Мэй Ли своими словами напугала окружающих студентов, и те бросились в рассыпную. От некогда наглухо перекрытой защитной ленты в этот момент не осталось и следа.
Ван Панцзы тоже до смерти перепугался, побледнел как полотно и спрятался за мою спину.
– Черт возьми, в этом мире и правда есть призраки! Знай я заранее, ни за что не стал бы вчера вечером выходить в интернет-кабинет поиграть в игры, – пробормотал он.
– Если бы в этом мире действительно водились призраки, боюсь, тебя, сопляка, уже не было бы в живых, – горько усмехнулся я.
– Т-тогда как ты объяснишь ту девушку, которую я видел утром? – сглотнув слюну, спросил Ван Панцзы.
Я погрузился в раздумья и бросил взгляд на замершую, словно зеркальная гладь, воду.
Цзинху представлял собой искусственное озеро, вырытое двадцать лет назад. По форме оно напоминало древнее бронзовое зеркало. Мы находились на западном берегу Цзинху, где вдоль кромки воды тянулась натянутая на полуметровой высоте железная цепь, а перепад высоты между берегом и водной гладью составлял ровно один метр.
На противоположном берегу располагался спуск к воде: если Цзинху походил на зеркало, то эта лестница выглядела как подставка для него.
Чуть дальше раскинулась знаменитая Гора Пути – горный массив с густыми лесами и тихой, уединенной обстановкой, издавна служивший излюбленным местом тайных свиданий для влюбленных парочек. Среди нас, одиночек, Гора Пути носила другое, более едкое прозвище – Гора Терзания Собак.
– То, что ты видел утром – вовсе не призрак. Это человек. Живой человек, – с уверенностью произнес я.
– Живой человек? – Ван Панцзы на мгновение опешил, а затем запротестовал: – Ты же сам говорил, что та девушка мертва уже больше четырех часов! Как же то, что я видел утром, могло оказаться живым человеком?
– Потому что они – совершенно разные люди, – весомо ответил я.
Ван Панцзы почесал затылок, явно окончательно запутавшись в моих словах.
Видя его озадаченное лицо, я принялся объяснять:
– Девушка, которую ты видел утром, – это не Цю Сяоя, а совсем другой человек. Она специально встала там с единственной целью: создать у окружающих впечатление, будто собирается броситься в озеро, и привлечь к себе внимание. Когда кто-то подошел, она прыгнула в воду, инсценировав падение по чужой вине. Всё это было затеяно лишь для того, чтобы свалить убийство Цю Сяоя на подошедшего человека. Очень велика вероятность, что этот человек и есть настоящий убийца.
Выслушав мои объяснения, Ван Панцзы шумно втянул воздух и хлопнул себя по лбу.
– Вот оно что! Выходит, меня подставили! И правду говорят: не делай добра – не получишь зла. Я же из лучших побуждений хотел помочь, а меня взяли и использовали втемную!
– О чем это вы тут шепчетесь?
В этот момент женщина-полицейский, закончив допрос Мэй Ли, направилась прямо к нам.
– Госпожа полицейский, у нас важнейшее открытие!
Ван Панцзы тут же бросился ей навстречу и торопливо выложил всё, что я только что рассказал, представив это открытие исключительно как собственную заслугу.
Я не стал возражать: как лучший друг, я прекрасно знал, что стоило Ван Панцзы завидеть красивую девушку, как у него тут же отнимался язык.
Женщина-полицейский слегка изогнула уголки губ и закинула выбившуюся из прически прядь за ухо.
– Боюсь, до такого додумался вовсе не ты. Когда Мэй Ли только заговорила о всякой нечисти, я отчетливо видела, как ты побелел от страха.
Пойманный с поличным Ван Панцзы принялся смущенно чесать затылок и глупо улыбаться.
После этого женщина перевела взгляд на меня.
– Не ожидал, что ты, простой студент, знаешь столько всего и даже можешь заставить проявиться скрытые трупные пятна. Если бы ты сам не заявил, что учишься на специальности, связанной с информационными технологиями, я бы решила, что ты студент судебной медицины нашего вуза.
– Просто читал кое-какую литературу по судебной медицине, – уклончиво ответил я.
– Поразительно! Почитал книги, да так ловко, что старый судмедэксперт с многолетним стажем сбежал поджав хвост. Если бы ты профессионально изучал судмедэкспертизу, страшно представить, что бы тут творилось.
Эти слова звучали вроде бы как похвала, но в них сквозило куда больше насмешки – похоже, она раскусила мою уклончивость и поняла, что я не хочу говорить правду.
– Как бы там ни было, я должна тебя поблагодарить. Если бы не ты, на моем счету появилось бы чудовищное судебное заблуждение. Для полицейского это величайший позор.
Ее насмешки и благодарности меня мало волновали. Я согласился осмотреть труп только ради Ван Панцзы, изначально переступив через собственные принципы. Теперь же, когда имя Ван Панцзы было очищено от подозрений, у меня появилось непреодолимое желание уйти.
– Не за что, я просто помогал своему другу восстановить справедливость. Раз уж доказано, что он не убийца, я больше не буду мешать вам вести расследование. До свидания.
С этими словами я развернулся и хотел было уйти.
– Эй, парень, неужели так просто уйдешь? Не собираешься помочь нам довести расследование до конца? С твоими способностями ты мог бы оказать полиции огромную услугу.
Заметив, что я ухожу, женщина-полицейский окликнула меня, пытаясь остановить.
– Это дело полиции, ко мне оно не относится.
Мой холодный, абсолютно бесстрастный тон так разозлил ее, что она даже топнула ногой. Ван Панцзы, заметив это, поспешно вмешался:
– Госпожа полицейский, прошу вас, не гневайтесь. У этого Дэ-цзы просто скверный характер.
Женщина не обратила внимания на Ван Панцзы и произнесла с легкой обидой в голосе, глядя прямо на меня:
– Тогда ты хотя бы должен объяснить, как тебе в голову пришла мысль, что прыгнувшая в воду девушка и покойница – это разные люди? У тебя есть какие-то доказательства?
– Доказательства на Горе Терзания Собак, – не замедляя шага, бросил я.
– На Горе Терзания Собак? – озадачилась женщина-полицейский.
Ван Панцзы тут же поспешил пояснить:
– Так мы называем расположенную напротив Гору Пути. Студенческие парочки вечно уединяются там, вот мы, одиночки, и прозвали ее Горой Терзания Собак.
– Ну и скверный же характер! Неудивительно, что до сих пор ходит бобылем.
В спину мне донесся холодный голос женщины. Я невольно горько усмехнулся: сейчас-то у меня и впрямь не было никакого настроения спорить, да и почему она вдруг разозлилась, я тоже не понимал. Наверное, именно поэтому я уже несколько лет и оставался одиноким.
Едва я успел вернуться в библиотеку, как туда заявился Ван Панцзы – человек, который отроду не заглядывал в подобные места. Широко улыбаясь, он уселся напротив меня.
– Ого, неужто солнце взошло на западе? С каких это пор у тебя, братец, появилось время заглянуть в библиотеку? – поддразнил я его.
– Да я это... в знак благодарности за то, что ты помог мне смыть с себя позор, решил лично навестить тебя, – ухмыльнулся Ван Панцзы.
Я бросил на него скептический взгляд и произнес:
– Думаешь, я не знаю, что у тебя на уме? Выкладывай, зачем пришел?
Поняв, что его раскусили, Ван Панцзы с улыбкой извлек из кармана визитную карточку. Судя по изображенной на ней полицейской эмблеме, это была визитка сотрудника правоохранительных органов.
Карточка была оформлена лаконично: на ней значилось имя Тан Сяожоу – капитан следственного отдела Управления общественной безопасности района Цинлянь, а ниже был указан номер телефона.
– Сестрица Сяожоу попросила передать тебе эту карточку и кое-что передать на словах, – пояснил Ван Панцзы.
Вертя в руках визитку, я мысленно вздохнул: эта женщина-полицейский действительно оказалась на редкость прилипчивой, раз решила использовать падкого на женскую красоту Ван Панцзы в качестве вестника.
– И что же она велела передать? – обреченно спросил я.
– Сестрица Сяожоу сказала: обладая способностью вычислить убийцу, стоять в стороне и не вмешиваться – чем это отличается от пособничества?
Услышав это, я лишь слабо улыбнулся. Совершенно очевидно, что она пыталась взять меня на слабо, но эта уловка на меня не действовала – расследование преступлений лучше всего оставлять профессиональным полицейским.
– А еще сестрица Сяожоу сказала... – Ван Панцзы вдруг запнулся.
– Что еще? – небрежно бросил я.
– Сестрица Сяожоу сказала: интересно, кто же обучил его такому мастерству? Неужели этот учитель позабыл растолковать ему, как подобает вести себя среди людей?
При этих словах мой взгляд мгновенно похолодел, и я резко вскочил на ноги. Из-за резкого движения стоявшая позади меня стул с грохотом опрокинулся на пол, издав оглушительный лязг, который в тишине читального зала прозвучал чересчур резко. Все сидевшие за столами студенты тут же уставились на нас.
Ван Панцзы остолбенел от страха: на его памяти это был первый раз, когда я настолько потерял контроль над своими эмоциями.
А сорвался я потому, что ее слова задели за самое больное место.
Я мог стерпеть любые оскорбления в свой адрес, но никогда и никому не позволял оскорблять моего деда.
– Дэ-цзы, э-это... это не я придумал! Это сестрица Сяожоу... то есть нет, это та женщина-полицейский!
Заметив, как сильно я разозлился, Ван Панцзы поспешил отказаться от чужих слов.
Я глубоко вздохнул, пытаясь унять подступающую ярость.
– Я знаю, что не ты. Больше не встревай в подобные дела, где только зря тратишь силы – эта полицейская просто использует тебя втемную, – произнес я, поднимая стул.
Убедившись, что я успокоился, Ван Панцзы тяжело вздохнул, а затем на его лице проступило непривычно серьезное выражение:
– Дэ-цзы, мы с тобой братья, давай обойдемся без лишней фальши. Если отбросить эту Тан Сяожоу, положа руку на сердце: даже я, Ван Панцзы, не смог бы остаться равнодушным, увидев, как человек бросается в воду. Знаю, твое сердце мягче моего. Та погибшая девчонка на самом деле очень жалко выглядит – расцвести не успела, а ее жизнь уже оборвалась. Умей она говорить, она наверняка отчаянно молила бы о помощи.
Слова Ван Панцзы заставили мое только что успокоившееся сердце вновь забиться в смятенном ритме.
По правде говоря, я вовсе не был бесчувственным чурбаном, да и говорить за мертвецов – прямое призвание уцзо.
Все эти годы я свято хранил данное деду обещание, но так и не смог забыть боль от его гибели.
Я знал, что рано или поздно мне придется сделать выбор между долгом и местью, вопрос был лишь во времени.
Тяжело вздохнув, я понял: то, чему суждено случиться, неизбежно произойдет. Разве не ради этого шага я годами упорно оттачивал свое мастерство?
С этими мыслями я закрыл лежавшую передо мной книгу.
– Ты прав. Умей она говорить, она непременно попросила бы о помощи. И теперь мы поможем ей заговорить, – твердо сказал я.
Услышав это, Ван Панцзы просиял от радости и шутливо ударил меня кулаком в плечо.
– Я же знал, что ты только с виду твердый, а на сердце добрый! Не зря ты мой лучший братан.
Стоило Ван Панцзы договорить, как со всех сторон на нас устремились десятки ледяных взглядов.
– Библиотека – это не место для болтовни. Хотите почесать языки – валие на улицу, – поднявшись со своего места, раздраженно бросил один из студентов, обладавший повышенным чувством справедливости.
Мы с Ван Панцзы поспешно извинились и стремглав выбежали из библиотеки.

Комментарии

Загрузка...