Возвращение героя с самым низким рангом
[Перевод — Найт]
[Редактура — Ган]
Тренировочная площадка раскинулась так широко, что называть её «личным полигоном» язык не поворачивался.
Я стоял в полном одиночестве посреди бескрайнего плаца, прижав ладонь к груди.
В потоке крови зарождается крошечный, меньше песчинки, снаряд маны.
Подхваченный кровяным током, он мчится прямо в сердце — и взрывается изнутри.
Тук.
Звук разрываемой плоти.
Тупой удар, будто грудь проломили тяжелым молотом, и боль мгновенно пронзает всё тело.
В глазах резко темнеет, конечности наливаются свинцовой тяжестью.
Но лишь на миг.
Ву-у-у-у-х!
Вспыхивает Стигма — и разорванное сердце мгновенно срастается заново.
Ха-а...
С губ срывается прерывистый выдох с привкусом пепла.
— Пылай.
Тихое заклинание — и по коже змеями расползается блеклое пламя.
Из каждой поры густыми клубами валит серый дым, заволакивая пространство вокруг.
Воспламенение.
Техника, призывающая Изначальное Пламя через собственную «смерть» и дарующая временную колоссальную мощь.
— Ха-а...
Выдохнув пепельную взвесь, я перехватываю рукоять меча.
Вух!
Клинок яростно обвивают языки Пепельного Пламени.
Стоило лишь активировать силу, как мана в Стигме тут же пошла на убыль, тая на глазах.
Крепко сжав меч, я со свистом рассек воздух.
Первая форма Меча Пепельного Пламени.
Пепельный Раскол.
Окутанный пепельным жаром клинок со злобным шипением полоснул пустоту.
Бум!
От одной лишь ударной волны задрожали плиты огромного полигона.
— Следующая...
Опустив меч, я сотворил прямо в воздухе лезвие из чистой маны.
Если точнее, это был не миниатюрный снаряд, а полноценный клинок, сотканный из потоков энергии.
Вух!
Языки Пепельного Пламени мгновенно обвились вокруг сотворенного оружия, ярко вспыхнув.
Вторая форма Меча Пепельного Пламени.
Огненный Клинок.
Окутанный пепельным жаром клинок свирепо рассек пространство, разметая всё вокруг.
Щелк.
Стоило мне легко щелкнуть пальцами, как парящее в воздухе лезвие бесследно развеялось.
— А теперь — последняя.
Этой технике я обучился совсем недавно, и рука еще не до конца привыкла к ней.
Вух!
Пылающие змеями завитки Пепельного Пламени устремились от рукояти к самому острию.
Концентрируясь на конце лезвия, огонь жадно впитывал летящие в воздухе частицы пепла, стремительно увеличиваясь в размерах.
Пламя на острие бушевало так яростно, казалось, оно готово сожрать всё на своем пути.
Третья форма Меча Пепельного Пламени.
Адское Копье.
Я едва успел сосредоточить всю мощь на кончике клинка, как...
Бип! Бип!
[Внимание.]
[В защитном барьере зафиксирована аномалия.]
Над полигоном взвыла сирена, заливая просторный зал тревожным багровым светом.
«Да я же даже ударить не успел!»
Мрачно нахмурившись, я погасил сгусток пламени на острие.
— Фух...
Медленно выдохнув, я вернул меч в ножны.
Заглянув вглубь Стигмы, я обнаружил, что внутренний резерв маны почти на исходе.
«И всё же жрут эти приемы немерено».
Пепельный Раскол и Огненный Клинок и без того требовали огромных затрат, но новое Адское Копье пожирало ману в устрашающих объемах.
Ш-ш-ш!
Быстрое восстановление исчерпанного резерва маны сопровождалось легким запахом паленой плоти и тихим шипением.
«В состоянии Воспламенения мана непрерывно регенерирует, так что пользоваться этим еще куда ни шло, но в обычных условиях поддерживать технику чертовски тяжело».
Хмуро оглядев свое тело, окутанное едва заметными языками пламени, я покачал головой.
«Этого мало».
В памяти всплыла встреча с архиепископом Безумия, произошедшая всего пару дней назад.
От одного лишь присутствия этого ублюдка воздух вокруг становился тяжелым и удушливым.
Пусть открытого боя тогда не случилось, я нутром чуял: даже в режиме Воспламенения совладать с ним будет невероятно трудно.
— И с этим сорванцом мне предстоит сойтись... — процедил я сквозь зубы.
Крепко зажмурившись, я мысленно заглянул еще дальше в прошлое.
К тому дню, когда во время Фестиваля печати столкнулся с архиепископом Иллюзий — Астаротом.
— Да у тебя вообще совесть есть?! Какое к черту равенство?!
Тогда мое тело яростно обвивало дикое пламя.
Бездонные залежи маны бурлили внутри, не ведая никаких преград.
Впервые в жизни я мог без оглядки применять любые техники, позабыв об ограничениях, а стоило лишь махнуть рукой, как мир вокруг превращался в огненный океан.
«И правда... мне необходим режим Аватара».
Стоило лишь вспомнить, как Изначальное Пламя целиком поглотило меня, даровав бесконечную мощь, как по спине пробежала ледяная дрожь.
Сумей я подчинить эту силу по собственному желанию, стереть в порошок архиепископа Безумия не составило бы никакого труда.
— Вот только беда: я понятия не имею, как снова забраться в это состояние.
Тяжело вздохнув, я поморщился.
Я перепробовал бесчисленное множество способов вновь активировать режим Аватара, но всё было без толку.
«Простая череда смертей сама по себе ничего не запускала».
Многочисленные эксперименты доказали главное: Изначальное Пламя откликается именно на мою кончину.
Но сколько бы я ни взрывал собственное сердце самодельными снарядами маны, прежнего всепоглощающего пламени это больше не вызывало.
— Должно быть, помимо самой смерти требуется что-то еще...
Я прищурился, погрузившись в тяжелые раздумья.
Мысленно возвращаясь к событиям того дня, я находил лишь одно разумное объяснение.
— Всё дело в запредельном давлении.
В том жутком напряжении, от которого казалось, будто сердце сейчас разорвется в груди.
В липком отчаянии, что сжимало горло мертвой хваткой.
Враждебная аура давила неподъемной плитой, а агония была такой сильной, что трещала каждая клеточка организма.
«И верно: невозможно испытать такие эмоции, безмятежно умерев в пустой комнате в полном одиночестве».
Пусть физиологический стимул один и тот же, ощущения существенно различаются, когда разминаешь себе плечи сам или когда за тебя это делает кто-то чужой.
Точно так же и с гибелью — ее подлинный вкус всецело зависит от того, какая именно буря бушует в этот момент у тебя в душе.
«Иными словами... чтобы воссоздать ту самую атмосферу, мне необходимо по-настоящему заглянуть в глаза смерти...»
Беда заключалась в том, что в последнее время я стал настолько силен, что умереть превратилось в невыполнимую задачу.
Разумеется, можно было попросить кого-нибудь прикончить меня, но это мало чем отличалось от банального самоубийства.
— Эх...
В конечном счете это означало лишь одно: придется снова бросаться в пекло — словно прыгать в костер с бочкой масла за плечами.
«Легко сказать».
Будь смертельные ситуации так просты в создании, они бы не звались экстремальными.
К тому же грань дозволенного у каждого своя — то, что для одного кошмар, для другого лишь легкое недомогание.
[Перевод — Найт]
[Редактура — Ган]
Для кого-то случайная бродячая собака на улице покажется концом света.
Для другого укус какого-нибудь москита станет страшнейшим испытанием.
А кто-то сочтет смертельным ужасом момент, когда мама без стука врывается в комнату посреди ночи, пока ты уединился за своими делами.
«Хотя, по правде говоря, такое я бы тоже счел за экстрим».
К сожалению, матушки, способной вломиться ко мне ночью в комнату, у меня не имелось.
Впрочем, неважно.
При моем бессмертном организме заставить себя поверить в реальность угрозы удавалось лишь в по-настоящему гибельных обстоятельствах.
«Но лазейка все же есть».
Медленно перебирая в памяти осколки прошлой жизни, я помрачнел.
Один способ загнать себя в экстремальные условия существовал, но это была та еще рискованная игра с огнем.
«И все же, разве у меня остался выбор?»
Тяжело вздохнув, я покинул просторный тренировочный зал.
Как для любой азартной игры требуются фишки, так и для воплощения задуманного плана мне не хватало одной важной детали.
— Ты просишь увольнительную? — переспросил он.
Кабинет профессора Лукаса встретил меня полумраком.
Сам профессор выглядел совершенно изможденным после бессонной ночи над стопками экзаменационных работ и теперь хмуро буравил меня взглядом.
— Разве кадетам не запрещено покидать территорию академии во время финальной аттестации?
— Именно поэтому я и пришел к вам в надежде, что вы сможете сделать исключение.
Чтобы законно отлучиться с кампуса в разгар сессии, требовалось личное разрешение ответственного куратора.
— Разве профессор Элиша уже не закончила проверять тесты нашей группы?
— И все же правила есть правила. Выдать увольнительную в разгар финальной аттестации я не могу.
Профессор Лукас безапелляционно покачал головой.
— А если предложить то, что могло бы прийтись по вкусу профессору Бьянке...? — вкрадчиво начал я.
— Исключено. Мой ответ: нет.
— Тц.
Цокнув языком на его железобетонную спертость, я тяжело вздохнул.
Оставался, конечно, вариант шмыгнуть за ворота академии тайком, раз уж учебные занятия подошли к концу.
«Но если меня поймают, трибунал и дисциплинарное взыскание обеспечены».
Я столько сил положил на то, чтобы выбить первое место по итогам семестра, и портить всё это глупым наказанием мне совершенно не улыбалось.
«Может, и впрямь заглянуть туда как-нибудь попозже?»
Впрочем, никаких гарантий, что на месте удастся отыскать хоть зацепку насчет режима Аватара, не было.
Рисковать и пробиваться напролом ради столь призрачной надежды казалось глупостью, и я уже собирался оставить эту затею, как вдруг...
Щелк.
Дверь кабинета отворилась, и на пороге появилась изящная фигура в строгом черном костюме.
— Какая занятная беседа.
Услышав обрывки нашего разговора, профессор Элиша уверенно шагнула внутрь, лукаво сверкнув глазами.
— Какими судьбами? — недовольно покосился на нее профессор Лукас.
Он откровенно помрачнел от столь бестактного вторжения.
Она лишь усмехнулась, легонько постучав ногтем по стопке непроверенных работ на его столе.
— Я со своими делами уже покончила, а до моих ушей донеслись слухи, что мой обожаемый младший коллега ночи напролет горбатится над экзаменами. Вот я и заглянула предложить посильную помощь.
— О! В таком случае, не могла бы ты взять на себя класс Б... — встрепенулся он.
— Хм, пожалуй, я передумала.
— Чего?
Профессор Лукас от неожиданности даже опешил.
Элиша бросила на меня многозначительный взгляд и непринужденно продолжила:
— Я тут случайно услышала, будто кадет Дейл просит выписать ему увольнительную.
— Ах, это. Но по уставу кадетам строго-настрого запрещено покидать кампус во время экзаменов.
— Хм. Как странно...
Она задумчиво потерла подбородок, а губы тронула игривая полуулыбка.
— Насколько мне память не изменяет, кое-кто из кадетов в свое время тоже тайком улизнул на экзаменационной неделе, чтобы раздобыть подарок для понравившейся девчонки.
Профессор Лукас онемел.
— И как же звали того смельчака...
— С-старшая коллега!
Бац!
Профессор Лукас со звериным грохотом врезал кулаком по столешнице и вскочил как ошпаренный.
Профессор Элиша лукаво улыбнулась и повернулась к нему.
— Ты ведь запросто сможешь оформить увольнительную, верно?
— Гр-р...
Издав стонущий звук, Лукас поник головой, выдвинул ящик стола, наскоро заполнил бланк и швырнул его мне.
— Ну разумеется, Лукас — послушный младший товарищ, который всегда прислушивается к старшим.
Элиша довольно улыбнулась и перевела взгляд на меня.
— Тебя устраивает такой расклад, кадет Дейл?
— Благодарю.
Ошеломленный ее неожиданным вмешательством, я растерянно подхватил пропуск.
Я уж было подумал, что теперь-то смогу без помех претворить свой план в жизнь, как вдруг...
— Но... было бы несправедливо делать исключение ради какого-то одного кадета, не находишь?
Она скрестила руки на груди и задумчиво потерла подбородок.
— Хм. У меня созрел отличный план.
—...План?
— Если ты отправишься за пределы академии под видом помощника профессора на выездном задании, это ведь ни у кого не вызовет лишних вопросов, верно?
В ее глазах зажегся опасный огонек азарта.
— Так что, кадет Дейл...
Она легко потянула меня за галстук, проводя кончиком языка по губам, словно смакуя предстоящее развлечение.
— Не составишь ли мне компанию?
[Перевод — Найт]
[Редактура — Ган]

Комментарии

Загрузка...