Профиль был опубликован, и все, кроме Виолы, взяли по чашке кофе, чтобы немного передохнуть.
— Не хочешь? — Морган заметил, что Виола сидит за столом одна, изучая материалы дела. — Помогает взбодриться.
— О, нет, спасибо. Я не слишком доверяю кофе из местных полицейских участков, — Виола виновато улыбнулась.
Морган пожал плечами, показывая, что всё в порядке.
— Высокие запросы, м? — поддразнил он, приподняв бровь.
Женщина-агент взглянула на него и, скрестив руки на груди, ответила:
— О, брось, Морган. У каждого должны быть хоть какие-то маленькие запросы.
Слова заставили статного темнокожего мужчину тихо рассмеяться.
— Мы с Хотчем сейчас снова поедем к семьям жертв, расскажем им о профиле, вдруг кто-то вспомнит что-то важное. Тебе нужно отдохнуть или поедешь с нами? — впрочем, сейчас работа была на первом месте.
— Конечно, я еду с вами, — без колебаний ответила Виола.
Хотя они собирались ехать вместе, ради эффективности пришлось разделиться: Морган отправился к семьям последних двух жертв, а Хотч с Виолой взяли на себя первых двоих.
— Я выгляжу настолько ненадежной? — Виола сидела на пассажирском сиденье и, прищурившись, смотрела на Хотча. В её мягком голосе сквозило легкое недовольство: они могли бы разделиться на троих, так было бы быстрее, но Хотч не согласился.
— Нет, — коротко отрезал Хотч.
— Значит, это снова проверка на наблюдательность? — прямо спросила Виола, но на этот раз Хотч промолчал.
Она пристально смотрела на него еще несколько секунд, а поняв, что ответа не дождется, отвела взгляд. Что ж, похоже, её непосредственный начальник действительно донельзя серьезен и педантичен. Хотя, если честно, её это не раздражало.
Этот визит прошел не так гладко, как предыдущий: обе семьи совершенно не помнили человека, описанного в профиле. Виола сидела в машине, массируя виски — за день она порядком вымоталась. Хотч сел в салон, увидел её состояние и спросил:
— Ты в порядке?
Она взглянула на него, улыбнулась и ответила:
— Все хорошо. Слишком долго была без работы, немного отвыкла, прошу прощения.
— Ничего страшного, — начальник завел мотор. — Теперь заедем в компанию Пеписа и в ту галерею.
Виола кивнула, показывая, что поняла задачу. Чем больше людей узнает о профиле, тем выше шансы найти преступника.
После разговора с начальником Пеписа они снова не получили никакой полезной информации, поэтому направились в художественную студию Терновник.
Когда они прибыли, занятия, похоже, только закончились: студенты по двое-трое выходили на улицу. Виола снова увидела ту картину с силуэтом на фоне заката и невольно остановилась. Хотч, заметив, что она отстала, окликнул её по имени. Она жестом показала, что сейчас подойдет, и подошла ближе, чтобы рассмотреть полотно.
Это была масляная живопись с очень мощными, тяжелыми мазками. Цвета были невероятно яркими, а глубина проработки — слабой. Пылающий красный закат источал обжигающие эмоции; в целом, картина была весьма недурна. Виола подошла к соседним работам, чтобы сравнить, и пришла к выводу, что эта картина точно не могла быть написана Лонгманом.
Когда Хотч вошел внутрь, художник прощался со своими учениками, на его лице блуждала улыбка, но стоило ему увидеть агента ФБР, как выражение тут же сменилось на неприязненное. Он постарался сохранить вежливый вид, провожая последнего ученика, а затем с едва скрываемым раздражением повернулся к Хотчу.
— И зачем вы снова пришли? — буркнул он.
Хотч ответил:
— Пожалуйста, не нервничайте. Мы составили профиль подозреваемого и надеемся, что вы выслушаете нас — вдруг вы узнаете этого человека.
— Окей, теперь вы считаете, что я знаком с серийным убийцей? — с сарказмом бросил художник.
Хотч не обратил внимания на его тон и кратко, но точно изложил профиль преступника. Выслушав агента, Лонгман прикрыл рот рукой, и на его лице промелькнуло что-то неестественное. Хотч уловил этот момент и надавил:
— Вы что-то вспомнили?
— Нет, нет, нет, я ничего не вспомнил. Прошу прощения, что не могу помочь, — он быстро замотал головой, натянув на лицо застывшую улыбку.
Вдруг за их спинами раздался голос Виолы:
— Почему вы нам лжете? — нахмурившись, спросила она. — Эти картины написаны не только вами, верно?
Его лицо стало еще мрачнее.
— Да, — отрезал он. — Есть одна картина, которую написал не я, но какое отношение это имеет к вашему делу?
Виола тут же улыбнулась, словно пытаясь успокоить художника:
— Не нервничайте так, мне просто ужасно любопытно, кто её автор. Картины отражают состояние души человека. Если этот художник — ваш друг, не забудьте посоветовать ему обратиться к психотерапевту.
С того момента, как она упомянула картину, Лонгман скрестил руки на груди, заняв крайне оборонительную позицию. А когда речь зашла о художнике, он занервничал еще сильнее, так что его пальцы побелели от напряжения.
— ...Спасибо, я так и сделаю, — напряженно ответил Лонгман.
— Думаю, этот художник — ваш близкий друг? Обычно художники редко выставляют в своих галереях чужие работы, — её тон был таким, будто они просто болтали о погоде.
— Да, она... эм... он хороший друг, — внезапная смена рода в словах художника заставила обоих агентов нахмуриться.
— У вас действительно нет никого на примете? — Хотч резко вернул разговор к делу, застав Лонгмана врасплох.
На этот раз он собрался с силами, покачал головой и ответил:
— Да, сэр, думаю, что так.
— Эм... прошу прощения, я вам не помешала? — раздался чуть писклявый, робкий девичий голос. Все трое обернулись.
Это была одна из учениц студии.
— Учитель, простите, я забыла кое-что, — девушка виновато улыбнулась. — Можно я зайду забрать?
— Конечно! — с ученицей Лонгман был гораздо мягче.
Девушка украдкой взглянула на двух агентов в костюмах, вздрогнула, встретившись взглядом с Хотчем, и поспешила к своему месту.
— До свидания, учитель! — быстро попрощалась она и выскользнула наружу.
Как только девушка ушла, взгляды агентов снова устремились на Лонгмана.
— Если что-то вспомните, пожалуйста, свяжитесь с нами, — Хотч протянул ему визитку.
Лонгман кивнул.
Хотя агенты ушли, они оба понимали: художник определенно что-то скрывает. Выйдя из студии, Виола огляделась и заметила, что девушка еще не успела далеко уйти. Она кивнула Хотчу и, окликнув её, бросилась вдогонку.
Остановленная девушка явно растерялась и стояла, заметно нервничая. Виола подбежала к ней и предъявила жетон.
— О боже! ФБР?! — девушка явно не понимала, что агенты ФБР могут хотеть от неё.
— Я хочу задать вопрос: вы помните картину с силуэтом на фоне заката в вашей студии? — прямо спросила Виола.
Девушка явно знала, о чем речь, и кивнула:
— Конечно. Только эта картина написана не учителем Лонгманом.
— А вы знаете, кто её автор?
— Это нарисовала бывшая девушка учителя, — ответила девушка.
— Как она выглядит? Можешь описать?
Хотя девушка и не понимала, зачем Виоле это нужно, перед агентом ФБР она выложила всё, что знала.
— Она очень красивая, глаза голубые, прямо как у вас, и еще у неё были потрясающие длинные каштановые волосы.
Слушая описание, Виола почувствовала, как сердце ушло в пятки. Она поблагодарила девушку и помчалась обратно. Издалека она увидела, что Лонгман уже закрывает студию.
— Постойте! — крикнула она, и художник обернулся.
Хотч, увидев её нетерпение, тоже вышел из машины.
— Что случилось? — спросил он.
Виола остановилась, перевела дыхание и подошла к художнику.
— Вы нам солгали, — лицо Виолы было суровым, и художник начал отводить взгляд.
Он запер дверь и бросил:
— Не знаю, о чем вы. — Он попытался уйти, но Хотч преградил ему путь.
— Я только что поговорила с вашей ученицей. Ваша бывшая девушка — точь-в-точь типаж тех жертв, — сказала она. — И когда вы говорили об авторе той картины, вы сменили род. Почему?
Хотч сразу понял, к чему клонит Виола:
— Мистер Лонгман, надеюсь, вы не собираетесь покрывать убийцу.
Виола видела, что художник всё еще колеблется, и решила дожать:
— Почему Эрин была так зла в тот день? Потому что встретила вашу бывшую, так ведь?
Тема сменилась так быстро, что Лонгман даже не успел среагировать.
— Вы же знаете, что она — это «он», верно? — надавила она. — Погибли три невинные женщины, сэр!
Лонгман побледнел, открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Он переводил взгляд с одного агента на другого, и их холодные, пронзительные взгляды не оставляли ему путей к отступлению. В конце концов он обессиленно обхватил лицо руками.
Хотч и Виола молчали: они понимали, что Лонгман сломлен, и давить дальше не стоит.
— Окей, — он вытер лицо и глубоко вздохнул. — Моя бывшая... она действительно очень похожа на преступника, которого вы описали. Сначала я был искренне увлечен ею. Она была красивой, понимающей, с глубокими познаниями в искусстве. Но она всегда... ну, вы понимаете, избегала близости. Сначала я думал, что она просто консервативна, и не придавал этому значения. Но однажды я обнаружил... обнаружил, — он с трудом подбирал слова, — что она — это «он».
— И вы расстались? — Виола посчитала это неизбежным. Какой мужчина не испугается, узнав, что его девушка — на самом деле парень?
Он кивнул и горько усмехнулся:
— Тогда я был просто в ужасе.
— Он говорил что-нибудь еще? — спросил Хотч.
— Он говорил, что чувствует себя женщиной, что тело — это лишь ошибка. Умолял меня не бросать его, но я не мог этого принять.
Виола взглянула на Хотча. Бывшая «подруга» Лонгмана идеально подходила под их профиль.
— Как его зовут? — спросил Хотч.
— Эффи Уайт, — машинально ответил Лонгман, но тут же спохватился. — Подождите, я его знаю, даже если не смог принять, он бы никогда не стал убивать.
Хотя агенты ничего не ответили, он прочитал всё по их глазам: его бывшая стала подозреваемой ФБР.
— Нет, нет, — он начал отнекиваться. — Как он мог такое совершить? Как он мог пойти на убийство? Это из-за того, что я его отверг? Но это же... это же абсурд! — в глазах Лонгмана читалось полное неверие.
— Вы знаете, где он живет? — хоть вопрос и звучал жестоко, Хотч задал его бесстрастно.
— Я... я не знаю, — он был в смятении. — В смысле, он переехал после того, как мы расстались...
— Где он жил раньше? — снова спросил Хотч.
Этот адрес Лонгман помнил очень хорошо и продиктовал его.
— А его компания? Вы знаете, где он работает? — если нельзя найти дом, можно устроить засаду на месте работы.
— У него нет компании, он свободный художник.
— У него была машина, вы помните номер? — вдруг спросила Виола.
Лонгман заметно занервничал, вспоминая:
— Эм... С... 32, BX54.
— Спасибо за помощь.
Получив информацию, Хотч и Виола немедленно приступили к действиям.
— Позвони Риду, пусть пришлет маршрут. Я сообщу в полицию и Моргану, — быстро скомандовал Хотч.
— Окей, — Виола приняла приказ и тут же начала звонить.
Как только Хотч закончил разговор, пришел маршрут от Рида, и они сразу же сели в машину и направились к цели. Однако дальнейшее расследование принесло разочарование. Соседи и домовладелец по прежнему адресу преступника почти ничего о нем не помнили, о близких отношениях речи не шло, а о том, куда он переехал, никто не знал. Квартира уже была сдана другому человеку, и никаких следов в ней не осталось.
Они были так близки к поимке, и вдруг — тупик. Это было ужасно обидно. Виола оперлась руками о крышу машины, выглядя совершенно изможденной.
— Ты в порядке? — голос Хотча звучал обеспокоенно.
Она выпрямилась, улыбнулась ему и показала жест «я в порядке». Хотч, казалось, хотел что-то добавить, но Виола остановила его:
— Я знаю, что таких людей непросто поймать, не волнуйтесь.
Она выпрямилась и медленно обошла машину, всё ещё выглядя немного уставшей.
Вернувшись в участок, они обнаружили, что у полиции нет никаких новых зацепок.
— Мы выставили патрули в указанном вами районе, все офицеры предупреждены о номере машины, — сказал детектив Хантер. — Но этого Эффи Уайта мы не нашли в базе данных по вашему профилю.
Услышав это, Виола тут же сообразила:
— Он использовал фальшивое имя?
Впрочем, логично. Хотя этот человек полностью идентифицирует себя как женщина, он — мужчина, и вряд ли родители дали ему имя Эффи. Виола досадовала на себя: как она сразу не догадалась?
— Возможно, он не менял фамилию, — после минутного раздумья сказал Хотч.
Виола не поняла:
— Почему?
— У него богатый эмоциональный мир, но он не ветреный. Судя по его чувствам к Лонгману, он из тех, кто не может легко разорвать связь с прошлым. Можно предположить, что и в семейных отношениях всё так же, поэтому он мог оставить свою фамилию.
— Детектив, можно поднять данные на всех Уайтов в Тослане? — повернулся он к детективу Хантеру.
Хантер пожал плечами:
— Конечно. Только объем работы будет немаленький.
Когда детектив Хантер вернулся, за ним шли люди с целой горой картонных коробок — их было около десятка. Морган всё еще был на патрулировании, так что трое оставшихся в участке были вынуждены погрузиться в эту бесконечную бумажную работу.
Дальнейшее повергло Виолу в шок: она смотрела, как Рид пролистывает документы с невероятной скоростью, недоступной обычному человеку. Посмотрев на Хотча рядом, она поняла, что мир вокруг всё еще нормален и не ускорен. Рид заметил взгляд Виолы и, продолжая листать, сказал:
— Эм... я читаю по двадцать тысяч слов в минуту. Так что можешь не удивляться моей скорости.
Виола пришла в себя. Значит, рядом с ней настоящий гений? Не зря это ОАП. Она кивнула про себя и больше не стала расспрашивать: поболтать можно и позже, сейчас нужно сосредоточиться на деле.
Благодаря сверхчеловеческой скорости Рида, всего через час они нашли подозреваемого. Эдвард Уайт. На фотографии был еще подросток с темно-каштановыми кудрями до плеч. Его взгляд был меланхоличным, от него веяло унынием, но выглядел он опрятно. Для парня он был слишком изящным, с женственными чертами — Виола подумала, что при небольшом усилии он мог бы стать настоящей красавицей.
Эдвард числился пропавшим без вести уже восемь лет, и на фото он был еще подростком.
— Он пропал в шестнадцать лет. В документах указано, что его родные живут в пригороде в двух часах езды отсюда, — Рид нахмурился, глядя на бумаги.
Такое близкое расстояние, и за восемь лет его не нашли? Очевидно, что родным он был безразличен, или они даже тяготились им и не пытались искать.
Было уже поздно, и если ехать два часа, то на месте они будут глубокой ночью, когда вряд ли кто-то станет с ними разговаривать. Хотч решил отложить визит на завтра.
Ночь прошла, новостей о преступнике не было: ни номера машины, ни новых тел. Возможно, отсутствие новостей — это хорошие новости, ведь это означало, что жертв больше нет.

Комментарии

Загрузка...