С большим трудом добравшись до общежития четыреста два, мы обнаружили, что в комнате сидит лишь Мэй Ли. На ее лице застыла печаль, а в глазах читался слабый страх.
Стоило ей заметить нас, как испуг в ее взгляде заметно поубавился.
– Почему ты здесь одна, а где остальные? – спросила Тан Сяожоу.
– После той игры в блюдечко-оракул им стало слишком страшно, и они больше не возвращались в общежитие. Все эти дни я сижу здесь одна, – ответила Мэй Ли.
– Раз тебе тоже так страшно, почему ты осталась? – в голосе Тан Сяожоу прозвучало некоторое недоумение.
– Меня не любят так сильно, как остальных. Здесь, в школе, у меня была лишь одна подруга – Сяоя, – Мэй Ли опустила голову, помрачнев.
Было заметно, что это замкнутая в себе и неуверенная девушка.
– А ты знаешь, где они сейчас? – продолжила расспросы Тан Сяожоу.
Мэй Ли покачала головой и произнесла:
– Я не видела их уже несколько дней.
– Ладно, покажешь мне реквизит для игры в блюдечко? – снова попросила Тан Сяожоу.
Мэй Ли кивнула и принесла картонную коробку. Внутри лежали вещи, которые они использовали для спиритического сеанса, включая осколки разбитого блюдца.
Я лишь бросил на них мимолетный взгляд и перевел внимание на другое.
Я знал, что убийца на самом деле – кто-то из девушек, живших в этой комнате. Сама та игра была тщательно спланирована, и за ней не стояла никакая нечистая сила. С умом преступника он бы ни за что не оставиллик улик на подобных вещах.
Пока Тан Сяожоу внимательно осматривала реквизит, я оглядел всю комнату. Выяснилось, что, за исключением одной испачканной постели, к которой никто не прикасался, на остальных кроватях были заметны следы беспорядка.
Я слегка задумался: судя по всему, до нас здесь кто-то побывал. Однако, если судить по следам, этот человек явно что-то искал, и действовал так поспешно, что оставил настоящий хаос.
Я не стал долго размышлять над этим, потому что следы были слишком явными, а кое-где даже отпечатались пальцы. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: этот человек не имеет никакого отношения к делу.
Как и говорилось в показаниях Мэй Ли, спальные места двух других девушек обладали яркими индивидуальными особенностями. Койка Фу Хуэйхуэй была очень аккуратной, вся обклеенная плакатами с женским прыжками в воду – судя по всему, она ими искренне восхищалась. А вот постель Сун Ляньэр представляла собой поистине душераздирающее зрелище, не уступающее берлогам некоторых парней: носки и нижнее белье валялись повсюду, причем нестиранные, от одного вида которых становилось жутко.
Затем я подошел к той самой влажной постели. Очевидно, это была кровать Цю Сяоя.
Бросив беглый взгляд на письменный стол и книжную полку под ней, я был поражен царившими здесь чистотой и порядком.
Книги на полке стояли ровно и чисто, ни на одной не было ни пылинки. Стол был накрыт слоем нежно-белой марли, а в самом центре лежал белый ноутбук Apple, прикрытый легкой противопылевой тканью.
Каждая вещь находилась на своем месте.
Судя по этой кровати, Мэй Ли не соврала: у Цю Сяоя действительно были сильные проявления обсессивно-компульсивного расстройства и маниакальная чистоплотность.
После этого я перевел взгляд на саму постель Цю Сяоя.
Поскольку осень только началась и погода стояла еще теплая, кровать была застелена легко: помимо матраса, простыни и подушки имелось лишь одно белое кашемировое одеяло.
Сейчас это белое одеяло валялось на постели как попало, простыня тоже помялась. Было очевидно, что кто-то на ней лежал, но за собой не убрал. Похоже, это сделал тот самый человек, который притворялся Цю Сяоя.
На подушке я заметил несколько тонких длинных волосков.
При виде этих волос у меня в груди екнуло.
Можно было с уверенностью утверждать, что они никак не принадлежали Цю Сяоя, поскольку человек, страдающий чистоплотностью, никогда бы не позволил волосам оказаться на собственной постели, даже если бы они были ее собственными.
Оставался лишь один вариант: эти волосы оставил тот самый двойник, выдававший себя за Цю Сяоя.
В век информационных технологий даже школьник средних или старших классов знает, что по волосам можно сделать ДНК-тест. При интеллекте того человека невозможно было совершить столь примитивную ошибку. Вероятно, как и в случае с одеждой, эти волосы были очередной ловушкой.
Я попросил Тан Сяожоу собрать волосы в вещественный мешочек. Ничего объяснять я не стал, лишь велел отправить их в участок на анализ ДНК. Хотя эти волоски были обманкой, они все же представляли собой определенную ценность как след.
Я забрался по лестнице на второй ярус кровати, чтобы осмотреть ее более тщательно.
Стоило мне приблизиться, как я уловил на этой источавшей легкий женский аромат постели какой-то странный душок. Он тотчас же рассеялся, словно исходил от влажных участков ложа.
Сообразив это, я наклонился и принюхался к сырым местам.
Когда выяснилось, что этот запах источают именно водяные пятна, мое сердце забилось сильнее. Тот, кто притворялся Цю Сяоя, безусловно, был очень умным, но на солнце бывают пятна, и сколь бы ни был умен человек, у него всегда останутся слепые зоны в восприятии и поведении.
– Охренеть, Дэ-цзы, неужели ты по этой части? – воскликнул Ван Панцзы, заметив, что я чуть ли не носом уткнулся в простыню.
– Не мели чушь, с чего это я по этой части? Я принюхиваюсь к запаху этих пятен на постели.
Я поднял голову и бросил на Ван Панцзы выразительный взгляд.
Тан Сяожоу была вовсе не такой клоунской натурой, как Ван Панцзы, и понимала, что раз я так делаю, значит, на то есть причины.
– Ма Дэ, есть какие-то находки? – спросила Тан Сяожоу.
Я кивнул, слез с лестницы и бросил взгляд на Мэй Ли: смысл был более чем очевиден – при ней говорить о таком не стоило.
В конце концов, пока убийца не пойман, все девушки в этом общежитии находились под подозрением. Хотя я не заметил у Мэй Ли признаков лжи, бдительность терять было нельзя.
Тан Сяожоу сразу всё поняла, больше не стала расспрашивать и вместе с нами попрощалась с Мэй Ли.
Стоило нам выйти на улицу, как я начал объяснять:
– От тех водяных пятен исходил сильный запах трихлорамина.
– Трихлорамина? Это еще что? – озадачилась Тан Сяожоу.
– Это химическое соединение, которое чаще всего встречается в бассейнах. Оно образуется, когда вещества, содержащие аммиак в моче, поте и прочих выделениях, вступают в реакцию с хлорированной водой, используемой для дезинфекции бассейна. Обычно тот самый свежий запах бассейна, который мы чувствуем, – это и есть аромат трихлорамина, – пояснил я.
– Твою мать, а я-то думал, это уникальный аромат самого бассейна! Вот оно как, неудивительно, что вода в нашем школьном бассейне так пахнет свежестью. Больше меня туда калачом не заманишь, – лицо Ван Панцзы слегка побледнело, похоже, его от этого вывернуло наизнанку.
Тан Сяожоу не придала этому значения, ее глаза загорелись:
– Ты хочешь сказать, что тот человек, который притворялся Цю Сяоя, вымок в бассейне?
Я кивнул и произнес:
– Наш школьный бассейн находится в восточном районе, совсем недалеко отсюда. Судя по времени смерти погибшей, вполне возможно, что именно бассейн был местом совершения первого преступления.
– Отлично, тогда отправляемся туда, – взволнованно произнесла Тан Сяожоу.
Не успели стихнуть ее слова, как зазвонил мобильный – вызов шел на телефон Тан Сяожоу.
Она ответила, и разговор затянулся на добрых несколько минут. Всё это время Тан Сяожоу не произнесла ни слова, ее лицо то бледнело, то краснело. Судя по доносившимся из трубки обрывкам отчитывающих интонаций, звонок, похоже, был от ее непосредственного начальства.
– Есть, начальник, я сейчас же возвращаюсь.
Произнеся напоследок эти слова, Тан Сяожоу с очень серьезным выражением лица сбросила вызов и тяжело вздохнула.
– Что случилось? – спросил я.
– Кто же еще, как не тот судебный медик Лю? Ума не приложу, откуда он услышал, что мы раздобили два вещественных доказательства: одежду и волосы. Он опередил нас и перед лицом нашего шефа заявил, что я таскаюсь по месту преступления с каким-то несведущим студентом и занимаюсь самодеятельностью. Но что еще хуже, он заявил, что те два вещдока обнаружил он сам, и добавил, будто бы раскрыл это дело, если бы не мое самоуправство. Наш шеф и впрямь повел ушами на его брехню: мало того что меня отстранили от ведения дела, так еще и передали всё расследование судебному медику Лю. А теперь шеф требует, чтобы я вернулась и написала объяснительную, – сквозь зубы процедила Тан Сяожоу.
– Вот же сукин сын этот судебный медик Лю! Раньше он меня несправедливо обвинял, а теперь еще и на сестричку Сяожоу всех собак вешает. Терпеть это больше нельзя! – злобно бросил Ван Панцзы.
К бесстыдному поведению судебного медика Лю, который норовил присвоить себе чужие заслуги при первом же продвижении в расследовании, я испытывал определенное отвращение. Однако те два вещдока вовсе не являлись ключевыми уликами – напротив, они лишь завели бы человека в тупик. Если бы он продолжил копать в том направлении, то непременно сел бы в глубокую лужу.
– Раз твое начальство приказало тебе вернуться, возвращайся. С бассейном мы с толстяком и сами справимся, – сказал я Тан Сяожоу.
– Только так и остается. Ладно, я пойду в участок, а если будут новые успехи – звоните.
С этими словами Тан Сяожоу свернула операцию и вернулась в полицейский участок.
Мы же с Ван Панцзы направились прямо к бассейну.

Комментарии

Загрузка...