Кусающаяся собака не лает.
Эту истину знают все, а дедушка Хуцзы, человек с невысоким уровнем образования, и вовсе слепо верил в подобные поговорки и изречения, не сомневаясь в них ни секунды.
На этот раз, видя такую невозмутимость и спокойствие стоявшего перед ним молодого человека, он почувствовал, как в груди стало еще холоднее, а дурное предчувствие разгоралось с новой силой.
— Товарищ полицейский, я тут подумал: этот молодой человек только что действительно не лез в драку, так давайте не будем отнимать у него время, пусть идет... — заискивающе глядя на постового, проговорил дедушка Хуцзы.
— То ты говоришь, что он тут ни при чем, то снова утверждаешь, что замешан. Так при чем он или нет?! — постовой и сам порядком устал от этого старика. Заметив выглядывавшую из-под кожаной куртки татуировку на его запястье, он и вовсе помрачнел: — Ни при чем! Да ни при чем он!
Такой тип, как дедушка Хуцзы, — классический пример труса, который смел лишь перед слабыми, а перед отцами двух детей задирал нос выше крыши. Теперь же, находясь рядом с представителем закона, он жалко вилял хвостом, отчего у окружающих просто чесались руки!
— Товарищ, этот пожилой гражданин говорит правду? — обратился постовой к охотно сотрудничавшему Ли Цзянфэну.
— В основном да, — слегка кивнув, Ли Цзянфэн посмотрел на дедушку Хуцзы и с улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего, поинтересовался: — Что? Допрос твоих свидетелей окончен? Вот так просто отпустишь меня?
— Да как ты мог подумать... Это изначально к тебе не относилось! — от улыбочки молодого человека у дедушки Хуцзы мороз пошел по коже, но он все же попытался сделать вид, что шутит.
— Хорошо, раз твои вопросы закончились... — Ли Цзянфэн весело посмотрел на его сверкающую, как начищенный таз, лысину.
— Всё недоразумение, всё недоразумение... — уцепившись за возможность сгладить углы, заискивающе заулыбался дедушка Хуцзы.
— Тогда теперь начнутся мои вопросы... — Всех фигурантов завели в помещение вокзального пункта полиции. Увидев, как последним входит дедушка Хуцзы, Ли Цзянфэн с грохотом захлопнул за ним дверь!
Все от неожиданности вздрогнули!
Пожилой постовой посмотрел на закрывшего дверь парня и почувствовал, как с этого момента температура в комнате упала на несколько градусов.
На лице молодого человека все еще играла легкая улыбка, но сейчас от нее веяло таким холодом! Читая романы о боевых искусствах, старый постовой наверняка вспомнил бы одно слово: «убийственная аура».
Эта неуловимая вещь, столкнувшись с ней в реальности, заставляла человека в самый разгар лета судорожно втягивать воздух и покрываться мурашками!
— Вы шутите, какие у вас могут быть вопросы? Всё недоразумение, всё недоразумение... — дедушка Хуцзы и впрямь испугался. Все его замашки уличного хулигана куда-то испарились, и он смел лишь отделаться жалкими шуточками.
— Раз уж ты сам сказал, что я здесь ни при чем, тогда позволь спросить... — неторопливо и с убийственным холодом в голосе произнес Ли Цзянфэн: — С какой стати ты меня запугивал и шантажировал?
— Кто тебя шантажировал?! Не клевещи! Щенок поганый! — взвизгнув, бабушка Хуцзы вскочила на ноги и принялась ругать стоявшего напротив Ли Цзянфэна последними словами.
— Потише! — находившийся рядом старый постовой живо усадил эту скандалистку обратно на стул, бросив при этом полный тревоги взгляд на молодого человека.
Драка — это одно дело, а вымогательство, шантаж и грабеж — совершенно другое.
Это уже чистой воды уголовное преступление!
— Товарищ полицейский, если я не ошибаюсь, деньги, которые он с меня вымогал, до сих пор лежат у него во внутреннем кармане. Ровно три тысячи юаней! — спокойно указал Ли Цзянфэн на внутренний карман кожаной куртки дедушки Хуцзы.
— Да это мои...
— Цыц! — дедушка Хуцзы попытался было сопротивляться, но постовой мгновенно прижал его к столу и ловкими движениями вытащил из кармана пачку наличных, доложив старшему: — Докладываю, товарищ начальник, наличные действительно есть!
Старший постовой взял деньги, нахмурился и произнес:
— Здесь же явно больше трех тысяч.
— Значит, остальное отняли у этих двоих ребят... — с невинным видом вынув из кармана банковский чек, произнес Ли Цзянфэн: — Товарищ, эти три тысячи я снял сегодня в полдень в банке на улице ХХ в городе Цзянчэн. Вот чек, вы можете позвонить и проверить...
Отцы Яи и Цзайцзы в этот момент отчетливо ощутили холодок в груди. Только теперь они поняли, почему во время вымогательства Ли Цзянфэн забрал часть их денег себе, а старику отдал все свои!
Даже если бы с деньгами двух работяг возникли трудности, у его собственной суммы были железные доказательства — отпираться бесполезно. К тому же три тысячи — это порог уголовной ответственности. Отец Яи невольно вздохнул: этой семейке старых пройдох теперь вряд ли удастся избежать тюрьмы.
— Брешешь! — дедушка Хуцзы, наконец сообразив, в чем дело, попытался броситься на парня, но постовой намертво вжал его лицом в стол, продолжая отчаянно извиваться и вопить: — Брешешь! Ты сам мне их отдал!
— Ох? Правда? — с явным интересом глядя на корчащихся в агонии двух старых негодяев, Ли Цзянфэн методично продолжил: — Ты же сам только что сказал, что я к этому делу отношения не имею. Тогда с какой стати мне тебе платить?
— Ты платил за них двоих!
— Тц-тц-тц... — Ли Цзянфэну даже стало немного жаль этого бедного умом уличного хулигана. — Опустим тот факт, что ты воспользовался ситуацией и вымогал деньги у этих двоих. Я спрошу тебя: конфликт между вашим ребенком и их детьми имел хоть какое-то отношение ко мне?
— Нет, но...
— Еще вопрос: когда вы сцепились все вместе, я хоть пальцем к кому-нибудь притронулся? — перебив пытавшегося оправдаться дедушку Хуцзы, Ли Цзянфэн продолжил наступать по всем фронтам: — Я кого-то ударил? Или меня побили?
— Ни то ни сё... — глядя на Ли Цзянфэна налитыми кровью глазами, дедушка Хуцзы издал хриплый звериный рык: — Но...
— Вот именно: конфликт детей меня не касается, драка взрослых меня тоже не касается, верно? — снова оборвал его Ли Цзянфэн с самым невозмутимым видом. — Тогда ответь мне, с какой стати я должен был давать тебе деньги?!
— Если эти деньги дал тебе не я, то каким образом они оказались у тебя в кармане?! — Напор Ли Цзянфэна нарастал лавинообразно, логические цепочки смыкались одна за другой. Наконец он загнал угасающего уличного хулигана в смертельный тупик, перевел взгляд на остолбеневшего постового и спокойно произнес: — Я закончил показания, товарищ. Кажется, ситуация более чем ясна.
Старый постовой был потрясен. Потрясены были все, в комнате воцарилась абсолютная тишина.
Опытный сотрудник полиции мгновенно восстановил всю логику произошедшего: этот старый пройдоха попытался вымогать деньги и сам попался в ловушку, искусно расставленную молодым человеком!
Каждая деталь выстраивалась в кристально чистую картину — это была чистейшей воды игра в открытую! Стоило только старому негодяю не устоять перед соблазном легких трех тысяч, как исход дела был предрешен!
Этот парень с самого начала планировал закатать старого мафиози по самые гланды!
— Сяо Чжан! — позвал старый постовой своего молодого напарника. Не дождавшись ответа, он рявкнул громче: — Сяо Чжан!
— Я! — оглушенный происходящим молодой постовой опомнился лишь со второго оклика и торопливо отозвался.
— Подтвердили данные с банком?
Пусть исход был очевиден, старый постовой решил соблюсти все формальности.
— Так точно! — Доставая блокнот, Сяо Чжан во всеуслышание доложил: — Только что созванивались с банком на улице ХХ в городе Цзянчэн. Гражданин Ли действительно снимал сегодня ровно в двенадцать тридцать семь три тысячи юаней наличными. Номера купюр: ххххх...
— То есть ровно эти три тысячи, и все они здесь, — Сяо Чжан разделил изъятые из кармана дедушки Хуцзы деньги на две стопки.
— Поличным взяты, что еще тут скажешь? — Старый постовой взял более тонкую стопку купюр и посмотрел на посеревшего лысика.
— На сей раз сел в лужу, моя взяла... — Дедушка Хуцзы сник, как побежденный петух. Он больше не пытался разжалобить кого-то или молить о пощаде — он прекрасно понимал с кем имеет дело: такие люди, если вцепятся в глотку, не разожмут челюсти до конца! Добившись своего, этот парень сотрет его в порошок, и о перемирии не может быть и речи.
...
Время летело быстро. Два часа пролетели незаметно, и Ли Цзянфэн, завершив все формальности, вышел из здания вокзала в сопровождении старого постового.
— Закурим? — достав пачку, предложил сигарету старый постовой.
— Я не курю... — махнув рукой в знак отказа, Ли Цзянфэн с интересом посмотрел на него, ожидая, что тот скажет дальше.
От этого взгляда старому постовому снова сделалось не по себе — казалось, парень видит все его мысли насквозь! Он теперь как никто понимал чувства дедушки Хуцзы, но все же набрался храбрости заговорить:
— Хотя это, пожалуй, неуместно, я все же попробую замолвить словечко за дедушку Хуцзы. Поступок его, конечно, мерзкий, но годы-то уже не те...
— Каждый должен сам расплачиваться за свои ошибки... — Ли Цзянфэн заранее знал, что он скажет. Уже по тому, что полицейский назвал негодяя не презрительной кличкой, а «дедушкой Хуцзы», было ясно — пытается вызвать жалость.
Он достал телефон. На экране красовалось видео, которое Ли Цзянфэн тайком снял в комнате и пока не показывал никому — он приберег его специально для этого случая, опасаясь излишней мягкотелости стража порядка.
Старый постовой взял смартфон. На видео были обрезаны все лишние детали, остались лишь самые важные моменты — молодой человек явно успел смонтировать ролик заранее. Зрелище оказалось шокирующим: истинное нутро семейства скандалистов было показано во всей красе и без прикрас!
— С такими людьми иначе нельзя: пока им по-настоящему не набьешь шишки, пока они не испугаются, они не изменятся... — забирая телефон обратно, с легкой улыбкой произнес Ли Цзянфэн. — Если он вдруг станет интересоваться моими данными...
— Не переживайте, информация останется строго конфиденциальной! — сменив жалость на твердую решимость, ответил старый постовой.
— Ха-ха, не стоит, те, кому надо, все равно найдут... — махнув на прощание рукой, Ли Цзянфэн зашагал прочь, не оглядываясь. Он уходил так же непринужденно, как и появился, бросив напоследок:
— Передай ему, что меня зовут Ли Цзянфэн, я из деревни Чжуцзя, Хуэйчжоу...
...

Комментарии

Загрузка...