
Человек, крепко обхватив черного медведя, сжался в комок на его груди, а две мощные медвежьи лапы крепко обнимали этого человека за поясницу... О нет, две огромные медвежьи лапы были накрепко привязаны к пояснице незнакомца веревкой, которая выглядела точно как его собственный кушак. Этому злосчастному медведю не повезло погибнуть, но и суровый крепыш, укрывшийся под медвежьей тушей, был сплошь покрыт кровью и не подавал признаков жизни.
Неужели этот человек сражался с медведем, и они оба погибли?
Нет, абсолютно исключено!
Каким бы свирепым ни был медведь, он всего лишь дикий зверь и не умеет орудовать ножом, между тем в живот этого человека явно была вонзена сабля.
Все они были людьми, боровшимися за выживание в степи, поэтому с первого же взгляда поняли общую картину происходящего. Вот только им с трудом верилось, что этот человек, получив тяжелые ранения, сумел убить медведя.
Что же касается идеи обнять медведя и прыгнуть с ним в реку, то подобный замысел и вовсе казался безумным.
По всей видимости, из-за лютых холодов этот человек попытался согреться с помощью черного медведя: он скорчился на медвежьей груди, используя остаточное тепло тела зверя и его толстый слой подкожного жира, чтобы уберечь собственное тело от замерзания, а заодно это служило отличным трюком для того, чтобы скрыться от преследования.
Зимой температура воды в реке выше, чем на суше, и именно благодаря защите в виде медвежьей шкуры и жира этот человек не превратился в ледяную глыбу в столь жестокий мороз и успешно ушел от погони. Что же касается того, как именно он умудрился разбудить медведя посреди зимней спячки и затащить в реку — на это у него наверняка нашлись свои способы.
Разобравшись во всем этом и мысленно достроив цепь событий, мужчины почувствовали легкий холодок между лопатками.
Поясной ремень, которым были привязаны медвежьи лапы, перерезали, и тушу зверя оттащили к поварам. Люди уже собирались скинуть окоченевшего Человека-медведя — так степняки прозвали извлеченного из ледяного плена человека — обратно в реку, рассудив, что быть съеденным рыбами все же лучше, чем хищниками.
— Погодите! — старик в засаленном халате протиснулся сквозь толпу. С самого утра от него исходил легкий хмельной дух, и люди послушно расступились перед ним.
Поросший щетиной старик, от которого разило алкоголем, протянул руку и нашарил шею Человека-медведя. Тьфу ты, у него теплился слабый пульс! Ощупав грудь, он почувствовал едва заметное тепло: сердце билось хоть и совсем слабо, но с невероятным упорством.
Старик небрежно извлек из-под грязного халата кожаный бурдюк, разжал зубы незнакомца и влил внутрь крепкого алкоголя. Лицо Человека-медведя слегка порозовело, перестав быть таким синюшным, однако никаких признаков пробуждения по-прежнему не наблюдалось.
— Что это Мода удумал? Неужели он всерьез надеется выходить этого человека? — раздался чей-то голос в толпе.
— Мода больше всего на свете любит лечить людей и спасать жизни. Если нет живого человека для практики, сгодится и мертвец. Когда-то давно Мода был чобаном.
— А кто такой чобан?
— Чобан — это армейский... лекарь для лошадей и верблюдов!
— Так он же просто ветеринар...
Старик не обращал внимания на зевак, грубо разорвав одежду Человека-медведя, чтобы осмотреть его раны.
Этот Человек-медведь сплошь покрыт увечьями, причем форма ран различалась, что явно указывало на то, что их нанесло разное оружие. К счастью, стояла сильная морозная погода, и легкая ледяная корка помогла остановить кровотечение, избавив его от гибели из-за потери крови, хотя истощение всё же было серьезным. Крупнейшим ранением являлся удар ножом в живот, однако самым страшным оказалась синеватая шишка на затылке Человека-медведя, полученная от удара каким-то тяжелым тупым предметом. И как только он ухитрился дотянуть до этого момента? Если бы обычный человек получил такой удар по голове, то, пожалуй, испустил бы дух на месте.
Мода потер руки. Будь на месте человека какое-нибудь животное с таким количеством ран, хозяин бы давно махнул на него рукой, чего тут лечить? Верно, он всего к тому же простой ветеринар, да к тому же сейчас они находятся в дикой степи, где нет никаких лекарств. И хотя ему нравилось пускать в ход руки, спасти этого человека было решительно нечем.
Мода пробормотал несколько заклинаний упокоения душ животных, молясь, чтобы в следующей жизни Человек-медведь переродился в хорошей семье, и уже собрался было отступиться.
Вдруг его взгляд уперся в предмет, привязанный у пояса пострадавшего.
К телу Человека-медведя была плотно привязана веревка из неизвестного материала, на которой болталось несколько мелких вещиц, напоминавших набедренные цепочки. Слыхано было, что у жителей Центрального Равнины есть обычай носить поясные цепи, точно так же как степняки вешают на шею гирлянды из волчьих клыков.
Глядя на эти вещи, глаза Мода на редкость глубоко заблестели, а сердце внезапно забилось с дикой, невообразимой силой.
Похоже, это та самая вещь...
Стиснув зубы, он бросился к собственному шатрю. То ли от хмеля, то ли от охватившего его волнения, он умудрился споткнуться и дважды растянуться на ровном месте.
Вскоре народ заметил, как Мода возвращается к Человеку-медведю с какими-то странными вещами: крепким алкоголем, ножницами, иголкой с ниткой, факелом и несколькими кусками льда.
Чтобы было удобнее работать, Мода без лишних церемоний велел оттащить Человека-медведя к самому берегу реки, ножницами разрезал всю мешавшую одежду, омыл речной водой запекшуюся кровь на теле пострадавшего и лишь после этого обильно промыл раны крепким спиртным.
В этот момент старик Мода сильно смахивал на человека, который моет скотину, к тому же хмель явно еще не выветрился из его головы, из-за чего он пару раз чуть не уронил Человека-медведя в воду.
Небеса над головой, степь под ногами, а над рекой свищет холодный ветер. Засучив рукава, старик Мода действовал на свой страх и риск прямо на месте происшествия. Он принялся зашивать раны Человека-медведя с помощью опаленной над огнем иголки и рыболовной лески. Грубая леска прорезала плоть и кожу, стежки ложилиськриво, и глазевшие вокруг зеваки морщились от каждого движения. К счастью, старик Мода в этот момент сосредоточился всецело: его глаза горели хищным блеском, ноги стояли твердо, а руки действовали уверенно. Вся его сосредоточенность излучала мощную силу, и он уже вовсе не походил на пьянчугу.
Лед использовался для остановки кровотечения, однако под воздействием этого раздражителя раны Человека-медведя вновь начали кровоточить.
Наконец, оставался тот самый нож, торчавший в животе пострадавшего. Что с ним делать? Стоит неосторожно вытащить его, и человек мгновенно умрет.
Руки Мода были перепачканы кровью, и он заколебался.
Возможно, потревоженный прохождением иголки, Человек-медведь неожиданно забормотал в бреду:
— Белый верблюд... Быстрее! Белый верблюд... умирает.
Мода резко вскинул голову. Белый верблюд? Белый верблюд!
— Быстрее! Живо зарезать белого верблюда! — взревел старик, извергая алкогольные пары.
— Зарезать белого верблюда? Разве Молодой господин на это согласится? Может, лучше зарезать того старого Верблюда? — засомневались стоявжие рядом.
— Да что вы понимаете в верблюдах! Обязательно нужен белый верблюд! Я здесь заведую верблюдами, и раз я говорю, что его можно зарезать, значит, можно! Тот верблюд болен, от него стадо только страдает, шевелитесь! — Мода вскинул подбородок. — К тому же, вы ничего не смыслите: Молодой господин вовсе не станет дорожить подобными пустяками!
Они не знали, что он уже принял твердое решение: пусть даже придется выслушать брань и схлопотать затрещины от Молодего господина, он во что бы то ни стало вытащит этого человека с того света.
Всегда найдутся любители зрелищ, которым лишь бы заварилась каша: белого верблюда мгновенно зарезали и выпотрошили внутренности. Тем временем Мода тоже подготовился и, пока кровь еще фонтанировала, поместил едва живого Человека-медведя прямо в брюшную полость белого верблюда. Одновременно с этим он единым ловким движением выдернул нож из живота, совершил пару манипуляций руками и быстро зашил шкуру животного так, что пострадавший оказался целиком погружен в кровавое месиво из нутра белого верблюда и его собственной крови.
— ... — сборище зеваков потеряло дар речи.
— Это называется лечить мертвую лошадь как живую?
— Нет, это называется лечить живого человека как скотину.

Комментарии

Загрузка...