Ян Сюаньлин заметно нахмурился, в висках у него слегка запульсировало.
Юнь Нин торопливо произнесла:
— Не изволит ли Ваше Величество прояснить, что здесь произошло?
Чжао Сунь вновь посмотрел на ледяное ложе, и лицо его омрачилось глубокой скорбью:
— Уповаю на тебя, госпожа лекарь, взгляни и определи причину смерти вдовствующей императрицы.
Юнь Нин ответила:
— Ваша покорная служанка сделает всё возможное.
В конце концов, это было одной из главных целей её визита.
— Ваше Величество, кроме вдовствующей императрицы, не заболел ли внезапно кто-нибудь ещё во внутренних покоях? — спросила Юнь Нин.
— Внезапно заболевших нет, но благородная супруга Юнь хворает уже довольно давно, — Чжао Сунь не понимал, к чему она клонит, но чувствовал, что её слова не лишены основания. — Желаешь, чтобы я велел навести справки?
Юнь Нин только этого и ждала:
— Можно проверить вообще всех?
— Всех? — Чжао Сунь посмотрел на неё.
Юнь Нин серьёзно кивнула:
— Возможно, вдовствующая императрица приняла смерть за кого-то другого. Если это так, то тому человеку тоже не поздоровится.
Чжао Сунь внезапно о чём-то задумался и бросил стоявшему неподалёку Сюй Сую:
— Следуй со мной в холодный дворец.
Холодный дворец? Мысль Юнь Нин сразу же свернула к великой вдовствующей императрице Чэнь.
А поскольку великая вдовствующая императрица происходила из даосской обители Персиковых Цветков, славящейся своими тайными искусствами, она наверняка владела колдовством.
— Супруг мой, не соизволишь ли ты составить компанию Его Величеству? — обратилась она к мужу.
Ян Сюаньлин погрузился в задумчивость:
— Я готов сопровождать Ваше Величество.
Чжао Сунь кивнул:
— Хорошо. Тогда поручаю всё госпоже лекарю, а я живо сгоняю и вернусь.
— Слушаюсь Вашего Величества, — Юнь Нин опустилась в почтительном поклоне.
Когда все удалились, Юнь Нин подошла к ложу из белого нефрита и приподняла белую шелковую ткань, покрывавшую лицо покойной императрицы.
Черты лица были живыми и естественными, казалось, будто она просто погрузилась в сон.
Юнь Нин позвала дворцовую служанку, которая часто прислуживала вдовствующей императрице, чтобы та помогла снять с покойной фениксовые венец и парадные одежды и осмотреть тело.
Завершив осмотр, Юнь Нин слегка нахмурилась.
На первый взгляд не было заметно ничего подозрительного — всё выглядело так, словно человек мирно скончался в своей постели от старости.
— Что делала вдовствующая императрица перед смертью?
— Как обычно: проснулась, умылась, затем позавтракала. Едва отпила ложечку супа из ласточкиных гнёзд, как рухнула на пол... и больше не поднялась.
Юнь Нин задумалась:
— А где тот суп из ласточкиных гнёзд?
— Придворные лекари уже всё проверили, ничего опасного не обнаружили.
— Где он? Я хочу взглянуть.
— Ваше Величество велел служанке оставить его в дальней теплой комнате, ожидая, пока княгиня проверит.
— Хорошо.
Юнь Нин вслед за служанкой направилась в теплую комнату.
Но стоило им уйти, как мёртвое тело вдовствующей императрицы, лежавшее на ледяном ложе, внезапно открыло глаза!
У Юнь Нин по спине пробежали мурашки — ей вдруг показалось, что произошло нечто дурное, и она тревожно огляделась по сторонам.
Однако ничего подозрительного не заметила.
— Княгиня, вот эта пиала, — служанка указала на резной нефритовый столик в теплой комнате, где стояла чаша из зелёного нефрита, наполненная прозрачным, похожим на ледники супом из ласточкиных гнёзд.
Юнь Нин велела служанке принести другую маленькую пиалу, а сама достала из аптечки небольшой ларец.
Отворив крышку, она извлекла оттуда кокон бледно-золотого цвета.
И опустила его в пиалу, принесённую служанкой.
Затем капнула на кокон пару капель духовной жидкости, и тот мгновенно зашевелился. Спустя мгновение оттуда появилась пухлая гусеница нежно-золотого оттенка, которая тут же целиком уплёт оставшуюся скорлупу.
Юнь Нин зачерпнула ложкой суп из ласточкиных гнёзд и добавила в пиалу.
Тело гусеницы тут же покрылось тончайшим сиянием, словно она отчаянно противилась этому угощению.
Служанка в изумлении уставилась на происходящее:
— Княгиня, это же... что за червячок?
— Это Золотой Снежный Шелкопряд. Он обладает сильнейшей сопротивляемостью к любым злокозненным ядам и скверне. Очевидно, с этим супом что-то не так, а вот в чём именно проблема, мне ещё предстоит разобраться.
— Это Путы Затаившегося Трупа, — внезапно раздался зловещий голос.
Юнь Нин и служанка синхронно вздрогнули.
Служанка же и вовсе уставилась на то место, что было позади Юнь Нин, так, будто увидела призрака.
В руке Юнь Нин мгновенно материализовался Зонт сливового цвета!
В тот же миг она крутанулась на месте, раскрыла зонт и прикрыла им своё тело.
В трёх шагах за её спиной прямо стояла мёртвая вдовствующая императрица.
Её глаза были затянуты белёсой пеленой, лицо приобрело трупно-синюшный оттенок, по нему змеились тончайшие синеватые жилки — от прежнего умиротворенного выражения на нефритовом ложе не осталось и следа, теперь покойница выглядела сущещим монстром, превратившимся в злого духа.
Юнь Нин бросила взгляд на окно теплой комнаты и с испуганным видом бросила служанке:
— Беги скорее, позови людей!
— Княгиня, лучше я задержу её, а вы...
— Замолчи, делай как велено, живо зови на помощь!
— ...Слушаюсь, княгиня!
Не раздумывая больше ни секунды, служанка приподняла подол юбки, распахнула створку окна и выпрыгнула наружу, с криками несясь прочь:
— Помогите! Спасите!
Юнь Нин держала зонт, но страх на её лице мгновенно испарился — в прошлой жизни она сама была призраком, так что призрачный облик вдовствующей императрицы её ни капли не испугал.
— Как к вам следует обращаться? — Юнь Нин оперла ручку зонта о плечо и безмятежно, с полным спокойствием посмотрела на лжеимператрицу.
Настоящая императрица действительно скончалась, а та, что стояла перед ней, была лишь марионеткой из плоти, которой кто-то управлял.
— А ты угадай, кто я? — Лжеимператрица сделала шаг ближе к Юнь Нин.
Юнь Нин не изменилась в лице:
— По правде говоря, я понятия не имею, кому успела перейти дорогу. С тех пор как я вошла в Поместье герцога, моя жизнь стала слишком счастливой, и те прошлые люди, что третировали меня и вызывали жгучую ненависть, теперь кажутся мне вполне простительными. Но в этом мире существует еще один вид греха — когда ты живешь слишком хорошо!
Лжеимператрица посмотрела на неё, и в её глазах мелькнули убийственный умысел и чёрная зависть.
Юнь Нин продолжила:
— Чем лучше складывается моя жизнь, тем сильнее меня ненавидят те, кому горько видеть моё счастье. Наверное, я даже в лицо её никогда не видела, а пострадала столь невинно. Не так ли, великая вдовствующая императрица?
— Откуда ты знаешь, что это я! — голос лжеимператрицы изменился: в нём больше не было зловещих ноток, напротив, зазвучало надменное и презрительное высокомерие.
Убедившись, что догадка верна, Юнь Нин слегка покрутила в руке Зонт сливового цвета:
— К тому же, я полагаю, что великая вдовствующая императрица в холодном дворце — тоже фальшивка.
— Хм! Неудивительно, что младшая сотоварищ по секте говорила: её крупнейшей ошибкой было то, что она не прикончила тебя еще в детстве.
146. Глава 146. Кожа красавицы
— Что, раз ей это не удалось, ты возомнила, будто способна довести дело до конца? — Юнь Нин равнодушно глянула на неё, уголки её губ изогнулись в насмешливой улыбке, обличавшей чужую самоуверенность.
Такое отношение явно задело великую вдовствующую императрицу за живое:
— Кто тебе помог?! Подумать только, а ведь я была так близка к тому, чтобы заполучить твою плоть!
— Мою плоть?
— Изначально предназначалась плоть Юнь Жао, но жаль, что Юнь Цинсян вырвал её Небесное око, превратив в калеку. У тебя же есть Небесное око, к тому же твоя судьба легка, да вдобавок Хуайнин-ван тебе муж — ты просто идеальная кандидатура!
— Мой муж? И зачем тебе понадобился мой муж? — о Небесном оке и легкой судьбе Юнь Нин предпочла умолчать.
Заметив, что та тревожится за Ян Сюаньлина, лжеимператрица усмехнулась, и её лицо, исчерченное сетью вздувшихся вен, стало еще более жутким:
— У него поистине прекрасное лицо.
— Не только лицо! Его искусство в постели куда искуснее, способно свести с ума любую женщину в поднебесной! — Юнь Нин слегка прищурилась, одной рукой неторопливо вращая зонт, а другую отведя за спину.
В глазах лжеимператрицы на мгновение промелькнула похоть:
— Тем более я обязана убить тебя, чтобы забрать...
Не успела она договорить, как лезвие из сгущенной ци ворвалось сквозь окно и пронзило межбровье лжеимператрицы, брызнув во все стороны мутной тёмно-красной жижей.
Лжеимператрица издала пронзительный визг и рухнула на пол, замертво застыв.
Юнь Нин: «...»
Она повернула голову в ту сторону, откуда прилетела ци. За окном стоял Ян Сюаньлин, а к месту происшествия как раз спешил Чжао Сунь во главе отряда стражников и служанок.
Юнь Нин подняла руку, державшуюся за спиной, и продемонстрировала зажатый между тонкими пальцами талисман:
— Это Талисман Запечатывания Души!
Ян Сюаньлин бросил взгляд на испускающий духовную энергию листок бумаги, и в его сердце шевельнулось мимолётное чувство опасности.
— Тоже диковинка из Мира Духовного Самосовершенствования?
— Угу. Я как раз поджидала, пока великая вдовствующая императрица пойдет в атаку, чтобы застать её врасплох и запечатать душу, а ты всё испортил.
Ян Сюаньлин перепрыгнул через подоконник:
— Даже если и испортил — не беда.
Хотя было немного жаль упущенной возможности пленить душу великой вдовствующей императрицы, он действовал ради её защиты, отчего на душе у Юнь Нин стало тепло и уютно.
— Она всё ещё во дворце, — сказала Юнь Нин Ян Сюаньлиню.
В этот момент в покои вошёл Чжао Сунь. Расслышав её слова, он тут же отдал приказ:
— Моим указом: запечатать императорский дворец, никому не дозволено покидать его пределы!
Затем он перевёл взгляд на мёртвое тело вдовствующей императрицы и нахмурился.
Юнь Нин решила, что он смущен зияющей раной на лбу покойной, оставленной ци Ян Сюаньлина, и поспешно произнесла:
— Я приведу в порядок облик вдовствующей императрицы, клянусь, она будет выглядеть точь-в-точь как при жизни. Кроме того, вдовствующая императрица действительно была убита: в утренний суп из ласточкиных гнёзд подмешали Путы Затаившегося Трупа, а расправу учинила великая вдовствующая императрица. Она даже завладела мертвым телом императрицы, чтобы напасть на меня.
— Я велю разорвать эту старую ведьму на куски! — ледяным тоном, чеканя каждое слово, произнес Чжао Сунь.
— Ведь в холодном дворце был лишь двойник? — уточнила Юнь Нин.
Лицо Чжао Суня стало еще мрачнее:
— Все слуги в холодном дворце выпиты досуха, от них остались лишь шкуры.
Юнь Нин нахмурилась:
— Великая вдовствующая императрица родом из обители Персиковых Цветков, что входит в нижнюю триаду палат Города Марионеток.
Чжао Сунь изумился:
— Что ты сказала?
— Она — сотоварищ по секте моей мачехи, госпожи Юнь, — Юнь Нин перевела взгляд на Ян Сюаньлина. — Тебе что-нибудь известно об этой обители Персиковых Цветков?
Не дожидаясь ответа Ян Сюаньлина, Чжао Сунь произнес:
— Обитель Персиковых Цветков: лица у них из человеческой кожи, а под кожей — призрачные кости.
— Призрачные кости? — Юнь Нин никогда о таком не слышала, но звучало это крайне зловеще.
Ян Сюаньлин пояснил:
— Помнишь Чи Э? Его лицо...
147. Глава 147. Кремация
— Когда мы увидели его впервые, это и правда выглядело жутковато, — отозвалась Юнь Нин.
Чжао Сунь тоже припомнил:
— Он тоже из обители Персиковых Цветков?
Ян Сюаньлин покачал головой:
— Он ученик Башни Ста Убийств.
Лицо Чжао Суня сильно переменилось:
— Разве Башня Ста Убийств не была уничтожена дотла?
Юнь Нин: «...Что такое Башня Ста Убийств?»
Заметив полное недоумение на лице Юнь Нин, Ян Сюаньлин объяснил:
— Башня Ста Убийств занималась истреблением призраков, повелевала ими и, главное, практиковала очищение призраков, создавая из живых людей новых мертвецов. Это была секта, перед которой трепетали даже сами духи.
Позже Башня Ста Убийств убила дочь главы Секты Дао Единого, входившей в высшую триаду палат, и навлекла на себя смертельную беду. Возглавляемые кланом Юй из Секты Дао Единого, остальные пять палат и некоторые независимые секты пошли штурмом на Башню Ста Убийств, и та прекратила своё существование. А Чи Э — лишь последний чудом уцелевший ученик той башни.
У него, помимо прочего, есть и другое звание — он внебрачный сын главы обители Персиковых Цветков. С детских лет он отличался выдающейся внешностью, чем и приглянулся главе Башни Ста Убийств. Впоследствии глава обители преподнес этого сына главарю Башни. Поскольку Чи Э наотрез отказался подчиняться, глава обители содрал с него кожу и превратил в призрака.
— Он — сын главы обители Персиковых Цветков? — Юнь Нин лишилась дара речи. — Какое тогда он имеет отношение к великой вдовствующей императрице?
— Наверное, никакого. Если на свете и есть кто-то, кто ненавидит обитель Персиковых Цветков сильнее прочих, так это как раз Чи Э, — ответил Ян Сюаньлин.
Юнь Нин вспомнила, что в их последнюю встречу его лицо уже почти восстановилось:
— Его лицо... оно теперь в порядке?
— С лицом проблем больше нет, — ответил Ян Сюаньлин. — Только вот снятие кожи и превращение в призрака коснулось не только лица, пострадали и другие части тела.
— Тогда в следующий раз я отправлю ему еще мази.
Юнь Нин водрузила Зонт сливового цвета прямо над телом вдовствующей императрицы и позвала дворцовую служанку, помогавшую ей ранее с осмотром:
— Я займусь макияжем императрицы, сходи принеси румяна и пудру.
Чжао Сунь окинул взглядом устрашающий облик покойной императрицы и произвел:
— Не нужно. Вдовствующая императрица уже скончалась, давайте предадим её огню. Избавимся от хлопот, чтобы не знала покоя после смерти и не подвергалась лишним терзаниям.
Юнь Нин не стала возражать:
— Пожалуй, так действительно будет лучше. К тому же её тело уже начало обращаться в нечисть, нет никакой гарантии, что после погребения в императорском склепе не произойдет новых метаморфоз. Но перед кремацией я всё же приведу в порядок облик покойной, это не составит труда.
— Что ж, хорошо, благодарю за труды, госпожа лекарь, — на дне глаз Чжао Суня промелькнула смутная, горькая тень.
Сердце Юнь Нин слегка дрогнуло, и она утешила его:
— Рождение, старость, болезнь и смерть — обычный удел людей. Точно так же, как торговые судна, которыми Ваше Величество некогда владел: пассажиры на них приходят и уходят, все они лишь странники на этом пути. Прошу Ваше Величество унять скорбь.
— Угу, — Чжао Сунь вдруг резко схватил Юнь Нин за руку. — Наступит день, когда я отрекусь от престола и перестану быть императором, я снова займусь судоходством, а ты будешь врачевать на корабле!
Ян Сюаньлина тут же окатило волной убийственной ауры, и он низким, грозным голосом оборвал его:
— Ваше Величество!
Чжао Сунь смущенно отпустил руку, а затем отдал приказ Ян Сюаньлиню:
— Сопровождай меня, пойдем ловить старую ведьму.
Ян Сюаньлин, разумеется, согласился, однако оставил своего телохранителя Хэ Жуна охранять Юнь Нин.
Примерно через час Юнь Нин завершила наложение макияжа на лицо вдовствующей императрицы: если не считать излишней бледности кожи, та ничем не отличалась от себя при жизни.
Служанка изумленно выдохнула:
— Умение княгини красить просто поразительно, прямо-таки способно вернуть жизнь мертвым.
— Мелкие фокусы, — Юнь Нин подняла взгляд на служанку. На первый взгляд та казалась совершенно обычной, однако та тоже нанесла себе на лицо макияж, скрывавленный её истинную внешность.
Для простой служанки обладать слишком смазливой внешностью — сомнительное благо, непримечательная наружность куда лучше гарантирует спокойную жизнь.
— Сколько ты уже прислуживаешь вдовствующей императрице?
— Возле неё — чуть больше трех лет, а во дворце — целых десять. Через полгода мне уже будет дозволено покинуть дворец.
— О? — Юнь Нин удивилась. — Разве дворцовым служанкам разрешено уходить из дворца?
*(Тут в оригинале была вставлена личная реплика автора про проблемы с написанием глав из-за семейных обстоятельств и благодарности читателям — по правилам перевода мы её опускаем)*
— Раньше не было, но после воцарения Его Величества это дворцовое правило изменили. Любая служанка, достигшая двадцати двух лет или прослужившая во дворце более десяти лет и не познавшая императорской милости, может покинуть дворец и вернуться домой.
— Это прекрасно, Ваше Величество наконец-то сделал доброе дело, — Юнь Нин не стала раскрывать то, что заметила её маскировку. — Выйдешь замуж, как только покинешь дворец?
Служанка усмехнулась:
— Года мои уже не те, нынче мне исполнилось двадцать пять. Выйди я из стен дворца, стану старой девой, замуж меня взять трудно будет. Теперь хочется лишь приглядывать за родителями, а остальное — как судьба распорядится.
— Живи своим умом, не пытайся угождать другим, — напутствовала служанку Юнь Нин.
Та слегка опешила, но спустя мгновение ответила:
— Слушаюсь, княгиня — именно так.
...
У Западных ворот императорского дворца —
Седокусая, сгорбленная старуха с сухой соломой волос зажала в руке пропуск, разрешающий выход из дворца.
Привратная стража преградила ей путь:
— Дворец запечатан, никому не разрешено входить и выходить.
— А если мне позарез нужно выйти? — голос старухи был дребезжащим и хриплым. Она вскинула руку, и из её ладони вырвалось удушливое черное облако призрачного тумана, источавшее зловоние гниющей крови, направляясь прямо на стражников.
Те выхватили клинки с наклеенными талисманами и приняли удар на себя. Словно тающий на солнце снег, черная дымка при соприкосновении с клинками мгновенно рассеялась.
Заметив появление нечисти, остальные стражники с криками бросились вперед.
Увидев это, старуха стремительно крутанулась на месте, обратившись в густой сгусток зловещего тумана с багровыми всполохами, и пулей взмыла в небеса за пределы дворцовых ворот.
Стражники тут же бросились в погоню; те же, кто владел искусством легкого крока, взмыли в воздух, пытаясь настичь беглянку на лету.
Однако призрачный туман улетучился слишком быстро.
Несколько стражников бросились докладывать во дворец, остальные продолжали преследование. Но туман поднимался всё выше и выше, и догнать его было решительно невозможно — оставалось лишь бессильно смотреть, как он растворяется в вышине.
Получив донесение, Ян Сюаньлин и Чжао Сунь немедленно прибыли к месту прорыва, но застали лишь растворившийся в небе след.
Чжао Сунь перевел взгляд с Ян Сюаньлина на ту сторону, куда скрылся туман, и его лицо внезапно посуровело:
— Слушай мою волю, Ян Сюаньлин!
Ян Сюаньлин: «...Слушаюсь».
— Я приказываю тебе: разыскать великую вдовствующую императрицу и, если потребуется, предать её казни! — Чжао Сунь с ледяным выражением в глазах посмотрел в небо.
Даже без приказа Чжао Суня он непременно отправился бы покончить с ней за то, что та посмела поднять руку на Юнь Нин:
— Сын ваш исполнит волю!
Смерть ей была гарантирована!
...
Юнь Жао уже долгое время была прикована к постели, и поскольку это, вероятно, было связано с великой вдовствующей императрицей, Юнь Нин в сопровождении Сюй Суя с лекарственным чемоданчиком в руках направилась во Дворец Чжэньцуй.
Прошло ещё пять лет, и Юнь Жао перевалило за тридцать. Хотя она всё еще сохраняла остатки былого очарования, на её лице уже отчетливо лежали следы увядания.
Её кожа утратила юношескую влажную свежесть и казалась иссушенной и мертвенно-бледной.
Возлежавшая на мягкой тахте Юнь Жао, завидев входящую Юнь Нин, а особенно заметив, что та выглядит ровесницей двадцатилетней девы, почувствовала, как в её глазах вспыхнуло яростное пламя зависти:
— Это ты! Как ты сюда попала?
— Разумеется, с соизволения Его Величества. Пришла взглянуть, до чего же жалко ты выглядишь, — Юнь Нин прошла к круглому табурету у тахты, села и отставила чемоданчик в сторону.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...