Го Мэйюнь протянула руку, взяла несколько брошюр и стала листать их одну за другой. Её выражение лица на мгновение стало весьма забавным:
— Разрешение на особый отстрел животных семейства медвежьих?!
— Разрешение на особый отстрел животных семейства псовых?!
— Что это значит? Если есть такое разрешение, их можно убивать?
— А тут разрешение на особый отстрел мангустовых, это ещё что?
— Разрешение на особый отстрел кошачьих?! Тигры и львы тоже считаются кошками?
— А это что за двупятнистые циветы? И куньи, и моржовые, и сивучовые...
Го Мэйюнь едва верила своим глазам. Отбросив одну стопку свидетельств, она вытащила из другого ящика стола ещё одну — и все они, как на подбор, оказались «Разрешениями на особый отстрел тех или иных животных». Хоть она и не понимала, откуда всё это взялось, но прекрасно осознавала, что это значит. Ошеломлённо посмотрев на Фань Чанъаня, она спросила:
— Это всё твоё?
Фань Чанъань кивнул, и собеседница наконец всё поняла. Разумеется, охотился он вовсе не на обычных диких зверей, просто ему требовалось какое-то разумное и законное прикрытие, вот Девятнадцатое Управление и оформило ему все эти бумажки.
Го Мэйюнь шумно втянула воздух и невольно оглянулась на дверь. Убедившись, что никого нет, она понизила голос и предостерегла Фань Чанъаня:
— Ты что, жить надоело? На улице вон как гайки закручивают, а ты ещё и липовыми бумажками обзаводишься! Если всплывёт — тебя и твой друг-полицейский не спасёт!
Она уже собиралась высказать ещё пару наставлений, как вдруг заметила, что и человек, и птица смотрят на неё какими-то странными взглядами.
Го Мэйюнь сообразила и недоверчиво произнесла:
— Ты что, хочешь сказать мне, что всё это настоящее?
Вопрос вполне закономерный, но она заметила, что взгляды стали ещё более причудливыми — так смотрят на полных дураков.
Впрочем, и верно: какие-то справки подделать можно, но другие — никак нельзя, особенно учитывая, что они не выдержат никакой проверки. Медведя привезли назад и подняли из-за этого такой шум; если бы у него на руках не было подлинных документов, разве не было бы самоубийством дожидаться, пока кто-нибудь придёт с проверкой?
Прикинув так, женщина подумала, что эти документы на руках у собеседника вполне могут оказаться настоящими.
Но вериться всё равно отказывалось — в конце концов, их было слишком много, прямо как на оптовом складе. Не удержавшись, Го Мэйюнь снова спросила:
— Только не говори мне, что всё это помогли тебе достать твои друзья-полицейские? В наше время дела тоже делаются по правилам, я ни за что не поверю, что у них такая силища.
С этими словами она указала на лежащую в ящике стола сотню с лишним буклетов. Её взгляд недвусмысленно говорил: если уж проворачивать такие дела, то точно не подобным образом, это же до жути пугает.
— Я же сказал: я не такой, как ты. Говори — не говори, всё равно не поймёшь.
Фань Чанъань не собирался ничего ей объяснять да и нужды в этом не видел.
Го Мэйюнь цокнула языком, её ленивые красивые глаза чуть шире раскрылись, и она с полушутливой интонацией произнесла:
— Надо же, не скажешь с виду, а такая птица высокого полёта, откуда такие связи?
Фань Чанъань пожал плечами и ничего не ответил, зато подала голос Толстая птица:
— Высокого, ещё какого высокого! Ну что, жопастая, хочешь родить ему сына?
Тьфу! Го Мэйюнь чуть не выплюнула полстакана крови. Она свирепо зыркнула на птицу, обнаружив, что эта тварь с того самого момента, как переступила порог, ни во что не ставила её как приличную женщину — стоило ей раскрыть клюв, как тут же заводила разговор о детях.
Полная обиды, Го Мэйюнь посмотрела на Фань Чанъаня и упрекнула:
— Это ты её научил?
— Нет...
— Эй, да я говорю ровно то же, что и он! Срежь прямо: согласна или нет?
Не дав Фань Чанъаню ответить, Восьмой Господин взял быка за рога:
— Как только согласишься, я могу это устроить, и этот медведь станет твоим!
Сказав это, он хлопнул себя по груди, показывая, что его слово здесь кое-чего да стоит.
— Правда? — красивые глаза Го Мэйюнь скользнули по Фань Чанъаню, заметив, что у того помрачнело лицо.
— Что, сестрица с такой шикарной фигурой предлагает тебе сына родить, а ты ещё и нос воротишь?
Го Мэйюнь уловила его реакцию, приподняла брови и послала чарующий взгляд.
— Согласен, согласен! Братец Чань, чего ты ждёшь, я тебе уже всю дорожку проложил!
Не давая Фань Чанъаню опомниться, Восьмой Господин уже дал согласие за него.
Заметив, что лицо Фань Чанъаня стало ещё мрачнее, Го Мэйюнь в душе кое-что поняла. Её белая шейка подалась вперёд, повеяло нежным ароматом, и она проворковала:
— Чанъань, неужели ты не согласен?
От этого тона Восьмой Господин закивал с такой силой, будто собирался открутить себе голову, мысленно решив обязательно посмотреть на это зрелище — такого он ещё не видел.
Фань Чанъань тоже заколебался. Он действительно не ожидал, что вопрос с передачей наследства решится так быстро — это казалось намного проще, чем он предполагал. Впрочем, так даже лучше: покончить со всем побыстрее, глядишь, у него останется ещё пара лет, чтобы снова разыскать *её*.
— Ладно, пошли со мной.
Фань Чанъань наконец сдался и повернулся, собираясь провести Го Мэйюнь на кухню.
— Куда? — растерялась она.
Фань Чанъань подумал, что она не так его поняла, и пояснил:
— Лестница наверх находится на задней кухне, поднимемся оттуда.
Теперь настала очередь Го Мэйюнь остолбенеть:
— В смысле — к тебе в комнату?
— А куда ещё?
Фань Чанъань окинул взглядом окрестности, словно спрашивая: неужели прямо здесь?
— Да нет же...
Го Мэйюнь торопливо замахала руками, ошеломленно произнеся:
— Мы что, не должны сначала как-то поухаживать друг за другом? А ты сразу наверх зовёшь...
Она покраснела даже от этих слов, едва не добавив: не думала, что ты такой нетерпеливый.
— А как надо ухаживать? — не понял Фань Чанъань. В вопросах романтических отношений у него и впрямь не было ни малейшего опыта.
Большую часть времени он проводил в диких местах, где чаще наблюдал за поведением животных. Опыта общения с женщинами у него почти не было: с малых лет он рос без матери, воспитываемый отцом-одиночкой. За исключением Чэнь Сяохуэй и ещё пары женщин, с которыми он пересекался исключительно по рабочим делам, близких контактов с противоположным полом у него не случалось.
— Как-как? — Толстая птица тоже навострила уши, изображая крайнюю заинтересованность.
— Тоже мне вопрос, как...
Теперь пришла очередь Го Мэйюнь смотреть на этих двоих как на идиотов. Она думала: неужели они оба всерьёз рассчитывают, что эта матушка прямо сейчас родит им по сыну?
Шутка зашла слишком далеко, если так пойдёт и дальше, не ровен час разразится конфуз. Го Мэйюнь быстро сбросила с себя игривое выражение лица и уже сурово произнесла:
— Не принимайте близко к сердцу, сестрица просто пошутила с вами. Я, конечно, легко смотрю на сердечные дела, но не до такой же степени распущена. Отдать девичью честь за какого-то медведя — это для сестрицы слишком дёшево.
Человек и птица переглянулись, не понимая, почему Го Мэйюнь вдруг дала задний ход.
— Ладно, давайте лучше вернемся к медведю. Сестрица действительно его хочет, скажите по-хорошему, есть ли другой способ?
Го Мэйюнь снова перевела разговор в нужное русло — сегодня она была настроена добиться своего во что бы то ни стало.
Фань Чанъань немного подумал и сказал:
— Если хочешь попробовать, я могу кое-что приготовить для тебя. Как раз и мы с Сяо Ба ещё не ужинали.
— Да не мне его есть! Я же говорила — для одного гостя.
— Тогда я ничем не могу помочь.
Когда дело касалось принципиальных правил, позиция Фань Чанъаня оставалась неизменной.
— Ой, ну неужели нельзя сделать исключение для такой несчастной сестрицы? Этот гость для меня действительно очень важен.
Что бы она ни говорила, Фань Чанъань оставался абсолютно непреклонным. Го Мэйюнь даже попыталась умолять птицу — за всю жизнь она впервые просила о чём-то пернатое, но та лишь хлопала глазами и ни в какую не соглашалась.
Ну и ладно, теперь ей стало окончательно ясно: если только она не уронит гордость и не родит этому парню ребёнка, сегодня ей не видать даже шерстинки с туши этого медведя.
Но на такое Го Мэйюнь пойти не могла: у неё тоже имелись свои принципы, и унижаться ради этого она не собиралась.
— Эх, неужели придётся идти добывать поддельные справки?
Тут же она покачала головой: раз он ей не продаёт, то даже с бумажками толку не будет, только сама себя в ловушку загонит.
При слове «подделки» глаза Го Мэйюнь внезапно заблестели.
Как же она могла оплошать? Столько «разрешений на особый отстрел», больше сотни штук! Человек с каким бэкграундом способен раздобыть столько всякой всячины?
Раньше, когда он бросил фразу «он не такой, как она», Го Мэйюнь не придала этому особого значения. Но теперь, вдумавшись как следует, она примерно уловила скрытый смысл: сидевший перед ней парень, судя по всему, обладал очень крутой крышей.
Вспомнив ещё и ту женщину во главе отряда полицейских, которая держалась с этим человеком едва ли нетельно почтительно, Го Мэйюнь укрепилась в своих догадках.
Этот человек вполне мог оказаться фигурой с огромным влиянием.
Рассказывая Фань Чанъаню про важного гостя, она немного лукавила — на самом деле за ней приударил влиятельный и состоятельный человек, который хотел взять её на содержание. В Городе Хайдун подобные вещи происходили сплошь и рядом.
Она несколько раз отказывала, но тот заявил, что приведёт с собой целую компанию друзей и даже снимет ради этого весь ресторан, якобы чтобы поддержать её заведение. Го Мэйюнь верила в это с трудом: в назначенный день в заведении соберутся исключительно его люди, и ей неизбежно придется ублажать гостей и выпивать с ними, а добра от таких визитов ждать не приходилось.
Однако спрятаться было некуда: у того человека были и деньги, и власть, а средств сломать ей жизнь в Городе Хайдун — предостаточно, не ей тягаться с такими влиятельными фигурами.
Она как раз ломала голову над этой проблемой, надеясь раздобыть какое-нибудь редкое блюдо, чтобы задобрить гостя и, возможно, избежать беды. Теперь же вырисовывался куда более перспективный выход.
Заговорив снова, Го Мэйюнь уже сидела с сияющей улыбкой на лице:
— Чанъань, а как ты собираешься поступить с этим медведем?
— Да как угодно. Во всяком случае, продавать тебе я его не стану, причину я уже назвал, — ответил Фань Чанъань.
— Я совсем не это имела в виду! — торопливо пояснила Го Мэйюнь, и её тон стал намного мягче. — Я к тому, что в одиночку тебе этого медведя ни за что не съесть. Оставшееся мясо через несколько дней испортится, неужели выбросишь?
— Ты к чему клонишь?
— К морозильной камере!
Сообразив, что собеседник её неправильно понял, Го Мэйюнь поспешно добавила:
— Разве ты не собираешься купить морозилку? Иначе как ты собираешься сохранять мясо свежим?
Фань Чанъань замер. Вот оно что, оказывается, о чём речь. О проблеме сохранности он, разумеется, думал — не первый день в этом деле. Просто раньше ему не попадались столь крупные звери, да и кухонный морозильник всё равно бы не вместил такую тушу: туда влезло бы от силы процентов двадцать, а остальное пришлось бы выбросить.
— Есть сверхбольшие морозильные камеры.
Заметив сомнения на лице Фань Чанъаня, Го Мэйюнь хлопнула себя по пышной груди и сказала:
— Забыл, что я тоже в этом бизнесе кручусь? Не переживай, у меня есть знакомые, очень быстро тебе её достанем. И мясо медведя мне твоё больше не нужно, считай это знаком внимания от сестрицы.
— Жопастая, а с чего это у тебя вдруг такая доброта прорезалась? — хмыкнула Толстая птица.
Пусть ума у неё было палата, но наблюдательность имелась отменная — птица с самого порога раскусила, зачем та сюда заявилась.
Иначе она бы не выдала с ходу на пороге, что пришла женщина — это как раз одно из проявлений того, в чём они с Фань Чанъанем дополняли друг друга.
Фань Чанъань тоже помедлил. Большая морозильная камера была ему действительно необходима, но его сомнения отличались от сомнений Сяо Ба, и он с некоторой неловкостью произнес:
— У меня нет денег...
— В смысле? — Го Мэйюнь вытаращила глаза. — Ты что, на халяву поживиться хочешь?
— Нет, сейчас у меня денег нет, но как появятся, я тебе их верну.
Фань Чанъаню было чуточку стыдно произносить такое — всё-таки он впервые в жизни обращался к кому-то с подобной просьбой.
Но денег у него и впрямь не водилось.
Зарабатывал он немало: за каждое выполнение охотничьего задания Девятнадцатое Управление выплачивало вознаграждение в несколько миллионов, не считая доходов от реализации трофеев.
Вот только расходы тоже были огромными, главным образом из-за специфики его оружия, требовавшего особых наконечников стрел. Каждый такой наконечник обходился в миллионы, и их всегда заказывали заранее у мастеров.
Полгода назад, чтобы убить *её*, Фань Чанъань выпустил в горах Горы Хуаншань стрелы на несколько сотен миллионов. Из-за невероятной разрушительной силы этих наконечников после выстрела отыскать их обратно было практически невозможно.
Тот бой не только не принёс победы, но и полностью опустошил все сбережения Фань Чанъаня. А та малость наличных, что была при нём, давно сгинула в лесной глуши. В тогдашней ситуации разве думал кто-то о деньгах?
Го Мэйюнь видела всё иначе.
Она обнаружила, что эта парочка — человек и птица — и вправду невероятно бесстыдны: один проявляет бесстыдство смущенное, а вторая — самое что ни на есть открытое. Она же всего лишь предлагает помочь связаться со знакомыми, с какой стати ей ещё и самой за всё платить?

Комментарии

Загрузка...