Под действием навыка «Духовный рывок», усиленного одним очком духовного резонанса, удар оленьих копыт вышиб из глаз дикого пса всю свирепость. В них остались лишь жуткая боль и первобытный ужас.
Под действием навыка «Духовный рывок», усиленного одним очком духовного резонанса, удар оленьих копыт вышиб из глаз дикого пса всю свирепость. В них остались лишь жуткая боль и первобытный ужас.
Ци Цзи и сам поразился мощи собственного удара, но медлить было нельзя. Он прекрасно понимал, что эффект «Духовного рывка» продлится недолго. Это мимолетное окно нечеловеческой силы было его единственным шансом на победу. Нужно добить врага, пока тот уязвим, и ни в коем случае не дать псу подняться для ответного броска.
Ци Цзи и сам поразился мощи собственного удара, но медлить было нельзя. Он прекрасно понимал, что эффект «Духовного рывка» продлится недолго. Это мимолетное окно нечеловеческой силы было его единственным шансом на победу. Нужно добить врага, пока тот уязвим, и ни в коем случае не дать псу подняться для ответного броска.
Оттолкнувшись всеми четырьмя ногами от земли, Ци Цзи метнулся вперед белой молнией. С пронзительным свистом рассекаемого воздуха его передние копыта обрушились прямо на череп зверя.
Оттолкнувшись всеми четырьмя ногами от земли, Ци Цзи метнулся вперед белой молнией. С пронзительным свистом рассекаемого воздуха его передние копыта обрушились прямо на череп зверя.
Глухой удар слился с истошным воплем, разорвавшим тишину у реки. Пес засучил лапами в бешеной, хаотичной агонии — то ли это была инстинктивная реакция на невыносимую боль, то ли отчаянная попытка отмахнуться от обидчика, но когтистые лапы лишь беспомощно рассекли воздух, не задев белого олененка.
Глухой удар слился с истошным воплем, разорвавшим тишину у реки. Пес засучил лапами в бешеной, хаотичной агонии — то ли это была инстинктивная реакция на невыносимую боль, то ли отчаянная попытка отмахнуться от обидчика, но когтистые лапы лишь беспомощно рассекли воздух, не задев белого олененка.
Зверя с головой захлестнул бездонный, леденящий душу ужас. В угасающем собачьем сознании пульсировала лишь одна мысль: разве это безобидный белый олененок?! Это же свирепый лесной вожак! Такая чудовищная сила, такая безжалостная ярость... травоядные не должны быть такими! Хищник горько пожалел о том, что выбрал своими целями этих беззащитных жертв, но было уже слишком поздно.
Зверя с головой захлестнул бездонный, леденящий душу ужас. В угасающем собачьем сознании пульсировала лишь одна мысль: разве это безобидный белый олененок?! Это же свирепый лесной вожак! Такая чудовищная сила, такая безжалостная ярость... травоядные не должны быть такими! Хищник горько пожалел о том, что выбрал своими целями этих беззащитных жертв, но было уже слишком поздно.
В тот самый миг, когда копыта снова впечатались во врага, раздался тихий, но тошнотворно-отчетливый влажный хруст ломающихся костей. Однако во взгляде Ци Цзи не дрогнуло ни тени жалости. Поймав ритм, он использовал инерцию падения и без малейшей паузы нанес еще два сокрушительных, жестоких удара подряд!
В тот самый миг, когда копыта снова впечатались во врага, раздался тихий, но тошнотворно-отчетливый влажный хруст ломающихся костей. Однако во взгляде Ци Цзи не дрогнуло ни тени жалости. Поймав ритм, он использовал инерцию падения и без малейшей паузы нанес еще два сокрушительных, жестоких удара подряд!
Бум!
Бум!
Бум!
Бум!
Не прошло и трех секунд, как бушующая мощь «Духовного рывка» схлынула, подобно отливу, оставив олененка с его привычными силами. Но дело было сделано: дикий пес неподвижной грудой распластался в грязи. Из его пасти, ноздрей и глазниц непрерывным потоком струилась темная кровь, пропитывая влажную землю. Собачья грудь едва заметно вздымалась — жизнь по капле покидала изувеченное тело. Даже если в нем и теплилась еще искра жизни, тварь была обречена.
Не прошло и трех секунд, как бушующая мощь «Духовного рывка» схлынула, подобно отливу, оставив олененка с его привычными силами. Но дело было сделано: дикий пес неподвижной грудой распластался в грязи. Из его пасти, ноздрей и глазниц непрерывным потоком струилась темная кровь, пропитывая влажную землю. Собачья грудь едва заметно вздымалась — жизнь по капле покидала изувеченное тело. Даже если в нем и теплилась еще искра жизни, тварь была обречена.
«Фу-ух... Кажется, всё кончено», — Ци Цзи тяжело выдохнул и, твердо встав на все четыре ноги, опустил взгляд на плоды своих трудов. — «Я действительно убил зверя размером с себя. Причем хищника!»
«Фу-ух... Кажется, всё кончено», — Ци Цзи тяжело выдохнул и, твердо встав на все четыре ноги, опустил взгляд на плоды своих трудов. — «Я действительно убил зверя размером с себя. Причем хищника!»
При виде мертвого пса в груди олененка горячей волной поднялось пьянящее чувство непреодолимой гордости. Пусть это и обычная дикая собака, но ведь и сам Ци Цзи — всего лишь трехмесячный детеныш. Окажись на его месте любой другой олененок, шансов выжить практически не было бы. Травоядное, побеждающее плотоядного хищника в честной схватке — великая редкость. Но он вырвал эту победу исключительно благодаря собственной храбрости и силе копыт.
При виде мертвого пса в груди олененка горячей волной поднялось пьянящее чувство непреодолимой гордости. Пусть это и обычная дикая собака, но ведь и сам Ци Цзи — всего лишь трехмесячный детеныш. Окажись на его месте любой другой олененок, шансов выжить практически не было бы. Травоядное, побеждающее плотоядного хищника в честной схватке — великая редкость. Но он вырвал эту победу исключительно благодаря собственной храбрости и силе копыт.
Хотя, конечно, лукавить не стоило: без помощи Системы тут не обошлось. Ци Цзи был в полном восторге от эффекта «Духовного рывка». И это была мощь всего от одного очка духовного резонанса! Она многократно преумножила его силы. Что же будет, когда он накопит три или пять очков и высвободит их разом? Какая первобытная, сокрушительная разрушительность обрушится на врагов? С такой силой ему в будущем не страшны будут ни тигры, ни медведи!
Хотя, конечно, лукавить не стоило: без помощи Системы тут не обошлось. Ци Цзи был в полном восторге от эффекта «Духовного рывка». И это была мощь всего от одного очка духовного резонанса! Она многократно преумножила его силы. Что же будет, когда он накопит три или пять очков и высвободит их разом? Какая первобытная, сокрушительная разрушительность обрушится на врагов? С такой силой ему в будущем не страшны будут ни тигры, ни медведи!
«М-да, все-таки немного утомился...» — подумал он, и его тело слегка пошатнулось. Сказать по правде, все мышцы ног и даже сухожилия у самых копыт противно покалывало, словно из тела разом выкачали большую часть энергии. Очевидно, это было побочным эффектом применения навыка. К счастью, поскольку потрачено было всего одно очко духовного резонанса, отдача оказалась вполне терпимой. Немного перевести дух — и всё придет в норму.
«М-да, все-таки немного утомился...» — подумал он, и его тело слегка пошатнулось. Сказать по правде, все мышцы ног и даже сухожилия у самых копыт противно покалывало, словно из тела разом выкачали большую часть энергии. Очевидно, это было побочным эффектом применения навыка. К счастью, поскольку потрачено было всего одно очко духовного резонанса, отдача оказалась вполне терпимой. Немного перевести дух — и всё придет в норму.
Отогнав лишние мысли, олененок тряхнул головой и мелкой рысцой подбежал к Яо-яо. Малышка, зашедшаяся в слезах от пережитого ужаса, до сих пор не могла прийти в себя, хотя бой уже закончился.
Отогнав лишние мысли, олененок тряхнул головой и мелкой рысцой подбежал к Яо-яо. Малышка, зашедшаяся в слезах от пережитого ужаса, до сих пор не могла прийти в себя, хотя бой уже закончился.
«Только не говорите, что эта девчонка от страха рассудком тронулась», — мысленно вздохнул Ци Цзи и мягко ткнулся влажным носом ей в щеку.
«Только не говорите, что эта девчонка от страха рассудком тронулась», — мысленно вздохнул Ци Цзи и мягко ткнулся влажным носом ей в щеку.
Заплаканные глаза Яо-яо тут же распахнулись. Сначала она оцепенело уставилась на бездыханную тушу хищника, а затем перевела взгляд на белого олененка, который смотрел на нее большими, умными и невероятно выразительными глазами. Осознание произошедшего наконец настигло девочку. Ее глазки вновь покраснели, и она с рыданиями бросилась вперед, крепко обхватив шею Ци Цзи своими тонкими ручками. Ее крошечное тельце все еще била крупная дрожь.
Заплаканные глаза Яо-яо тут же распахнулись. Сначала она оцепенело уставилась на бездыханную тушу хищника, а затем перевела взгляд на белого олененка, который смотрел на нее большими, умными и невероятно выразительными глазами. Осознание произошедшего наконец настигло девочку. Ее глазки вновь покраснели, и она с рыданиями бросилась вперед, крепко обхватив шею Ци Цзи своими тонкими ручками. Ее крошечное тельце все еще била крупная дрожь.
— У-у-у, Белыш... — всхлипывала она, зарываясь лицом в его шерсть. — Спасибо, что спас меня...
— У-у-у, Белыш... — всхлипывала она, зарываясь лицом в его шерсть. — Спасибо, что спас меня...
«...» — Ци Цзи лишь дернул ушами, одарив девчонку непередаваемо красноречивым взглядом. — «Белыш? Это еще что за дурацкая кличка? Кто не знает, решит, что я какая-то дворовая шавка!»
«...» — Ци Цзи лишь дернул ушами, одарив девчонку непередаваемо красноречивым взглядом. — «Белыш? Это еще что за дурацкая кличка? Кто не знает, решит, что я какая-то дворовая шавка!»
Взгляд олененка скользнул по правой руке Яо-яо. Рукав ее платьица был изодран в клочья, а земля вокруг усеяна обрывками ткани. Ци Цзи рефлекторно принюхался, но не уловил ни малейшего запаха свежей крови. Судя по всему, клыки пса так и не смогли прокусить кожу девочки.
Взгляд олененка скользнул по правой руке Яо-яо. Рукав ее платьица был изодран в клочья, а земля вокруг усеяна обрывками ткани. Ци Цзи рефлекторно принюхался, но не уловил ни малейшего запаха свежей крови. Судя по всему, клыки пса так и не смогли прокусить кожу девочки.
«Материал у одежды этой малявки оказался на диво прочным. Выдержал собачьи зубы, — подумал он с облегчением. — А может, эта псина слишком долго голодала, и челюсти ослабли... Как бы то ни было, это отличные новости».
«Материал у одежды этой малявки оказался на диво прочным. Выдержал собачьи зубы, — подумал он с облегчением. — А может, эта псина слишком долго голодала, и челюсти ослабли... Как бы то ни было, это отличные новости».
Если бы пес всё же прокусил кожу, Ци Цзи понятия не имел, как спасать девочку от возможной инфекции. Он, конечно, не был медиком, но знания из прошлой жизни упрямо твердили: если тебя кусает бродячая собака, срочно нужны уколы, а в этом диком лесу о вакцинах можно было и не мечтать.
Если бы пес всё же прокусил кожу, Ци Цзи понятия не имел, как спасать девочку от возможной инфекции. Он, конечно, не был медиком, но знания из прошлой жизни упрямо твердили: если тебя кусает бродячая собака, срочно нужны уколы, а в этом диком лесу о вакцинах можно было и не мечтать.
Дождавшись, пока истерика Яо-яо пойдет на спад, Ци Цзи не стал терять ни секунды. Он аккуратно ухватил губами край ее изодранного платья и настойчиво потянул вглубь леса, всем своим видом показывая: пора уходить.
Дождавшись, пока истерика Яо-яо пойдет на спад, Ци Цзи не стал терять ни секунды. Он аккуратно ухватил губами край ее изодранного платья и настойчиво потянул вглубь леса, всем своим видом показывая: пора уходить.
Пес потерял много крови, а густой, металлический запах разносился по лесу с пугающей быстротой. Очень скоро он привлечет других падальщиков и хищников. А если им не повезет наткнуться на крупного зверя — медведя или тигра, — то никакой «Духовный рывок» олененка уже не спасет. И дело даже не в том, что у него не осталось очков духовного резонанса. Будь у него хоть целый запас, против колоссальной разницы в базовых физических показателях любые навыки бессильны. Так что, если они хотят сохранить свои жизни, нужно убираться подальше. Это место стало смертельно опасным.
Пес потерял много крови, а густой, металлический запах разносился по лесу с пугающей быстротой. Очень скоро он привлечет других падальщиков и хищников. А если им не повезет наткнуться на крупного зверя — медведя или тигра, — то никакой «Духовный рывок» олененка уже не спасет. И дело даже не в том, что у него не осталось очков духовного резонанса. Будь у него хоть целый запас, против колоссальной разницы в базовых физических показателях любые навыки бессильны. Так что, если они хотят сохранить свои жизни, нужно убираться подальше. Это место стало смертельно опасным.
— Белыш, ты хочешь уйти? Но я так устала... — плаксиво протянула Яо-яо.
— Белыш, ты хочешь уйти? Но я так устала... — плаксиво протянула Яо-яо.
Она и так проделала огромный путь по суровому бездорожью, следуя за олененком. Ее маленькие ножки давно налились свинцом, мышцы ныли, а после пережитого шока она и вовсе едва держалась на ногах. Личико девочки скривилось в капризной гримасе.
Она и так проделала огромный путь по суровому бездорожью, следуя за олененком. Ее маленькие ножки давно налились свинцом, мышцы ныли, а после пережитого шока она и вовсе едва держалась на ногах. Личико девочки скривилось в капризной гримасе.
— Белыш, ну давай еще немножко отдохнем? — взмолилась она, опускаясь на траву. — Давай просто поспим здесь сегодня, а?
— Белыш, ну давай еще немножко отдохнем? — взмолилась она, опускаясь на траву. — Давай просто поспим здесь сегодня, а?
«У-у-у!» — Ци Цзи протестующе замотал головой и, сжав челюсти на ее подоле, силой протащил девочку на пару шагов вперед. Поняв, что та всё равно упрямится, он разжал зубы, отвернулся и зашагал прочь, всем своим видом демонстрируя: «Не хочешь идти — оставайся, я ухожу один».
«У-у-у!» — Ци Цзи протестующе замотал головой и, сжав челюсти на ее подоле, силой протащил девочку на пару шагов вперед. Поняв, что та всё равно упрямится, он разжал зубы, отвернулся и зашагал прочь, всем своим видом демонстрируя: «Не хочешь идти — оставайся, я ухожу один».
— Белыш! Постой! — мгновенно запаниковала Яо-яо.
— Белыш! Постой! — мгновенно запаниковала Яо-яо.
Весь её капризный настрой как ветром сдуло. Закусив губу, она заставила себя подняться на ватные, непослушные ноги и, спотыкаясь на каждом шагу, побрела следом за удаляющимся белым силуэтом.
Весь её капризный настрой как ветром сдуло. Закусив губу, она заставила себя подняться на ватные, непослушные ноги и, спотыкаясь на каждом шагу, побрела следом за удаляющимся белым силуэтом.
Лесной ветер подхватил густой аромат крови и унес его далеко в чащу. Примерно через полчаса из кустов к растерзанной туше дикого пса юркнула огненно-рыжая тень. Это была крупная лисица с блестящей, лоснящейся шерстью. Она настороженно поводила влажным носом, втягивая воздух, и, лишь убедившись в отсутствии угрозы, алчно уставилась на мертвое тело. В ее узких глазах вспыхнул радостный огонек: такая роскошная трапеза выпадает не каждый день! Хищница торопливо подобралась к мясу и жадно впилась в него зубами. Она пировала долго, с остервенением отрывая куски плоти, пока от пса не остался лишь обглоданный костяк. Наконец лисица сыто облизнулась, слизывая с усов багровую кровь.
Лесной ветер подхватил густой аромат крови и унес его далеко в чащу. Примерно через полчаса из кустов к растерзанной туше дикого пса юркнула огненно-рыжая тень. Это была крупная лисица с блестящей, лоснящейся шерстью. Она настороженно поводила влажным носом, втягивая воздух, и, лишь убедившись в отсутствии угрозы, алчно уставилась на мертвое тело. В ее узких глазах вспыхнул радостный огонек: такая роскошная трапеза выпадает не каждый день! Хищница торопливо подобралась к мясу и жадно впилась в него зубами. Она пировала долго, с остервенением отрывая куски плоти, пока от пса не остался лишь обглоданный костяк. Наконец лисица сыто облизнулась, слизывая с усов багровую кровь.
Но стоило ей развернуться, собираясь юркнуть обратно в подлесок, как воздух со зловещим свистом рассекла стрела. С глухим влажным звуком наконечник пробил лисью шею насквозь. Зверь издал короткий, сдавленный хрип, судорожно дернулся в луже крови и затих навсегда. Из темноты, тяжело ступая по палой листве, вышли две массивные фигуры. Это были те самые головорезы, что прочесывали лес в поисках сбежавшей Яо-яо.
Но стоило ей развернуться, собираясь юркнуть обратно в подлесок, как воздух со зловещим свистом рассекла стрела. С глухим влажным звуком наконечник пробил лисью шею насквозь. Зверь издал короткий, сдавленный хрип, судорожно дернулся в луже крови и затих навсегда. Из темноты, тяжело ступая по палой листве, вышли две массивные фигуры. Это были те самые головорезы, что прочесывали лес в поисках сбежавшей Яо-яо.
Лысый амбал, шедший впереди, грузно наклонился и бесцеремонно поднял лисицу за хвост. Проведя мозолистой рукой по ее пушистому меху, он плотоядно осклабился:
Лысый амбал, шедший впереди, грузно наклонился и бесцеремонно поднял лисицу за хвост. Проведя мозолистой рукой по ее пушистому меху, он плотоядно осклабился:
— Мех-то шикарный! Сдерем шкуру, толкнем в городе — отвалим нормальных деньжат.
— Мех-то шикарный! Сдерем шкуру, толкнем в городе — отвалим нормальных деньжат.
Второй бандит, шедший следом, лишь брезгливо поморщился и с раздражением пнул обглоданный собачий скелет.
Второй бандит, шедший следом, лишь брезгливо поморщился и с раздражением пнул обглоданный собачий скелет.
— Мы сюда девку искать пришли, а не на охоту прохлаждаться, — огрызнулся он.
— Мы сюда девку искать пришли, а не на охоту прохлаждаться, — огрызнулся он.
— Да закрой ты пасть, нытик хренов! — Лысый раздраженно сплюнул и закинул мертвую лису на широкое плечо. — Темень вокруг хоть глаз выколи. В этой глуши искать мелкую дрянь — всё равно что иголку в стоге сена! Не с пустыми же руками нам возвращаться? А тут хоть какая-то компенсация за труды. Мы в любом случае в плюсе.
— Да закрой ты пасть, нытик хренов! — Лысый раздраженно сплюнул и закинул мертвую лису на широкое плечо. — Темень вокруг хоть глаз выколи. В этой глуши искать мелкую дрянь — всё равно что иголку в стоге сена! Не с пустыми же руками нам возвращаться? А тут хоть какая-то компенсация за труды. Мы в любом случае в плюсе.
Второй разбойник открыл было рот, чтобы возразить, но так и не нашел нужных слов. Сдавленно хмыкнув, он подошел к протекавшему неподалеку ручью и опустился на корточки, чтобы зачерпнуть пригоршню воды.
Второй разбойник открыл было рот, чтобы возразить, но так и не нашел нужных слов. Сдавленно хмыкнув, он подошел к протекавшему неподалеку ручью и опустился на корточки, чтобы зачерпнуть пригоршню воды.
Но стоило ему наклониться, как взгляд случайно зацепился за обрывки ткани, запутавшиеся в высокой траве. Внутри бандита что-то екнуло. Он протянул грубую руку и поднял один из лоскутов. Толстые пальцы ощупали изысканный узор и гладкую шелковую фактуру благородной парчи. Зрачки мужчины резко сузились.
Но стоило ему наклониться, как взгляд случайно зацепился за обрывки ткани, запутавшиеся в высокой траве. Внутри бандита что-то екнуло. Он протянул грубую руку и поднял один из лоскутов. Толстые пальцы ощупали изысканный узор и гладкую шелковую фактуру благородной парчи. Зрачки мужчины резко сузились.
Если ему не изменяет память, именно из такой ткани было сшито платье той самой соплячки...
Если ему не изменяет память, именно из такой ткани было сшито платье той самой соплячки...

Комментарии

Загрузка...