Го Мэйюнь замерла и с недовольством произнесла:
— Я женщина, откуда у меня сигареты? — это значило, что сама она не курит.
— Тогда сходи раздобудь, — Восьмой Господин тоже не стал церемониться.
Го Мэйюнь нахмурилась, чувствуя себя крайне раздражённой. На душе и так кошки скребли, откуда тут взяться мыслям ещё и сигареты ему добывать? К тому же, зачем какой-то майне сигареты?
— Нет времени, — бросила она и уже собиралась уходить.
— Советую тебе хорошенько подумать. Упустишь кое-какие возможности — лекарства от сожаления не найдёшь.
Го Мэйюнь остановилась, повернулась к толстой птице и нерешительно спросила:
— В смысле? Какого ещё лекарства от сожаления?
— Эх, — Восьмой Господин тяжело вздохнул. — Большая Жопка, с той старой каргой тебе ну совсем не сравниться. Неудивительно, что ты вляпалась в такие неприятности, сама во всём виновата.
От этих слов глаза Го Мэйюнь загорелись. Казалось, в них таился какой-то скрытый смысл, и она поспешно приблизилась, понизив голос:
— Что ты имеешь в виду? Неужели у тебя есть способ помочь мне выкрутиться?
— Выкрутиться? — Восьмой Господин презрительно хмыкнул. — Разве для того, чтобы справиться с такой мелкотней, нужно вообще выкручиваться?
Мелкотней? Го Мэйюнь машинально глянула на собеседника, подумав про себя: ты же сама птица, но вслух произнесла:
— У тебя правда есть способ?
— Сигареты, — Восьмой Господин бросил на неё косой взгляд.
Уголки рта Го Мэйюнь дернулись: как всё снова вернулось к этому?
Но раз уж разговор зашёл так далеко, Го Мэйюнь поняла: у этого пернатого явно наготове какое-то решение. Делать было нечего, иначе она бы не стала умолять птицу о помощи. Пришлось действовать по принципу: считать мёртвую птицу живой. Поможет или нет — надо сначала попробовать.
Пересилив себя, она состроила храбрую минy и направилась к мужчине с татуировкой лазурного дракона на левом руке — считай, согласилась раздобыть для этой птицы сигарету.
Восьмой Господин искоса наблюдал, как Го Мэйюнь, вся смущаясь и запинаясь, выпрашивает сигарету у громилы с драконом, и в уголках его клюва невольно промелькнула улыбка.
Вскоре Го Мэйюнь вернулась. Лицо её пылало от стыда — ей было ужасно неловко клянчить сигарету для птицы, и пришлось приложить немало усилий, чтобы добыть её.
— Прикуривай, — бросил Восьмой Господин.
Значит, ты и вправду будешь курить, мысленно выругалась Го Мэйюнь, но всё же послушно выполнила указание, подожгла сигарету и поднесла её к клюву Восьмого Господина.
— Птиц...
Тут она сообразила, что даже не знает, как его зовут, помнит лишь, что Фань Чанъань звал его Сяо Ба, но ни имени, ни фамилии не ведает. Сообразив на ходу, Го Мэйюнь произнесла:
— Братец Птиц, покури.
Уголки рта Восьмого Господина снова дернулись, и он зыркнул на неё.
Го Мэйюнь решила, что назвала его неправильно, но сейчас ей было не до того. В отчаянии она выпалила:
— Ну ладно... Теперь-то можно сказать?
Восьмой Господин выпустил колечко дыма:
— Жди.
— Жди? — Го Мэйюнь остолбенела и чуть не подпрыгнула от злости. Биться тут столько времени, чтобы в итоге услышать жди? И чем это отличается от ожидания с самого начала?
Пока она кипела от гнева, те двое уже обо всём договорились.
Лю Чжэнхэ произнес:
— Братец, назови цену, этого медведя я беру.
Фань Чанъань, похоже, тоже был человеком сговорчивым и с улыбкой ответил:
— Назови свою цену, лишь бы всех устраивало.
Лю Чжэнхэ усмехнулся: собеседник пытался прощупать его границы. Не говоря лишних слов, он прямо поднял два пальца:
— Двести тысяч!
Фань Чанъань удивленно протянул о-о-о, а затем его лицо тут же расплылось в улыбке:
— Ладно, пусть будет эта цена.
Лю Чжэнхэ и сам не ожидал, что тот согласится так легко. Первой его мыслью было, что он переплатил, но впрочем, эти деньги его не волновали. Подумать только, отдать двести тысяч за Зверя-Демона и притащить его домой — это же чистая прибыль, он бы не пожалел и ещё столько же.
Конечно, деньги не разбрасывали налево и направо, в конце концов, в нынешние времена двести тысяч для подавляющего большинства — огромная сумма.
— Кстати, у тебя есть ещё способ добыть такую штуку? — Лю Чжэнхэ кивнул на морозильную камеру. Он не стал уточнять, что это Зверь-Демон, полагая, что тот всё равно не разбирается, иначе бы не продал по такой цене.
— Трудновато. Вот появится — тогда и поговорим, — ответил Фань Чанъань.
Лю Чжэнхэ кивнул, рассудив здраво: если бы подобное добывалось легко и просто, ему бы не пришлось прилагать столько усилий.
Тем не менее, Лю Чжэнхэ достал визитвку, указал на кирпич мобильника на поясе и сказал:
— Как добудешь, сразу звони мне, я заберу всё.
Фань Чанъань угукнул и, даже не взглянув, небрежно сунул визитку в карман.
— Ну вот и порешили. За медведем я приеду завтра, тогда же и отдам деньги.
Уладив важное дело, Лю Чжэнхэ пребывал в прекрасном расположении духа. Он хлопнул в ладоши и собрался уходить.
— Постой, — Фань Чанъань внезапно преградил ему путь.
Лю Чжэнхэ замер, а затем сообразив, громко рассмеялся:
— Не бойся, товар я заберу, и твои деньги до последнего пятака будут целы. Завтра — потому что у меня сегодня вечером ещё одно важное дело.
С этими словами его взгляд невольно скользнул по Го Мэйюнь, проехавшись туда-сюда по её соблазнительной талии. Затем он похлопал Фань Чанъаня по плечу, наградив его понятным каждому мужчине взглядом.
— Я не об этом, — Фань Чанъань тоже улыбнулся, сохраняя всё тот же благодушный вид. — За тот кусочек, что ты только что съел, мы ещё не рассчитались.
— Ого! — Лю Чжэнхэ не знал, смеяться ему или платить. — Послушай, ты что, от нищеты с ума сошел? Двести тысяч уже в кармане, а ты из-за какой-то мелочи торгуешься, оно того стоит?
— Сумма немаленькая, немаленькая, — улыбнулся Фань Чанъань.
Решив, что этот парень и впрямь оборванец, Лю Чжэнхэ не стал с ним спорить. Он махнул рукой и великодушно бросил:
— Говори, сколько.
— Сяо Ба, проверь счёт, — обратился Фань Чанъань к стойке бара.
Восьмой Господин не сдвинулся с места. Он перевёл взгляд на Го Мэйюнь, стрельнул глазами в сторону счёта, прижатого под счётами, и приказал:
— Большая Жопка, неси сюда.
— Ты... — Го Мэйюнь до того разозлилась, что её аж трясло. Ей казалось, что эта птица совсем обнаглела и гоняет её как служанку. Но всё же, подавив гнев, она вытащила тот листок бумаги.
Взглянув на него, она мгновенно онемела от ужаса.
— Это...
Теперь она наконец поняла, почему Фань Чанъань сказал, что сумма немаленькая. Какая там немаленькая — это же просто астрономическая цена!
Шутка зашла слишком далеко. Она уже представляла, как отреагирует Лю Чжэнхэ, когда увидит этот счёт, и её пальцы от страха задрожали.
Го Мэйюнь жутко раскаивалась: тысячу раз раскаивалась в том, что притащила Лю Чжэнхэ именно сюда.
Сначала она думала, что благодаря связям Фань Чанъаня удастся избавиться от преследования. Позже, увидев, что и сам Фань Чанъань вынужден склонить голову, она трезво взглянула на вещи и поняла, что здешние обитатели тоже не посмеют идти напролом против Лю Чжэнхэ.
Если она и поднесла той птице сигарету, то лишь питая крошечную, безумную надежду. Но она никак не ожидала, что Фань Чанъань окажется настолько лишённым чувства реальности простофилей, который совершенно ничего не смыслит! Если выкатить такой счёт, Лю Чжэнхэ гарантированно взбесится. Мало того, что Фань Чанъаню не поздоровится, так её собственная шкура пострадает ещё сильнее.
— В чём дело?
Лю Чжэнхэ тоже почуял неладное. Нахмурившись, он взмахнул рукой, и громила с драконом тут же шагнул вперед, выхватив счёт прямо из рук Го Мэйюнь.
Опустив взгляд, тот тоже остолбенел.
— Брат Лю... — амбал переводил взгляд с Лю Чжэнхэ на Фань Чанъаня, собираясь что-то сказать, но не находил слов, считая происходящее за гранью фантастики.
— Да что там в конце концов?! — Лю Чжэнхэ выхватил бумажку, глянул на неё, замер на секунду, а затем взревел от ярости: — Какого чёрта! Ты над кем издеваешься, ублюдок?!
Шлёп! Счёт полетел на пол!
Он действительно разъярился — его держали за дурака!
Кто-то из зевак с любопытством поднял упавший лист, пробежал глазами цифры и в тот же миг лишился дар речи, наконец поняв, почему Лю Чжэнхэ так взбеленился.
— Десять миллионов?! Да вы сдурели!
— Этот парень жить надоело? Кого он пытается провести? Весь медведь стоит двести тысяч, а за пару кусков мяса просить десять миллионов?!
— Да он смерти ищет!
Толпа закипела от гнева. Все решили, что над ними жестоко посмеялись, и зловеще окружили Фань Чанъаня.
Го Мэйюнь давно спряталась за барной стойкой, смертельно боясь попасть под горячую руку. Ей хотелось броситься к дверям и сбежать, но увы — выход был заблокирован людьми Лю Чжэнхэ именно для того, чтобы она снова не улизнула.
— Эта птица тоже свихнулась...
Го Мэйюнь смотрела на пускающую дым толстую птицу на стойке и скрежетала зубами от злости. И ведь велела ж ждать! Вот и дождалась результатов, влипла же она по уши из-за этого пернатого.
Лю Чжэнхэ уже стоял перед Фань Чанъанем, практически соприкасаясь с ним носами. Лицо его исказилось от злобы, и он прошипел:
— Я смотрю, твоя жизнь тебе до смерти надоела? Как ты смел вымогать деньги у меня?!
— Вымогать? Какое вымогательство? Наша Хижина охотника всегда ведёт дела честно. Никакого вымогательства, мы дорожим безупречной репутацией, которую зарабатывали больше двадцати лет.
Фань Чанъань по-прежнему оставался невозмутимым. С этими словами он указал на Восьмого Господина:
— Не веришь — спроси у него, разве цена не справедлива?
— Твёрдая цена, без обмана ни старых, ни молодых, — Восьмой Господин выпустил струю дыма и равнодушно бросил:
— Еще и твёрдая цена? — Лю Чжэнхэ был уже на грани взрыва и заорал: — Где эта цена указана?!
Восьмой Господин вытянул одно крыло и указал на костяшку на счётах, которую незаметно сдвинули вверх.
— Это и есть десять миллионов?! — Лю Чжэнхэ окончательно потерял самообладание. Ткнув пальцем в толстую птицу, он рявкнул: — Прикончите его к чертям!

Комментарии

Загрузка...