Линь Чжаоцин никак не ожидал, что всегда робкая и утонченная Лян Луси способна сказать всё настолько прямо.
К тому же это стало для него огромной неожиданностью.
С самой первой встречи с Лян Луси Линь Чжаоцин понял, что она обладает невероятно сильной гордостью.
Поэтому он старался держаться от неё на расстоянии и не завязывать никаких лишних отношений.
Ведь при расставании так было бы куда спокойнее на душе.
В конце концов, Линь Чжаоцин вовсе не был хорошим человеком, и как он мог вот так просто отпустить столь прекрасную женщину?
Но ради общего блага Линь Чжаоцин был вынужден поступить именно так.
Поэтому, услышав, что Лян Луси не хочет уходить, в глубине души Линь Чжаоцин всё же обрадовался.
— Ну что ж, пусть так, — Линь Чжаоцин протянул ей платок. — Ты всё равно почти ничего не ешь, не велика беда — лишняя палочка еды на столе.
Лян Луси уттерла слёзы:
— И не думай ничего лишнего.
Я просто вынуждена, мне ведь больше некуда идти.
Линь Чжаоцин не стал ей отвечать.
Он наконец-то разглядел еще одну черту в характере Лян Луси.
Эта девчонка просто-напросто страдает цундэре.
Тем глухой ночи обоз медленно въехал в Юйгуань — приграничный город на территории Вэй.
А за пределами городских стен во всеоружии замерло множество воинов в доспехах.
В самомпереди отряда сидел на коне Цзун Лу, и сердце его тревожно колотилось.
Прошлой верой он получил весточку от Линь Чжаоцин с приказом любой ценой, несмотря на любые препятствия, выставить сегодня у границы тяжелые заставы.
Решив, что стряслось что-то ужасное, Цзун Лу даже не стал докладывать Императору.
Получив послание, он в тот же миг вскочил на коня и примчал в Юйгуань.
Подумать только: самовольно двинуть войска без императорского указа — это верная смерть!
Но в тот момент Цзун Лу явно не думал о последствиях.
В конце концов, его собственная родная дочь находилась рядом с Линь Чжаоцин.
Этот сопляк Линь Чжаоцин подохнет так подохнет.
Но с его дочкой ни в коем случае не должно ничего случиться!
Вдалеке показалась медленно приближающаяся повозка.
— Папа! Мы вернулись!
Услышав голос дочери,
Цзун Лу наконец опустил сердце, которое всё это время висело у него в горле.
Но в следующее мгновение Цзун Лу резко насторожился.
Многолетний боевой опыт подсказывал ему: таится опасность!
Не раздумывая ни секунды, Цзун Лу пришпорил коня и завопил:
— Всем прикрыть обоз!
В следующую секунду в вышине раздался свист рассекающего воздух железа.
Тучи стрел градом обрушились с небес.
Большинство из них летело с поразительной точностью.
И целью была та самая повозка, в которой ехал Линь Чжаоцин!
Преследователи из Хань даже не утруждали себя попытками захватить повозки с серебром.
У них была лишь одна цель.
И имя ей — этот паршивый щенок Линь Чжаоцин!
Ханьская конница изо всех сил неслась в погоню.
Видя, что повозка всё ближе, воины уже не могли сдерживать ярость.
— Линь Чжаоцин! Ты не мужчина!
Со злости солдат занес алебарду, собираясь вонзить её прямо в колесо повозки.
В мгновение ока перед глазами воина мелькнул холодный блеск.
В последний миг своей жизни солдат всё так же смотрел на повозку глазами, полными ненависти.
Цзун Лу с суровым лицом глядел на непрекращающийся поток вражеских войск и не удержался от вопроса:
— Линь Чжаоцин! Что ты такого натворил в Хань, раз они так преследуют тебя?
Линь Чжаоцин ответил с беспомощным видом:
— Да откуда мне знать? Просто стащил у них немного деньжонок.
Спасибо крепкой броне его повозки.
Иначе от того залпа его самого давно решето бы сделало.
Глядя на масштабы ханьского войска вдалеке, Цзун Лу ни капли не верил брехне этого парня.
— Там же не меньше четырех-пяти тысяч человек! И это ты называешь стащил немного деньжонок?!
— Ну и мастер же ты создавать мне проблемы, сопляк!
Цзун Лу перевел взгляд на охранников:
— Живо проводите его в город!
— Я их задержу!
Охранники не смели медлить: подхватили повозку и, погоняя коней, бросились в тыл.
Глядя на всё приближающееся ханьское войско,
Цзун Лу крепко сжал зубы и посильнее перехватил длинный меч.
— Воины! За мной! В атаку!
Солдаты двух государств мгновенно сошлись в схватке.
Стоило им только столкнуться, как Цзун Лу тут же понял: что-то здесь не так.
По идее, ханьская армия славилась своей трусостью — это признавали все государства.
В глазах генералов разных стран пехота Хань была не лучше свиней: можно было даже не думать головой и свободно рубить их направо и налево.
Каждый генерал был рад воевать с Хань.
В конце концов, это было сродни мешку с опытом.
После любого сражения можно было поднять уровень раза на два-три.
Цзун Лу сперва думал точно так же.
Но стоявшие перед ним ханьские солдаты перли напролом, словно безумные!
Даже пронзённые насквозь мечами и копьями, они продолжали размахивать своими клинками.
Словно вовсе не чувствовали боли!
Цзун Лу был уверен: этот паршивец Линь Чжаоцин точно учинил в Хань что-то такое, от чего содрогнулись сами небеса и земля!
Западная армия Вэй изначально состояла из элитных воинов.
Но сейчас ханьская армия давила их своей непреклонной мощью!
Заметив, что Линь Чжаоцин с остальными скрылись за воротами, Цзун Лу поспешно отдал приказ воинам отступать.
Сейчас главной задачей было выяснить, что же именно этот негодяй Линь Чжаоцин натворил в Хань!
Да так, что ханьская пехота словно заново родилась и загнала их в угол своими ударами!
Ханьский генерал Бао Сяо воочию наблюдал, как Линь Чжаоцин вернулся во Вэй, и в ярости ударил себя по бедру.
— Передать всем подразделениям: разбить лагерь здесь!
Вернувшийся в город Цзун Лу всё еще чувствовал остаточный страх.
Сегодняшние ханьские воины словно объелись каких-то дурманящих средств — они неотступно преследовали их по пятам.
Казалось, они намерены истребить их всех до единого.
Не дав себе передохнуть ни минуты, Цзун Лу сразу же разыскал Линь Чжаоцина.
— Что ты за пакость сотворил в Хань?!
Да так, что они гонятся за тобой по пятам!
Ты что, их Императора прикончил, не иначе?
Линь Чжаоцин безмятежно улыбнулся:
— С некоторой точки зрения, можно сказать и так.
Цзун Лу остолбенел и замер, с недоверием глядя на Линь Чжаоцина.
— Ты и правда убил их Императора?
— Ну, вообще-то нет.
Цзун Лу шумно выдохнул.
Если бы Линь Чжаоцин и вправду прикончил их правителя,
то сколь бы праведными ни казались изначальные поводы Вэй,
на них бы легло клеймо бесчестия и вероломства.
Тогда и мечтать нечего о том, чтобы вернуть утраченные земли.
Да если бы остальные государства не разорвали их на части толпой, это уже можно было бы считать великой милостью небес!
Но следующие слова Линь Чжаоцина начисто лишили Цзун Лу способности мыслить.
— Императора я не убивал, просто подчистую обчистил всю их знать.
В общей сложности больше тридцати миллионов лянов. Если я не ошибаюсь, теперь все деньги их государственной казны хранятся у меня.
Выслушав это, Цзун Лу расхохотался:
— Ха-ха-ха-ха, ну ты и шутник, братец, тридцать миллионов! Ты хоть когда врёшь, заикался бы для приличия?
Но, взглянув на совершенно серьезное лицо Линь Чжаоцина
и вспомнив безумные взгляды ханьских воинов минуту назад,
Цзун Лу уже не мог смеяться.
— Ты... ты что, серьёзно?
— Деньги спрятаны в горах неподалеку. Сегодня мне снова придется побеспокоить дядюшку: пусть солдаты вывезут золото и отправят в Великий Лян.
А я тем временем поспешу доложить эту радостную весть Императору, чтобы она не тревожилась обо мне.
У Цзун Лу дрожали руки.
Что такое тридцать миллионов лянов?
Это десятилетняя казна всего государства Великий Вэй!
— Эй, кто там! Живо сюда!
Взять тысячу человек и следовать за Линь Чжаоцином! Во всём подчиняться его приказам!
— А ты чего застыл? Живо отправляйся перевозить серебро в Великий Лян!
И побыстрее!

Комментарии

Загрузка...