Талия девушки была грубо обхвачена, с такой силой, будто её пытались вдавить в плоть, слившись воедино.
Янь Цзиньюэ прижалась спиной к стене, запрокинув голову, принимая поцелуй Шэнь У.
Это был поистине грубый поцелуй — неистовый, не знающий правил, словно он собирался проглотить её целиком.
Линия подбородка мужчины была напряжена до предела, а чёрные кровавые узоры, тянувшиеся из-под воротника к самой шее, вздулись и запульсировали, словно ликуя и закипая в предвкушении. Они делали его кожу ещё бледнее, придавая ему пугающую, необузданную красоту.
Кровавые слёзы всё ещё катились из уголков его глаз, падая на длинные ресницы Янь Цзиньюэ, стекали по щеке к ключицам, а затем змеились всё ниже и глубже.
Ей нужно было полностью пропитаться его запахом.
У Шэнь У была лишь одна мысль: измазать это свежее и манящее человеческое тело своими следами снаружи и изнутри, каждый дюйм кожи, каждую капля крови и... саму душу.
Он вложил в поцелуй всю свою жажду крови, штурмуя её рубежи, словно изнывающий от жажды странник в пустыне, который наконец-то нашёл чистый родник и жадно припал к дарованной небесами живительной влаге.
Но этого было катастрофически мало: чем дольше длился поцелуй, тем сильнее становилась внутренняя пустота.
Ему хотелось прижаться к ней ещё ближе.
Школьная форма разорвалась, кожа внезапно столкнулась с прохладным воздухом. Янь Цзиньюэ судорожно вздрогнула, и её затуманенный мозг мгновенно прояснился.
— Нельзя... нельзя здесь...
Янь Цзиньюэ попыталась оттолкнуть его за грудь, но Шэнь У уже полностью потерял рассудок.
В его голове билась лишь одна мысль — съесть её.
***
Это был поистине одновременно ужасный и прекрасный опыт. После всего ноги Янь Цзиньюэ так дрожали, что она едва могла стоять.
Но то ли из-за необычной обстановки, то ли из-за того, что в таком состоянии Шэнь У излучал дикую, непреклонную властность, это невероятно будоражило некие тайные уголки её собственной души.
В итоге, после столь бурной развязки, она даже почувствовала лёгкое сожаление, что всё закончилось.
Шэнь У уже вернул рассудок. Вернувшись с ней в квартиру, он бережно приподнял её лицо на постели и осыпал нежными поцелуями.
Открытая кожа девушки была покрыта пугающими красными следами — где-то глубже, где-то едва заметно. Личико казалось бледным, уголки глаз покраснели, на них застыли слёзы. Было очевидно, что ей пришлось пережить жестокое обращение, и теперь мужчина испытывал жгучее чувство вины.
— Юэ-юэ, прости меня. — Шэнь У слишком хорошо знал, насколько свирепым он бывает в том состоянии, и его возлюбленная наверняка была до смерти напугана. — Можешь бить меня или ругать, делай что хочешь, лишь бы тебе было хорошо...
Янь Цзиньюэ как раз размышляла над собственными извращенными наклонностями, и, внезапно услышав столь искренние извинения мужчины, не удержалась и прыснула со смеху. Она хохотала, сгибаясь пополам, пока наконец не уткнулась ему в грудь, продолжая дрожать от смеха всем телом.
— Юэ-юэ? — Шэнь У растерялся.
Янь Цзиньюэ подняла голову с его груди, обвила руками его шею и чмокнула в уголках губ:
— С чего бы мне тебя бить или ругать? Мой сокровища Шэнь У такой хороший, я никак не могу им нацеловаться.
— Но... — в чёрных зрачках Шэнь У вспыхнул и погас слабый свет. — Я ведь только что так обошёлся с тобой...
Лучше бы он молчаливо проглотил это, но стоило ему заговорить об этом, как щёки Янь Цзиньюэ запылали. Она смущённо произнесла «ой» и отвернулась.
Шэнь У всё ещё прибывал в полном недоумении и продолжал бормотать извинения.
Видя, что он ведет себя как последний болван, Янь Цзиньюэ с досадой повернулась обратно и снова поцеловала его:
— Дурачок! На самом деле... мне даже...
Эту фразу было невероятно трудно произнести вслух, поэтому она, сжав зубы, всё же вымолвила:
— Мне даже понравилось.
Шэнь У замер. На секунду ему показалось, что любимая просто проявила доброту и чуткость, пытаясь сгладить его переживания. Но, взглянув на зардевшееся личико девушки и её влажные, полные смущенного кокетства миндалевидные глаза, он понял — она говорит чистую правду.
— Тебе правда понравилось? — с сомнением переспросил Шэнь У.
Янь Цзиньюэ наигранно и смущенно протянула «угу», но внутри неё всё еще бурлили тайные желания. Наклонившись к самому уху Шэнь У, она выдохнула, словно нежный ветерок:
— Давай еще раз.
Тёплое сладковатое дыхание коснулось мочки уха, по спине пробежала волна приятного покалывания. Шэнь У почувствовал, как его ледяная кровь начинает закипать, и его глаза снова заволокло чернильной тьмой.
На этот раз Янь Цзиньюэ смогла в деталях разглядеть чёрные узоры на теле Шэнь У: это были побеги, тянувшиеся от распустившейся на его сердце чёрной розы. И хотя в этом зрелище таилась мрачная красота, от которой её сердце трепетало, на душе поднималась жгучая волна жалости.
— Это... связано с тем Алтарем и «Жертвой»? — спросила она.
— Разве это не уродливо? Тебе противно?
Движения Шэнь У замерли. Он бережно поцеловал её влажные виски, и тьма в его глазах мгновенно отступила, сменившись влажным, полным робкой надежды и жажды взглядом, напоминавшим брошенного зверька.
То, что он не стал отрицать, было равносильно ответу.
Янь Цзиньюэ почувствовала, будто ей на грудь опустился тяжёлый валун, стало ещё больнее:
— Нет, это очень красиво.
Она припала поцелуем к его груди, подняла голову и, чеканя каждое слово с предельной искренностью, произнесла:
— Мне очень нравится.
Искренность в янтарных глазах девушки заставила дыхание Шэнь У участиться. Он с нетерпением вновь впился в её алые губы, целуя трепетно и нежно, словно весенний ветерок, смывающий пыль.
Янь Цзиньюэ закрыла глаза, полностью погружаясь в бушующие глубины океана, однако даже там крошечная частичка её разума продолжала думать: она обязана, во что бы то ни стало выяснить правду и обнажить скрытое за этим зло.
Не ради задания. Ради Шэнь У.
***
Игроки снова договорились встретиться во внутреннем саду. Янь Цзиньюэ собрала вещи и вышла из дома, перед уходом наказав бойфренду, который в любой момент мог снова сорваться:
— Сиди дома умницей, жди меня. Я вернусь к вечеру, а если снова станет плохо — ищи меня.
Шэнь У с улыбкой кивнул, наклонился, чтобы поцеловать её, а затем протянул нож:
— Возьми это с собой, пусть защищает тебя вместо меня.
— Хорошо. — Янь Цзиньюэ с улыбкой приняла оружие и тут же спрятала его в Пространство.
Хотя было странно, что простой человек способен вот так убирать ножи, они оба — и человек, и призрак — молчаливо обошли эту тему сторонам, лишь обменялись липким от нежности поцелуем и попрощались.
Янь Цзиньюэ пошла прежней дорогой через Алтарь, поднялась на верхний этаж и спустилась на первый этаж учебного корпуса. Когда она появилась во внутреннем саду, остальные уже были на месте и на повышенных тонах что-то обсуждали.
— Больше мы туда не пойдём! Я не собираюсь снова ломать ногу!
Больше всех кипятился Чэнь Хэ. Его рот строчил словно пулемёт, лицо покраснело, напоминая разъяренного быка. Нога его уже полностью зажила — судя по всему, он воспользовался каким-то особым лечебным предметом.
Ло Яояо тоже испуганно кивала, вспоминая вчерашний ужас. Её всё ещё колотило, и она испуганно прижалась к руке Чэнь Хэ, приняв вид хрупкой и беззащитной девушки.
Стоп, что?
Янь Цзиньюэ даже потёрла глаза, подозревая, что у неё начались галлюцинации.
Но приглядевшись, она убедилась: Чэнь Хэ и Ло Яояо по-прежнему стояли в обнимку, выглядя невероятно близкими. Чэнь Хэ с самодовольным видом плотоядно гладил миловидное личико Ло Яояо, а та вовсе не выказывала отвращения, лишь стыдливо краснела.
Похоже, Чэнь Хэ переключил цель и преуспел в этом деле.
Янь Цзиньюэ невольно цокнула языком и перевела взгляд на остальных двоих.
Ци Юньсяо, как и прежде, молча стоял в стороне. Солнечные лучи падали на его высокую стройную фигуру, отчего он казался ещё более одиноким и отрешённым.
Чжао Цзянин же сжимала в руках тяжёлый чёрный железный шест, её красные губы изогнулись в усмешке, а во взгляде читалась холодная презрительная гордость.
Она бросила взгляд на Ци Юньсяо, и в её глазах мелькнуло фанатичное обожание:
— Трусы. И как вы только дожили до сегодняшнего дня? Раз вы не смеете, мы с Юньсяо пойдем вдвоём.
— Не нужно. — Голос Ци Юньсяо звучал равнодушно. — Мне хватит и себя одного, с толпой одни обузы.
Стоило ему это произнести, как лица остальных омрачились, но возразить они не смогли: вчера из всех присутствующих только Ци Юньсяо продемонстрировал способность противостоять тому Призраку лицом к лицу, в то время как остальные были либо отброшены ударной волной, либо лишились ног.
Он уже сделал шаг, собираясь уйти, но вдруг резко замер, столкнувшись с кем-то нос к носу.
Девушка стояла в лучах чистого солнечного света, а её улыбка сияла так же ярко, как цветки лотоса в летнем пруду. Белое платье было безупречно чистым, светло-каштановые волосы, заплетенные в две свободные косички, покоились на плечах, а лепесток розы меж бровей пылал, словно живой огонь.
— Т-т-ты... ты до сих пор не умерла?! — завопил Чэнь Хэ, не веря собственным глазам.
Остальные тоже застыли от шока. Все прекрасно помнили, насколько опасным было вчерашнее положение, и после того, как за ними гнался такой Призрак, выжить казалось просто невозможным.
— Да уж, прошу прощения, забыла вам сказать: на самом деле у меня есть особая способность, которая спасает мне жизнь.
— Какая способность? — спросил Ци Юньсяо. Его взгляд сузился, а лицо стало предельно суровым.
Янь Цзиньюэ мягко улыбнулась:
— Я могу на короткой дистанции гипнотизировать Призраков, чтобы они меня не убивали.
Разумеется, это была чистой воды ложь.
Не признаваться же им в самом деле, что она крутит роман с Призраком.

Комментарии

Загрузка...