Как только слухи поползли по городу, люди, словно сойдя с ума, бросились к дверям фонда.
Выстроилась очередь.
На этот раз никто уже не смел относиться к делу спустя рукава.
С момента основания фонда прошло уже десять дней.
За эти десять дней, сколько бы ни вложили люди изначально, в назначенный срок они неизменно и без каких-либо проблем получали назад и свой основной капитал, и проценты за десять дней.
Один молодой аристократ в тот же день вложил пятьдесят тысяч лянов.
А когда через десять дней пришёл забирать деньги, на руки ему выдали ровно триста тридцать тысяч лянов серебра!
В тот день от дверей фонда отъехало не меньше десятка повозок, доверху гружёных серебром!
Теперь же этот молодой господин сидел дома и обливался слезами, не зная, смеяться ему или плакать.
Кто же мог предвидеть, что на следующий день после того, как он забрал свои деньги, процентная ставка подскочит до тридцати процентов?
Наученные горьким опытом,
на этот раз в возможностях фонда уже никто не сомневался.
Эта штука действительно заставляла деньги делать деньги!
Знатным особам и титулованным аристократам раздобыть заветные сертификаты, разумеется, не составляло никакого труда.
Те же, кому достать их не удавалось в одиночку, объединялись и покупали один сертификат на несколько семей.
А вот простому люду раздобыть их было куда сложнее.
Сертификаты и без того были на вес золота, и раз верхи всё раскупили в первую очередь, откуда же взяться остаткам для простых обывателей?
Но мириться с этим, безвольно наблюдая, как у них из-под носа уплывает возможность приумножить капитал, желающих не было.
Тогда люди сообща выбрали человека, пользующегося всеобщим уважением.
Горожане снесли ему все свои сбережения и поручили приобрести сертификаты от их имени.
А когда придёт срок — забрать всё вместе и разделить поровну.
В день начала продажи сертификатов улицы Чжэнчэна опустели.
Почти всё население выстроилось в очередь перед дверями фонда.
Стоило только начаться продажам, как сертификаты размели буквально за мгновение.
Те, кому посчастливилось заполучить заветную бумагу, ликовали.
Иные от радости пускались в пляс прямо посреди улицы.
Те же, кому сертификатов не досталось, с поникшими лицамибрели восвояси.
В это время, поскольку переговоры так и не сдвинулись с мёртвой точки,
Линь Чжаоцин оставил попытки договориться и решил попрощаться с Хань Суем и вернуться в Вэй.
Результат, однако, оказался именно таким, какого он и ожидал.
Хань Суй вовсе не собирался отпускать его.
Или, если говорить точнее, у него и в мыслях не было этого с самого начала.
— Говоришь, приехал в Хань, а за все дни палец о палец не ударил, только и делал, что сидел в своей гостинице?
Если об этом станет известно, разве не поползет слух, будто мы в Хань не умеем принимать гостей?
Премьер-министр, не засиживайся ты целыми днями над государственными делами, отведи-ка господина Линь развеяться, чтобы люди не думали, будто мы здесь кого-то обделяем вниманием.
Фань Чэншу кивнул.
Хань Суй потрепал себя за подбородок:
— Слыхал я, эта самая небожительница учредила фонд, где ежедневные проценты составляют аж тридцать?
Все эти дни мне только и твердят об этих сертификатах. Мои тётушки и кузины с утра до вечера обивают пороги императорского дворца, упрашивая меня перемолвиться с тобой словечко, чтобы сертификатов выделили побольше.
Признаться, это меня даже заинтриговало.
За счёт чего же вы выплачиваете эти ежедневные тридцать процентов?
— Деньги фонда пускаются в оборот для развития других предприятий, а прибыль от этих предприятий и идёт на выплату тридцати процентов по вкладам.
Изначально фонд создавался ради помощи сиротам, оставшимся без родителей, и на их содержание требуется не так уж много средств. Однако, чтобы привлекать больше капитала и помогать ещё большему числу детей,
нам приходится постоянно поднимать процентную ставку. Только так можно заставить знать и богачей раскошелиться.
— А ты малый не промах, прямо рубишь правду-матку, — Хань Суй на мгновение замолчал. — А не найдётся ли у тебя ещё одного сертификата? Выдели-ка мне один.
Как-никак, я — император этой страны, и на мне лежит ответственность за детей, лишившихся родителей.
Я намерен внести в фонд некоторую сумму, пусть это станет моим скромным вкладом в благое дело помощи сиротам.
Что скажешь?
— Ваше Величество, чтобы гарантировать справедливость и беспристрастность фонда, количество сертификатов всегда строго ограничено, и лишних больше не осталось.
К тому же объем выпущенных сертификатов напрямую привязан к финансовым оборотам фонда.
Даже один лишний сертификат может привести к тому, что фонд не сможет выплатить проценты.
Хань Суй не рассердился, напротив, на душе у него стало ещё спокойнее.
Будучи императором, разве он не смог бы заполучить хотя бы один сертификат, если бы захотел?
Он лишь хотел проверить, действительно ли Линь Чжаоцин радеет за этих детей или же прикрывается сиротами как прикрытием для некой интриги против него самого.
Теперь же выходило, что Линь Чжаоцин, судя по всему, и впрямь пёкся о сиротах.
— Какая жалость.
Впрочем, у меня есть ещё одна просьба, и в ней-то ты мне точно не откажешь.
— Слушаю Ваше Величество.
— Я хочу повидаться с Лян Синьлинь. Что скажешь? — взгляд Хань Суя впился в Линь Чжаоцина.
Никто не смел отказать императору.
И тем более никто не смел отказывать императору дважды за одну минуту.
— Ваше Величество, если вы и впрямь желаете встретиться с Лян Синьлинь, вам, пожалуй, придётся сменить одежду и отправиться за город.
— К чему это ты клонишь?
— Дело в том, что в эти дни Лян Синьлинь развозит еду детям, оставшимся без родителей.
Судя по ее маршруту, сегодня они должны находиться в селении в пятидесяти ли к загородным воротам Чжэнчэна.
Хань Суй бросил взгляд на Фань Чэншу.
Тот мгновенно уловил мысль с полуслова.
— Ну тогда ладно. Подождём, пока Лян Синьлинь сама вернется в столицу, тогда и позовёшь её ко мне на аудиенцию.
Уж очень мне любопытно взглянуть на эту небожительницу.
Я утомился, если больше дел нет, можешь идти.
Когда Линь Чжаоцин удалился, Хань Суй повернулся к Фань Чэншу:
— Что думаешь?
— Ваше Величество, мои люди ранее следовали за обозами фонда по пятам, и всё обстоит именно так, как говорил Линь Чжаоцин: они действительно вкладывают средства в торговые лавки, постоялые дворы и прочие предприятия в разных городах.
Но, положа руку на сердце, я не верю, что фонд сможет вечно выплачивать столь баснословные проценты. Впрочем, можно отдать им деньги на пару дней, а когда набежит прибыль — забрать всё обратно.
Риска никакого, а заработать удастся.
— Раз даже ты одобряешь, значит, всё чисто, — Хань Суй почувствовал, как в груди поднимается азарт. — Ступай и ты, если понадоблюсь, я позову.
Дождавшись, пока Фань Чэншу покинет покои,
Хань Суй тут же велел позвать заведующего императорской казной.
— Сколько серебра осталось в моих личных кладовых?
— Отвечаю Вашему Величеству, три с половиной миллиона лянов серебра.
— Доставьте эти деньги в особняк Хань Циня и велите ему вложить их в фонд.
Запомни: ровно через пять дней забрать всё до последней монеты!
— Слушаюсь.
На третий день.
К полнейшему изумлению всех вокруг, фонд неожиданно выбросил на рынок новую партию сертификатов в количестве ста штук.
От момента объявления до старта продаж
прошло меньше часа.
Всё было раскуплено в мгновение ока.
На четвёртый день фонд продолжил продажу сертификатов.
На этот раз их было уже двести!
К этому моменту те знатные семейства, которым не посчастливилось урвать сертификаты ранее, теперь держали на руках хотя бы по одной штуке.
Никто и не заметил, что количество выпущенных сертификатов копейка в копейку совпадало с числом аристократических и княжеских родов государства Хань.
Когда наступил пятый день.
Многие, кого всё еще точили смутные сомнения, с самого раннего утра толпились у дверей фонда, намереваясь забрать свои деньги.
На этот раз вклады многих исчислялись суммами не менее чем в сто тысяч лянов.
Кое-кто даже подогнал по четыре-пять десятков повозок, собираясь везти серебро назад.
Но едва двери фонда распахнулись и люди увидели его вывеску,
все разом замерли.
Проценты снова выросли — до пятидесяти!
Безумие! Все сошли с ума!
Те, кто ещё минуту назад собирался забрать свои капиталы, бросились домой, даже не оглядываясь.
Они нагружали повозки всем семейным достоянием и неслись обратно, чтобы влить всё до последнего гроша в фонд.
У кого в поместьях не нашвалось столько наличности, те закладывали фамильные дома.
Поскольку ростовщические конторы тоже перевели всё своё серебро в фонд, свободной наличности на выдачу ссуд у них просто не оставалось.
Поэтому многие были вынуждены отдавать жилье за бесценок, закладывая дома ростовщикам по смехотворно низкой цене,
лишь бы поскорее отнести деньги в фонд.
Хань Суй тоже не смог усидеть на месте и немедленно вызвал министра финансов, приказав тому попробовать отправить в фонд и государственную казну.
— Сколько отпустить?
Хань Суй даже не раздумывал:
— Всё до последнего ляна!
— Ваше Величество... не слишком ли это рискованно?
— Глупец! Ныне в казне хранится пять миллионов лянов серебра, а фонд выплачивает по пятьдесят процентов в день! Стоит продержать их там всего два дня, как сумма серебра удвоиится!
А ты — министр финансов, и элементарных вещей не понимаешь!
Живо исполняй приказ!
Весь Хань охватило безумное помешательство.
Каждый закладывал всё, что имело хоть какую-то ценность, выменивая имущество на серебро,
чтобы тут же отправить его в фонд.
Все ждали одного — момента, когда удастся сколотить достаточно богатства, чтобы забрать и основной капитал, и набежавшие проценты!
Такое безумие продолжалось ровно три дня.
Правда, кое-кто пытался забрать свои деньги раньше, но фонд ссылался на огромные объемы поступающего серебра и очереди из желающих вернуть средства, объясняя, что на подсчеты потребуется еще пара дней.
Поскольку прошлые заслуги и безупречная репутация не вызывали сомнений, никто не заподозрил подвоха — люди радостно отправлялись по домам ждать положенного срока.
На десятый день счастливые вкладчики с повозками серебра наперевес прибыли к фонду, рассчитывая пополнить свои счета.
Однако вместо привычно оживленного места они обнаружили, что двери фонда, всегда открывавшиеся тютелька в тютельку, в полдень оставались запертыми наглухо.
Подумав, что стряслась какая-то беда, люди бросились к постоялому двору, где останавливался Линь Чжаоцин.
Но когда они добежали до места,
то обнаружили, что комнаты давно опустели и в них шаром покати!
А внутри самого фонда не было ни души.
Помимо бесчисленных сундуков, забитых пачками никчёмных сертификатов, там не осталось абсолютно ничего!
И тут до каждого из них дошло.
Всех нагло обманули!

Комментарии

Загрузка...