— Призрак!
Издав пронзительный вопль, Цинь Ян крутанулся на месте и бросился наутек.
Коридор Дома Призраков был изогнутым и тесным. Не успел он пробежать и нескольких шагов, как раздался глухой стук, и Цинь Ян медленно осел на землю. На его лбу постепенно надувалась большая шишка.
Вернемся на десять минут назад. Лю Гао стоял в пустом зале и громко ругался.
Цинь Ян, который еще мгновение назад был рядом, пропал в мгновение ока. Зная этого непутевого друга, Лю Ган был готов побиться об заклад, что тот сейчас прячется где-то в темноте и ухмыляется.
Однако, обойдя все вокруг, он так и не обнаружил и следа Цинь Яна.
Это было помещение круглой формы, вдоль стен которого располагались углубления-ниши. В каждой нише находилось по несколько манекенов, изображающих сцены из ада: варку в кипящем масле, содирание кожи, горы ножей и моря огня — чего только не было.
Чем дольше он смотрел, тем сильнее леденело сердце.
Он уже позабыл о договоре использовать только зажигалки, чтобы пощекотать нервишки. Достанув телефон с садящейся батареей, он включил фонарик и принялся водить лучом по сторонам.
То ли ему мерещилось, но каждый раз, когда свет смещался, сценки в нишах казались чуточку другими.
Вспомнив манекен у входа в Дом Призраков, который пытался освободить лодыжку от железной цепи, он занервничал еще сильнее.
Луч телефона метался из стороны в сторону, окружающие декорации то погружались во тьму, то высвечивались вспышками, казалось, будто все они пришли в движение.
Ему оставалось лишь громко браниться, чтобы хоть как-то заглушить страх.
Внезапно быстро перемещавшийся свет замер.
Звук сглатываемой слюны нарушил зловещую тишину, эхом ранедя по пустому залу.
— Он... тот манекен пошевелился.
Это была сцена, где человеку пилят руки и ноги. Когда они шли по коридору, эту инсталляцию увидели первой.
Лю Ган отчетливо помнил: в той сцене свирепый синелицый демон одной рукой вцепился в запястье истошно вопящей и бьющейся жертвы, а в другой держал громадную пилу, примеряясь к чужой руке — казалось, еще секунда, и он с силой отпихнет её и отхватит конечность.
Но теперь синелицый демон упер пилу в землю, а свободной рукой обнимал вопящего человека за плечи. Выражение лица манекена-жертвы тоже изменилось: на нем застыла легкая улыбка, и он в ответ обнимал демона за шею.
В сочетании с самим Лю Ганом, который целился в них телефоном...
Вся эта картина выглядела так, будто два манекена приняли нужную позу и ждали, пока Лю Ган их сфотографирует.
Даже если бы он забыл, как всё выглядело изначально, Лю Ган мог поручиться: в Доме Призраков просто не могло быть столь идиотских декораций.
Оставалось лишь одно объяснение — манекены ожили.
Его руки непрерывно дрожали, в голове стояла абсолютная пустота, но Лю Ган каким-то непостижимым образом нажал кнопку съемки.
Вспыхнул свет, раздался щелчок затвора.
Этот тихий звук вывел Лю Гана из оцепенения, и он помчался к входу с совершенно немыслимой для его телосложения скоростью.
Луч телефона дико раскачивался в такт его бегу, все вокруг словно ожило, и ему оставалось только ускоряться, ускоряться и еще раз ускоряться.
Внезапно он врезался во что-то мягкое и, споткнувшись пару раз, остановился.
Его колотила крупная дробь. Он тупо уставился на висящую перед ним белую ткань, и лишь спустя долгое время его взгляд, следуя за лучом телефона, поднялся выше.
Это был подвешенный манекен — они уже проходили мимо него раньше, но теперь, столкнувшись с ним снова, неизвестно почему он почувствовал панику, словно сверху поджидало что-то ужасное.
Переведя взгляд выше, он быстро разглядел опущенную голову манекена. Толстая пеньковая веревка так сильно перетянула шею, что та казалась совсем тонкой, голова лишилась опоры, и подбородок вплотную прижался к груди.
Глаза, источающие кровавые слезы, встретились взглядом с Лю Ганом. На мгновение время словно застыло.
— Не двигайся, не двигайся, не двигайся.
Бормотал про себя Лю Ган, а манекен, казалось, услышал его молитвы и не шелохнулся.
Наконец, переведя дух после долгого затишья, он собрался отвести глаза.
Тонкий и отчетливый голос раздался сверху:
— Не двигайся, не двигайся, не двигайся.
Лю Ган был готов расплатиться слезами, но, глядя на шевелящиеся губы манекена, не смел даже шевельнуться.
Сам он замер, а вот манекен — двинулся. Веревка на его шее, будто управляемая чьей-то невидимой рукой, стала медленно удлиняться, и кукла плавно опустилась, почти сравнявшись с ним глазами.
Глядя на эти покрытые пылью глаза, смещающиеся по мере снижения, Лю Ган окончательно сломался.
— Я... я... пощади меня, умоляю тебя, умоляю!
Манекен качнулся:
— Мне так холодно.
— Одежду! Мою одежду отдам тебе! — не раздумывая, Лю Ган сбросил куртку и бережно набросил её на манекен. — Так... так сойдет?
Манекен не ответил, его тело вновь медленно поплыло вверх и вскоре вернулось на прежнюю высоту.
Лю Ган был не дурак. Увидев такое, он сбивчиво забормотал слова благодарности, стремглав пригнулся, проскочил под манекеном и бросился к выходу.
Лунный свет пробивался сквозь распахнутые двери, и этот тусклый отсвет казался спасительным светом Будды. Прибавив шагу, он наконец вырвался из Дома Призраков.
Вдруг перед его глазами промелькнул луч света, и прямо перед ним внезапно возникла темная фигура.
Отчаяние после пережитой надежды вырвало из горла Лю Гана пронзительный визг, его ноги заплелись, и он тяжелой тушей рухнул на землю.
— Старик Лю!
Восклицание заставило Лю Гана немного прийти в себя. Подняв голову, он увидел спешащего к нему Ши Тяньсяна с фонариком в руках.
— Старик Лю, ты в порядке? Где Цинь Ян?
— Уходим, уходим отсюда, здесь...
Увидев в стороне скелет, Лю Ган оборвал фразу на полуслове. Поспешно поднявшись с помощью Ши Тяньсяна, он схватил того за руку, требуя немедленно уходить.
Ши Тяньсян не сдвинулся с места и сильно потряс Лю Гана за плечи:
— Где Цинь Ян? Где он? Что здесь такое?
Лю Ган лишь безумно мотал головой, не в силах вымолвить слово. Волосы, намокшие от потливости, спутались и прилипли к коже головы, а в расфокусированном взгляде плескался первобытный ужас.
Поняв, что ответа не добиться, Ши Тяньсян покосился на вход в Дом Призраков:
— Цинь Ян все еще внутри? Идем искать его.
— Нет, я не пойду! Я хочу уйти, я не пойду!
Услышав о возвращении в Дом Призраков, Лю Ган с диким криком вырвался из хватки Ши Тяньсяна и побежал прочь, даже не заметив, как потерял обувь.
— Старик Лю!
Ши Тяньсян проводил взглядом убегающего товарища, затем перевел глаза на мрачный зев коридора Дома Призраков. Поколебавшись пару минут, он все же решился и шагнул внутрь.
— Не совершал дурных поступков — не бойся стука призрака в дверь. Не совершал дурных поступков — не бойся стука призрака в дверь.
Беспрестанно бормоча себе под нос, он скрылся в проеме Дома Призраков, словно проглоченный гигантским зверем.
Вселившись в скелет у входа, Ван Вэй наслаждался притоком сил, подпитываемых испугом Лю Гана и Цинь Яна.
Он уже понял: пугать людей и впрямь помогает становиться сильнее. Впрочем, причинять вред Ши Тяньсяну он не собирался.
Он ведь не какой-нибудь беспринципный тип... то есть, погодите, он же не беспринципный Дом Призраков.
Спустя несколько минут.
Молча наблюдая за тем, как запыхавшийся Ши Тяньсян выносит на спине Цинь Яна из Дома Призраков, Ван Вэй мысленно приказал створкам дверей медленно закрыться.
Услышав скрип, Ши Тяньсян оглянулся и увидел, что распахнутая дверь Дома Призраков уже затворилась, а декоративный череп на стене изо всех сил тянет костлявую руку, чтобы подобрать с земли висящий замок и запереть створки.
— Мне показалось, мне показалось...
Бормоча под нос, Ши Тяньсян прибавил шагу.

Комментарии

Загрузка...