Глава 64

У бессмертного был дух-хранитель
— Стать главой Ассоциации с вороним осколком души будет непросто.
— Но не невозможно. К тому же у него с упорством всё более чем серьёзно. Вы знали, что Дан управляет осколком души 24 часа в сутки?
— Это... да, похоже на то.
Поначалу он хотя бы изредка клевал носом, а теперь и виду не подавал, что хочет спать: таращил глаза и целыми днями следил за ним.
Сразу видно, чей ученик. Упрямства — хоть отбавляй.
— Он, кажется, по очереди использует мозг осколка души и мозг основного тела. Главное всё-таки мозг основного тела, поэтому само тело он исправно укладывает спать, а на это время полностью переносит сознание в осколок души и действует через него... примерно так.
Обычно носители осколков души управляют ими через мозг основного тела. Каждое движение осколка души начинается с приказа, отданного именно оттуда.
А Дан, пока его тело спало, двигался с помощью мозга самого осколка души. Иначе говоря, задействовал вспомогательный мозг, которым обычно не пользуются.
Да, при таком способе оба мозга могут поочерёдно отдыхать, а осколок души — действовать без остановки, но...
— ...Психическое истощение при этом должно накапливаться чудовищное.
— Вот именно. По сути, это было возможно только в теории. На практике такое можно продержать день-два, не больше, а он занимается этим постоянно.
— Впечатляет. Значит, ты хочешь поставить Дана следующим главой Ассоциации?
— Да.
Будь то злое упорство Дана или его талант — это вопрос второй. Но неужели причина только в этом? Рэйвен отозвался так, будто соглашался, и вместе с тем внимательно присмотрелся к Лив.
...Лив и раньше была услужливой и, будто невзначай, всё время ловила его реакцию. Теперь это стало заметнее.
Наверное, потому, что она видела, как он забрал душу того старика. Раньше она держалась рядом в надежде узнать способ выжить, а теперь словно цеплялась за него с немой мольбой: спаси.
Похоже, она поняла: при малейшей ошибке он сам может прийти за её жизнью.
— Что ж, это твой выбор.
Но он по-прежнему ничем не мог помочь. На этом Рэйвен плотно сомкнул губы.
Лив шевельнула губами, потом улыбнулась так, будто ничего не случилось.
— Кстати, я каждый раз думаю... глаза у вас, учитель, удивительные. От них такое странное чувство.
— Ещё бы. Живой человек носит глаза мёртвого — странно было бы, случись иначе.
Ответил не Рэйвен, а Хван.
— Разве вы не записали это в дневник?
Впрочем, бывает, что слишком очевидные вещи и в голову не приходит записывать. Тогда это тоже могло казаться чем-то само собой разумеющимся...
На его бормотание остальные ученики отреагировали так, словно не поняли ни слова. Хван не обратил на них внимания. Среди тех, чьё присутствие и без того давило со всех сторон, он наконец дождался своего черёда и медленно подошёл к Рэйвену. Тёмно-серые глаза цепко изучали собеседника.
— Есть один вопрос, который я давно хотел прояснить.
— ...
— Ваше тело переполнено иньской энергией.
— Я ведь действительно красавец.
— ...
На миг все потеряли дар речи.
Нет, чем сильнее иньская энергия, тем чаще человек внешне бывает красив, но... Хван ошеломлённо посмотрел на учителя, который с невозмутимым видом пожал плечами, затем прикрыл пальцами переносицу и махнул остальным рукой.
— Не могли бы вы ненадолго выйти?
— Что? Мы только что вошли. Почему опять...
— Прошу учесть, что я терпел очень долго.
— ...
Он уже давно просил разговора с учителем, но Лив и Ровина всё время его оттесняли, и до сих пор ему так и не удалось толком перекинуться с Рэйвеном ни словом.
Пожалуй, терпел он и правда достаточно долго. Остальные ученики это понимали и потому отступили. Хван уже достал талисман, собираясь закрыть глаза и уши ворона, который наблюдал из угла, но вдруг замер: кто-то взял его за запястье. Он поднял взгляд.
Учитель качал головой.
— ...Значит, этому ребёнку можно.
— Ради этого я и взял Дана в ученики.
Если прежних пятерых учеников Рэйвен брал, объясняя это желанием посеять семена, которые защитят мир от Врат, то с Даном всё было без всякой красивой обёртки: ему просто понадобился младший ученик, который «не забудет меня».
Главная цель, может, и не слишком отличалась, зато повод был совсем другим.
Иными словами, не спускать с Рэйвена глаз. Вот что должен был делать Дан.
— Не то чтобы он мне дороже вас. Я дорожу всеми своими учениками.
— ...Я давно вышел из возраста, когда ревнуют к совсем зелёному юнцу.
Пальцы Рэйвена с безмерной нежностью коснулись его вьющихся рыжих волос.
Хван на мгновение замер под этой явной лаской, затем чуть склонил голову и мягко улыбнулся.
— В таком случае могу ли я наконец спросить, каким образом труп разгуливает на своих ногах?
— ...
— Учитель, вы и правда живой человек?
Рэйвен смотрел на Хвана с совершенно пустым лицом — трудно было понять, о чём он думает, — а потом вдруг улыбнулся в ответ. Улыбка вышла такой чужеродной, что Хван невольно замер.
— Что, решил, будто я такое же существо, как Лив?
— ...Нет. Я понимаю, что вы поддерживаете дыхание не какой-то грубой поделкой.
Глаза выдающегося чародея прошлись по телу учителя.
Хван без труда понял: дыхание Рэйвена удерживает нечто далёкое, недосягаемое для его нынешнего уровня, то, чего он не способен постичь.
Едва ли это сделал человек.
«Но это не дух-хранитель».
Дело не только в том, что дух-хранитель упоминался в дневнике и его присутствие ощущалось даже сейчас.
«Это что-то куда гуще и тяжелее...»
Что-то с такой силой, от которой перехватывало дыхание...
Рэйвен наблюдал, как тёмно-серые глаза Хвана темнеют и сужаются, погружаясь в мысль, затем коротко усмехнулся и щёлкнул пальцами.
— Оставь. Тебе за всю жизнь этого не сделать.
Да и нельзя.
Резко выдернутый из размышлений Хван моргнул, пытаясь понять, что именно стояло за этими словами. Рэйвен, словно не желая позволить ему отвлекаться на лишнее, заговорил снова:
— Раз уж мы об этом, спрошу кое-что.
— ...Я слушаю.
— Почему ты сам накапливаешь карму?
Фраза была обрублена с обоих концов, но Хвану не пришлось гадать, о чём речь.
— А-а.
Он провёл рукой по Мурёну, закреплённому у пояса.
— Значит, вас тревожит Лив.
— ...Это невыгодный обмен.
Раз Хван оставил Лив в живых, каждую новую минуту, каждую секунду её дыхания на нём неизбежно копилась карма.
— В конце концов, ты лишь откладываешь её смерть.
В земном мире любое живое существо когда-нибудь умирает, что бы ты ни делал. Брать на себя такую карму ради того, кто всё равно умрёт, — расчёт не сходился.
И в итоге и у Лив, которой продлили жизнь, и у Хвана, который её продлил, останется только карма.
Лицо Рэйвена исказилось от чувств, в которых смешались то ли гнев, то ли печаль, то ли всё сразу, и он впился взглядом в Хвана. Хван некоторое время смотрел на учителя: тот сам первым бросил их и ушёл, а теперь тревожился так, будто дело касалось лично его.
— ...Особой причины нет.
Какие же обстоятельства заставили его оставить нас?
Вопрос, на который Хвану прежде было всё равно, знает он ответ или нет, вдруг поднялся в нём с неожиданной силой.
— Наверное... мне было жаль.
— ...Жаль?
— Да.
Просто, когда он подумал, что она умрёт, стало жаль. К тому же положение только-только устаканилось, а заменить её было некем.
Вероятно, остальные чувствовали то же самое. Поэтому и помогали добывать необходимые материалы и готовить всё остальное.
— Всего лишь из-за этого...
— Учитель.
Это уже случилось, и Хван ни о чём не жалел.
А раз жалеть ему было не о чем, он не стал тратить на это внимание и сосредоточился на учителе перед собой.
Ему хотелось ещё раз увидеть то, что тогда, за нехваткой времени, он лишь бегло проверил и оставил без внимания.
— Будьте добры, ещё раз покажите язык.
— Что?
— Язык, покажите.
По-моему, причина, по которой вы так болезненно реагируете на мою карму, именно там.
Хван понимал, что ворчание тоже рождается из любви, но слушать его прямо сейчас не хотел. Он указал пальцем на собственный рот и слегка приоткрыл его.
Жест ясно требовал повторить. Рэйвен машинально открыл рот, и на его языке обнажилась красная магическая печать.
Печать, почти ничем не отличавшаяся от отпечатка чародея самого Хвана.
— Так я и думал.
Это был след проклятия, которое он наложил. Пусть само проклятие, скорее всего, было направлено не на учителя.
Хван тонко улыбнулся.
— Вот почему вам так не по душе карма, которая копится на мне.
— ...
— Вы, должно быть, сильно меня ненавидите.
Рэйвен ведь уже однажды снял с Хвана часть кармы, а тот по глупости снова начал копить её сам.
***
В прошлом, в одном аристократическом доме на Юге, родился ребёнок с выдающимся талантом чародея.
Но об этом не знал никто. Даже сам ребёнок.
— Я не требую от тебя совершенства.
— Но будущий глава рода должен уметь хотя бы исполнять свои обязанности.
Ребёнок рос как преемник, которого с малых лет готовили к наследованию.
Родители уверяли, что не требуют совершенства, но ждали от него именно совершенства. За каждый недостаток они заставляли его снова и снова повторять пройденное; за то, что вырастили его, велели заранее проходить новое; называя всё это заботой о нём, принуждали быть безупречным.
Его отчаянное «мне тяжело» для них было всего лишь нытьём ребёнка, который не знал настоящих трудностей.
— Благодаря кому, по-твоему, ты ешь досыта, ходишь одетым и спокойно спишь в мягкой постели? Всем, чем ты пользуешься, ты обязан нам. Значит, должен это отработать.
Когда родители дошли до розог, ребёнок замолчал.
Он задыхался. Даже в возрасте, когда знания о мире ещё ограничены, он инстинктивно чувствовал: его жизнь ему не принадлежит.
Он будто жил и дышал на суше — и всё равно задыхался как под водой. Ещё немного, и он умрёт.
И сам того не осознавая, наложил на родителей проклятие.
— Никакой особой болезни я не обнаружил. Возможно, силы просто иссякли...
— Человек умирает, а ты говоришь — силы иссякли?
Потому что иначе умер бы он сам.
Инстинкт выживания, понявший, что всё закончится лишь смертью одной из сторон — родителей или ребёнка, — пробудил в нём талант чародея.
Родители слегли. Они умирали, не понимая причины.
С каждым днём жизнь уходила с их лиц, а её место занимала тень смерти. В дом созвали всех прославленных лекарей, каких только смогли найти, но никто не сумел назвать болезнь.
И лишь когда наконец обратились к чародейству, ответ нашёлся.
— Это проклятие.
— Проклятие... говоришь? Кто же... Нет, способ снятия проклятия есть?
— Проклятие такого уровня, будто очень сильный чародей выжал из себя всё до последней капли... В нём чувствуется злое отчаяние, словно кто-то перед самой смертью пытался вырваться и выжить. Снять его может либо тот, кто наложил, либо чародей уровнем выше.
— А отследить...
— Обычно проклятие можно проследить по магической печати, оставленной где-нибудь на теле, но здесь, похоже, даже печать скрыта. Скорее всего, она проявится на трупе только после смерти.
— И ты... называешь это ответом?!
После этого они начали искать чародея, способного провести снятие проклятия.
Сколько раз приглашённые чародеи, покачав головой, уходили ни с чем? И вот однажды в особняк вошёл чародей с чёрными волосами и странными зелёными глазами, а вместе с ним — трое детей.
«Смерть сказал, что неясно, следует ли забирать эти души, и велел проверить самому...»
Осмотрев супругов, Рэйвен медленно перевёл взгляд на маленького ребёнка, который беспомощно тревожился в стороне.
На лицо, придавленное мрачной атмосферой особняка и полное страха. Ребёнок даже не знал, что сам был причиной происходящего.
«Вот же головная боль».
Похоже, он ничего не понимает. Рэйвен потёр лоб.
«...Для начала надо выяснить, как всё до этого дошло».
Он пришёл смотреть состояние супругов, и с порога заявить, что хочет поговорить с ребёнком, было бы странно. Лучше остаться в особняке и приблизиться к нему естественным образом. Конечно, если сказать, что виновник — их собственное дитя, ему, возможно, позволят поговорить с ребёнком, но для самого ребёнка это кончится плохо.
Рэйвен принял решение и заговорил:
— Нельзя сказать, что снятие проклятия совершенно невозможно.
— ...!
— Но прямо сейчас я сделать это не смогу. Понадобится время...
— Я распоряжусь выделить вам комнату в особняке.
Хорошую комнату подготовили немедленно.
Наблюдая за учениками, которые радовались редкой возможности пожить в удобстве, Рэйвен начал неторопливо следить за ребёнком.
Ответ нашёлся очень скоро.

Комментарии

Загрузка...