— Что это за филькина грамота? В каждой строчке сквозит самодурство начальства под маской мнимой справедливости! Они это что, с потолка взяли? Неудивительно, что компания никак не пробьется в пятерку лучших! — Ху Цян в сердцах захлопнул папку, не скупясь на едкие замечания.
— Что это за филькина грамота? В каждой строчке сквозит самодурство начальства под маской мнимой справедливости! Они это что, с потолка взяли? Неудивительно, что компания никак не пробьется в пятерку лучших! — Ху Цян в сердцах захлопнул папку, не скупясь на едкие замечания.
— Ругать компанию за спиной – не лучший ход для карьериста. Помни: у стен есть уши. — Раздался спокойный голос, и по столу в сторону Ху Цяна скользнул пластиковый стакан. Ланни, держа в руке вторую порцию кофе, присел рядом. — Заказал тебе айс-американо, чтобы мозги проветрить.
— Ругать компанию за спиной – не лучший ход для карьериста. Помни: у стен есть уши. — Раздался спокойный голос, и по столу в сторону Ху Цяна скользнул пластиковый стакан. Ланни, держа в руке вторую порцию кофе, присел рядом. — Заказал тебе айс-американо, чтобы мозги проветрить.
Ху Цян посмотрел на напиток и невольно улыбнулся:
Ху Цян посмотрел на напиток и невольно улыбнулся:
— Спасибо. Не думал, что спустя столько времени ты все еще помнишь, какой кофе я люблю...
— Спасибо. Не думал, что спустя столько времени ты все еще помнишь, какой кофе я люблю...
— Цян, ты хоть знаешь главный грех офисного сотрудника? — Будничным тоном перебил его Ланни.
— Цян, ты хоть знаешь главный грех офисного сотрудника? — Будничным тоном перебил его Ланни.
— Э-э... сомневаться в решениях руководства? — Осторожно предположил тот.
— Э-э... сомневаться в решениях руководства? — Осторожно предположил тот.
— Ошибка! — Отрезал Ланни. — В руководстве сомневаться можно, но нужно выбирать правильные методы, форму и, конечно же, место. Самый тяжкий грех – подвергать авторитет лидера сомнению прилюдно! Как после такого начальник сохранит лицо, независимо от того, прав ты или нет? Ты чем думал вообще?
— Ошибка! — Отрезал Ланни. — В руководстве сомневаться можно, но нужно выбирать правильные методы, форму и, конечно же, место. Самый тяжкий грех – подвергать авторитет лидера сомнению прилюдно! Как после такого начальник сохранит лицо, независимо от того, прав ты или нет? Ты чем думал вообще?
Ху Цян смущенно почесал затылок.
Ху Цян смущенно почесал затылок.
— Если на совещании просят «высказываться свободно», это вовсе не значит, что нужно вываливать всё, что на уме. Шевели своими куриными мозгами, — Ланни разочарованно покачал головой. — Любые проблемы решаются в частном порядке!
— Если на совещании просят «высказываться свободно», это вовсе не значит, что нужно вываливать всё, что на уме. Шевели своими куриными мозгами, — Ланни разочарованно покачал головой. — Любые проблемы решаются в частном порядке!
— Но ведь ничего не решается! — Сокрушался Ху Цян. — Ланни, ты мой непосредственный начальник и лучше всех знаешь, в каком аду живет наш Отдел особых поручений. По объему работы мы в первых рядах бизнес-группы! Да, это всякая ерунда и грязная работа, от которой отказались другие отделы, но разве мы хоть раз ответили «нет»? Мы пашем сверхурочно, до седьмого пота! А в итоге? Ладно, на звание «лучшего отдела» я и не претендовал, но почему на нас теперь всех собак вешают?
— Но ведь ничего не решается! — Сокрушался Ху Цян. — Ланни, ты мой непосредственный начальник и лучше всех знаешь, в каком аду живет наш Отдел особых поручений. По объему работы мы в первых рядах бизнес-группы! Да, это всякая ерунда и грязная работа, от которой отказались другие отделы, но разве мы хоть раз ответили «нет»? Мы пашем сверхурочно, до седьмого пота! А в итоге? Ладно, на звание «лучшего отдела» я и не претендовал, но почему на нас теперь всех собак вешают?
Ланни на мгновение замолчал, после чего негромко произнес:
Ланни на мгновение замолчал, после чего негромко произнес:
— Значит, ты так и не понял, на что намекала Лиза? Это распоряжение пришло прямиком из Офиса президента. — Он выразительно постучал пальцем по столу. — И этот документ обсуждался на закрытом заседании совета директоров. Смекаешь, к чему всё клонится?
— Значит, ты так и не понял, на что намекала Лиза? Это распоряжение пришло прямиком из Офиса президента. — Он выразительно постучал пальцем по столу. — И этот документ обсуждался на закрытом заседании совета директоров. Смекаешь, к чему всё клонится?
Ху Цян поджал губы, судорожно соображая:
Ху Цян поджал губы, судорожно соображая:
— В том комитете ведь всего трое... Председатель Лу и еще двое директоров из той же семьи...
— В том комитете ведь всего трое... Председатель Лу и еще двое директоров из той же семьи...
Ланни усмехнулся:
Ланни усмехнулся:
— Куда уж очевиднее.
— Куда уж очевиднее.
— Опять они... — Ху Цян вздрогнул, его руки, лежавшие на подлокотниках кресла, непроизвольно задрожали.
— Опять они... — Ху Цян вздрогнул, его руки, лежавшие на подлокотниках кресла, непроизвольно задрожали.
— Аттестация – это лишь повод, за которым кроется борьба за власть. Подумай об этом на досуге, лишним не будет, — Ланни поднялся, хлопнув коллегу по плечу. — И да, не забудь перевести мне деньги за кофе.
— Аттестация – это лишь повод, за которым кроется борьба за власть. Подумай об этом на досуге, лишним не будет, — Ланни поднялся, хлопнув коллегу по плечу. — И да, не забудь перевести мне деньги за кофе.
— Ну и скряга! — Фыркнул Ху Цян, провожая его взглядом. Он достал телефон, отправил перевод и, отхлебнув ледяной напиток, снова уставился в злополучный документ.
— Ну и скряга! — Фыркнул Ху Цян, провожая его взглядом. Он достал телефон, отправил перевод и, отхлебнув ледяной напиток, снова уставился в злополучный документ.
Раньше «старший» и «младший» из клана Лу грызлись с людьми «второго» в своих бизнес-группах. С чего вдруг пожар войны перекинулся на их Третью группу – забытое всеми захолустье, до которого никому не было дела? Неужели снова делят сферы влияния? Раз критерии оценки утверждены советом единогласно, значит, три стороны пришли к какому-то странному соглашению. Нет, тут явно скрыто нечто более глубокое...
Раньше «старший» и «младший» из клана Лу грызлись с людьми «второго» в своих бизнес-группах. С чего вдруг пожар войны перекинулся на их Третью группу – забытое всеми захолустье, до которого никому не было дела? Неужели снова делят сферы влияния? Раз критерии оценки утверждены советом единогласно, значит, три стороны пришли к какому-то странному соглашению. Нет, тут явно скрыто нечто более глубокое...
«Черт, как же сложно! – ...подумал он, чувствуя, как закипает мозг. – ...Ладно, в отделе додумаю».
«Черт, как же сложно! – ...подумал он, чувствуя, как закипает мозг. – ...Ладно, в отделе додумаю».
Отдел особых поручений встретил его шумом.
Отдел особых поручений встретил его шумом.
— Да я их в порошок сотру! Всю ярость, накопленную за двадцать лет, на них выплесну! — Сяобай метался по комнате, словно раненый зверь, пока Хайсин и А-Цзе из последних сил удерживали его.
— Да я их в порошок сотру! Всю ярость, накопленную за двадцать лет, на них выплесну! — Сяобай метался по комнате, словно раненый зверь, пока Хайсин и А-Цзе из последних сил удерживали его.
В дверях показалась понурая Лэлэ. Увидев перекошенное лицо коллеги, она вздрогнула:
В дверях показалась понурая Лэлэ. Увидев перекошенное лицо коллеги, она вздрогнула:
— Ой... Учитель Сяобай, что с вами?
— Ой... Учитель Сяобай, что с вами?
— Не волнуйся, Лэлэ, у кое-кого просто сдали нервы, — Мофэй небрежно взмахнула рукой, описывая в воздухе дугу. — Его рукописи в очередной раз завернули, аттестационный балл ниже плинтуса, и теперь наш герой собирается устроить Отделу бренда... акцию самоликвидации! Во имя справедливости и чистоты корпоративных рядов!
— Не волнуйся, Лэлэ, у кое-кого просто сдали нервы, — Мофэй небрежно взмахнула рукой, описывая в воздухе дугу. — Его рукописи в очередной раз завернули, аттестационный балл ниже плинтуса, и теперь наш герой собирается устроить Отделу бренда... акцию самоликвидации! Во имя справедливости и чистоты корпоративных рядов!
— А-а, понятно... — протянула Лэлэ, до которой смысл дошел с опозданием.
— А-а, понятно... — протянула Лэлэ, до которой смысл дошел с опозданием.
— Мофэй, ну ты и завернула, — подхватила Жоюй. — Прямо в точку, у Сяобая именно это на уме.
— Мофэй, ну ты и завернула, — подхватила Жоюй. — Прямо в точку, у Сяобая именно это на уме.
— Сил моих больше нет! Вместо того чтобы помочь, вы только масло в огонь подливаете! — Простонал Хайсин, изо всех сил вцепившись в Сяобая. С его комплекцией удержать разъяренного коллегу было задачей почти невыполнимой.
— Сил моих больше нет! Вместо того чтобы помочь, вы только масло в огонь подливаете! — Простонал Хайсин, изо всех сил вцепившись в Сяобая. С его комплекцией удержать разъяренного коллегу было задачей почти невыполнимой.
— Сяобай! Ты тоже можешь выставить им оценки! Налепи им единиц в системе, но не лезь в драку! — Убеждал А-Цзе. — Твое красноречие на этих дуболомов всё равно не подействует!
— Сяобай! Ты тоже можешь выставить им оценки! Налепи им единиц в системе, но не лезь в драку! — Убеждал А-Цзе. — Твое красноречие на этих дуболомов всё равно не подействует!
— Да я просто не могу этого вытерпеть! За что?! — Сяобай заскрежетал зубами. — Черт с ним, что работу не приняли, так они еще и балл занизили, лишили премии... Какая муха их укусила? Я так и знал...
— Да я просто не могу этого вытерпеть! За что?! — Сяобай заскрежетал зубами. — Черт с ним, что работу не приняли, так они еще и балл занизили, лишили премии... Какая муха их укусила? Я так и знал...
— Похоже, теперь ясно, почему менеджер Ху с самого утра рвал и метал, — Жоюй отвлеклась от своих ногтей. — Сяобай – это наше зеркало. Скоро мы все будем такими же...
— Похоже, теперь ясно, почему менеджер Ху с самого утра рвал и метал, — Жоюй отвлеклась от своих ногтей. — Сяобай – это наше зеркало. Скоро мы все будем такими же...
— Пф, пусть только попробуют поставить мне низкий балл, — Мофэй многозначительно достала свой массивный разводной ключ. — Я им быстро объясню эстетику проломленного черепа и меланхолию оторванных конечностей. А заодно помогу пройти принудительную модернизацию. В конце концов, плоть слаба – да здравствует сталь!
— Пф, пусть только попробуют поставить мне низкий балл, — Мофэй многозначительно достала свой массивный разводной ключ. — Я им быстро объясню эстетику проломленного черепа и меланхолию оторванных конечностей. А заодно помогу пройти принудительную модернизацию. В конце концов, плоть слаба – да здравствует сталь!
— Это как? — Не поняла Лэлэ.
— Это как? — Не поняла Лэлэ.
— Это значит, что она поможет им обзавестись протезами, — перевел А-Цзе, не выпуская Сяобая.
— Это значит, что она поможет им обзавестись протезами, — перевел А-Цзе, не выпуская Сяобая.
«Мы с Мофэй знакомы сто лет, – пронеслось в голове у А-Цзе. – ...Я столько раз слышал её издевки, что, хоть и не достиг её мастерства, зато владею „языком Мофэй“ на уровне профессионала. Переводить её угрозы на человеческий – задача плевая. Что такое „язык Мофэй“? О, это целое искусство: смесь сарказма, технических терминов и синтаксических ловушек. Без должной эрудиции после разговора с ней чувствуешь себя умственно отсталым».
«Мы с Мофэй знакомы сто лет, – пронеслось в голове у А-Цзе. – ...Я столько раз слышал её издевки, что, хоть и не достиг её мастерства, зато владею „языком Мофэй“ на уровне профессионала. Переводить её угрозы на человеческий – задача плевая. Что такое „язык Мофэй“? О, это целое искусство: смесь сарказма, технических терминов и синтаксических ловушек. Без должной эрудиции после разговора с ней чувствуешь себя умственно отсталым».
— Очень «душевное» пояснение, — вставил Хайсин, выглядывая из-за плеча Сяобая.
— Очень «душевное» пояснение, — вставил Хайсин, выглядывая из-за плеча Сяобая.
— Ладно, Сяобай, если тебе совсем невмоготу, я сама пойду и восстановлю справедливость! — Мофэй угрожающе взвесила ключ в руке.
— Ладно, Сяобай, если тебе совсем невмоготу, я сама пойду и восстановлю справедливость! — Мофэй угрожающе взвесила ключ в руке.
— Ладно, забудь... Оставим этим псам их жалкие жизни... — Сяобай внезапно обмяк и прекратил сопротивление.
— Ладно, забудь... Оставим этим псам их жалкие жизни... — Сяобай внезапно обмяк и прекратил сопротивление.
— К черту аттестацию! К черту низкие баллы! Я думал, подобные издевательства над людьми бывают только в такси, но оказывается, в офисе всё еще хуже... — он прижал ладонь к сердцу, его губы мелко дрожали.
— К черту аттестацию! К черту низкие баллы! Я думал, подобные издевательства над людьми бывают только в такси, но оказывается, в офисе всё еще хуже... — он прижал ладонь к сердцу, его губы мелко дрожали.
— Ну будет тебе, Сяобай, компания же просто хочет улучшить качество сервиса! — Попытался утешить его Хайсин. — Посмотри вокруг: коллеги стали вежливее, все работают с таким энтузиазмом!
— Ну будет тебе, Сяобай, компания же просто хочет улучшить качество сервиса! — Попытался утешить его Хайсин. — Посмотри вокруг: коллеги стали вежливее, все работают с таким энтузиазмом!
Присутствующие дружно скривились. Еще бы, в такой ситуации попробуй прояви «плохое отношение» – быстро окажешься в том же состоянии, что и Сяобай.
Присутствующие дружно скривились. Еще бы, в такой ситуации попробуй прояви «плохое отношение» – быстро окажешься в том же состоянии, что и Сяобай.
— К тому же, хуже уже точно не будет, — Хайсин развел руками.
— К тому же, хуже уже точно не будет, — Хайсин развел руками.
— Учитель Хайсин... — пролепетала Лэлэ. — Вообще-то... может.
— Учитель Хайсин... — пролепетала Лэлэ. — Вообще-то... может.
— А? Что еще за плохие новости? — Хайсин сдвинул брови домиком. — Лэлэ, ну зачем ты так? Мне же больно.
— А? Что еще за плохие новости? — Хайсин сдвинул брови домиком. — Лэлэ, ну зачем ты так? Мне же больно.
Лэлэ виновато надула губки, нервно теребя пальцы, но в конце концов пересказала содержание утреннего совещания.
Лэлэ виновато надула губки, нервно теребя пальцы, но в конце концов пересказала содержание утреннего совещания.
— Что?! Да это же грабеж средь бела дня! — Возмутился А-Цзе.
— Что?! Да это же грабеж средь бела дня! — Возмутился А-Цзе.
— Мало им низких баллов, так они еще хотят, чтобы мы сами признали себя «профнепригодными»?! Ну всё, я иду на вы! — Сяобай снова сорвался с места.
— Мало им низких баллов, так они еще хотят, чтобы мы сами признали себя «профнепригодными»?! Ну всё, я иду на вы! — Сяобай снова сорвался с места.
— Ожидаемо... Наш отдел всегда был для них как кость в горле, — Жоюй печально покачала головой.
— Ожидаемо... Наш отдел всегда был для них как кость в горле, — Жоюй печально покачала головой.
— Папа! О великий Папа! Неужели ты не видишь, какие преданные сотрудники у тебя в штате?! — Хайсин воздел руки к потолку, изображая глубокую скорбь. — Папа! Открой же глаза!
— Папа! О великий Папа! Неужели ты не видишь, какие преданные сотрудники у тебя в штате?! — Хайсин воздел руки к потолку, изображая глубокую скорбь. — Папа! Открой же глаза!
— Сгинь со своим «папой»! — Мофэй бесцеремонно оттолкнула его и вскинула на плечо металлическую биту.
— Сгинь со своим «папой»! — Мофэй бесцеремонно оттолкнула его и вскинула на плечо металлическую биту.
— Ты куда? — Окликнула её Жоюй.
— Ты куда? — Окликнула её Жоюй.
— Иду брать свое! — Чеканя каждое слово, отрезала Мофэй. — Похоже, они забыли, каково это – дрожать перед гневом клана Ланнистеров! Кто-нибудь идет со мной?
— Иду брать свое! — Чеканя каждое слово, отрезала Мофэй. — Похоже, они забыли, каково это – дрожать перед гневом клана Ланнистеров! Кто-нибудь идет со мной?
— Я! Это мой протест! — Выкрикнул Сяобай.
— Я! Это мой протест! — Выкрикнул Сяобай.
— Я тоже протестую! — А-Цзе воинственно вскинул кулак.
— Я тоже протестую! — А-Цзе воинственно вскинул кулак.
— И меня запишите.
— И меня запишите.
— И я... На этот раз компания зашла слишком далеко! — Лэлэ сердито надула щеки.
— И я... На этот раз компания зашла слишком далеко! — Лэлэ сердито надула щеки.
— Да остыньте вы! — Кричал им вслед Хайсин.
— Да остыньте вы! — Кричал им вслед Хайсин.
Менеджер Ху, возвращайтесь скорее! Я не могу их удержать!
Менеджер Ху, возвращайтесь скорее! Я не могу их удержать!
Мофэй: «Бита в руках! За мной!»
Мофэй: «Бита в руках! За мной!»

Комментарии

Загрузка...