Увидев это, главный секретарь, стражники и прочие служители Управления уезда Уцин пришли в неописуемый ужас. Побледнев и дрожа всем телом, они повалились на колени и хором закричали:
— Смилуйтесь, господин!
Тан Шаолинь холодно усмехнулся, с презрением поглядывая на эту шайку, привыкшую гнуть спину перед сильными и притеснять слабых. Еще мгновение назад они, размахивая дубинками, горланили во всю мощь, а теперь, когда ситуация перевернулась, все как один притихли и покорно вытянулись в ряд на коленях.
Юй Цзяолин и Тан Шичэнь, убедившись, что с Тан Шаолинем ничего не случилось, наконец выдохнули с облегчением.
Тан Шаолинь нахмурился и, коротко хмыкнув, бросил:
— Встать всем!
— Благодарим господина за милость! — Сяньчэн, словно получив помилование, поспешно забормотал слова благодарности и в смятении поднялся с земли.
Остальные, заслышав это, тоже торопливо вскочили. Теперь они выглядели как провинившиеся школьники: головы опущены, плечи поникли.
Тан Шаолинь, не сводя холодного взгляда с Сяньчэна, медленно протянул руку. Тот, проявив завидную сообразительность, тут же вернул ему отобранное удостоверение чиновника. Спрятав документ, Тан Шаолинь с бесстрастным лицом спросил:
— Где Сяньчэн и главный секретарь?
Сяньчэн поспешно сложил руки в приветственном жесте:
— Я, ваш покорный слуга, Сяньчэн уезда Уцин Цао Чжэнсин.
— А я — главный секретарь уезда Уцин Чжао Чэн, — отозвался стоявший рядом чиновник.
Тан Шаолинь кивнул и ледяным тоном произнес:
— Вы оба осознаете свою вину?
Услышав это, Цао Чжэнсин и Чжао Чэн впали в панику. С глухим стуком они вновь рухнули на колени и в один голос взмолились:
— Виноваты! Просим господина о снисхождении!
— Хм! О снисхождении? — Тан Шаолинь обошел их, поднялся на ступени позади и, обернувшись, продолжил: — Я назначен на должность чжисяня Уцина по воле самого императора. Вам это известно?
Цао Чжэнсин и Чжао Чэн, окончательно растерявшись, поспешили к нему и с опаской произнесли:
— Мы получили уведомление из Министерства чинов лишь вчера. В нем говорилось, что новый чжисянь, господин Тан, прибудет в Уцин со дня на день, и нам велено было... подготовиться.
— О? И к чему же вы готовились? К тому, чтобы напасть на меня? — с горькой усмешкой вопросил Тан Шаолинь.
Цао Чжэнсин, с которого градом лил пот, поспешно выпалил:
— Все из-за моей плохой дисциплины, господин! Мы оскорбили вас, прошу, накажите нас!
— Наказать? — Тан Шаолинь перевел взгляд на Чжао Чэна. — Господин Чжао, ответьте мне, кто мы такие?
Главный секретарь Чжао Чэн поспешно опустил голову:
— Мы — чиновники уездного управления...
— О... чиновники управления, прекрасно! — Лицо Тан Шаолиня мгновенно помрачнело, и он гневно воскликнул: — Но разве я видел перед собой чиновников? Я видел шайку разбойников! Бандитов с большой дороги!
Все присутствующие в ужасе задрожали, вновь повалились на колени и закричали:
— Господин, помилуйте! Помилуйте нас!
— Помиловать? — рявкнул Тан Шаолинь. — Это я должен решать, как вас наказать! Отвечайте! Что такое уездное управление и в чем наш долг? Просвещать народ, развивать образование, помогать нуждающимся, поощрять земледелие, разбирать тяжбы, собирать налоги... А чем занимались вы? Я проделал долгий путь, не привлекая к себе внимания, чтобы лично увидеть, как обстоят дела в Уцине! И результат... результат меня глубоко разочаровал! Если я доложу обо всем императорскому двору и обвиню вас в халатности, это будет вполне оправдано, не так ли?
Сяньчэн и главный секретарь принялись отчаянно бить поклоны:
— Мы виновны в бездействии и непочтительности к вышестоящему начальству, преступление наше тяжко. Но прошу, вспомните о десятилетиях нашей службы в Уцине, проявите милосердие...
Тан Шаолинь немного помолчал, глубоко вздохнул и медленно произнес:
— Вставайте.
— Благодарим господина! — Люди поспешно вытерли холодный пот и поднялись.
Тан Шаолинь сложил руки в приветственном жесте:
— Отныне я надеюсь, что мы будем работать сплоченно, помогая мне управлять уездом. Будем служить императору и заботиться о народе. Всем ясно?
— Так точно! Будем следовать вашим приказам! — отозвались чиновники.
На самом деле Тан Шаолинь не собирался их наказывать, но поведение стражников было просто возмутительным, вот он и вышел из себя. Теперь, после его слов, все чиновники Уцина были усмирены — первый шаг был сделан!
Тан Шаолинь подошел к тому самому стражнику, которого только что проучил, поднял с земли его дубинку и вложил ему в руки.
— Это орудие дано вам, чтобы защищать народ, а не притеснять его, — с наставлением сказал он.
Стражник виновато опустил голову и искренне ответил:
— Слушаюсь, господин, я запомню это!
Тан Шаолинь кивнул и направился к Сяньчэну и главному секретарю:
— Господин Чжао, мои домочадцы и багаж ждут снаружи, прошу вас, позаботьтесь о них.
— Слушаюсь! — Чжао Чэн низко поклонился и добавил: — Господин, зовите меня просто Чжао Чэн!
— Хорошо, идите.
Когда Тан Шаолинь закончил, Чжао Чэн вместе со стражниками со всем почтением принял багаж из рук Юй Цзяолин и Тан Шичэня.
— Госпожа, почтенный старец, прошу внутрь!
Тан Шичэнь с улыбкой кивнул. Видя, как его сын отчитывает чиновников и отдает распоряжения, он даже немного оробел — сын действительно вырос.
Юй Цзяолин была взволнована. Она впервые видела Тан Шаолиня в такой властной роли, и он понравился ей еще больше. А когда Чжао Чэн назвал ее госпожой, сердце ее затрепетало от радости.
— Господин Цао!
— Что вы, что вы! Зовите меня старина Цао или просто Чжэнсин! — не дожидаясь окончания фразы, поспешно отозвался Цао Чжэнсин.
Тан Шаолинь кивнул:
— Старина Цао, я официально вступаю в должность сегодня. Какие процедуры мне предстоит пройти?
Цао Чжэнсин ответил:
— Господин, обычно полагается вывесить объявления, встретить нового начальника, совершить обряды в храме, поклониться императорской власти, принять печать и так далее.
Тан Шаолинь нахмурился:
— К чему эти пустые формальности? Оставим только объявление, благодарность императору и принятие печати.
— Э-э, господин, боюсь, это не по правилам, — замялся Цао Чжэнсин.
Лицо Тан Шаолиня помрачнело:
— Ты пытаешься учить меня, как работать?
— Никак нет, господин, все будет исполнено в точности по вашему приказу... — задрожал Цао Чжэнсин.
Тан Шаолинь кивнул:
— Отлично, приступайте немедленно!
— Слушаюсь!
Вскоре у ворот уезда Уцин красовались новые объявления. По распоряжению Тан Шаолиня в управлении устроили генеральную уборку. Позже он узнал, что уезд целый месяц оставался без чжисяня, поэтому в ведомстве царил такой беспорядок, а чиновники распустились.
Отпустив всех, Тан Шаолинь в одиночестве прогуливался по территории управления, осматривая древние постройки. Раньше, будучи занятым на работе, он не мог позволить себе такой роскоши, а теперь — пожалуйста.
Вдруг с крыши донесся едва слышный шорох. Тан Шаолинь обладал острым слухом и мгновенно отреагировал:
— Кто здесь! — резко обернувшись, крикнул он.
На крыше, весело улыбаясь, сидела Юньэр. Тан Шаолинь выдохнул и улыбнулся в ответ:
— Это ты, Юньэр! Ну и озорница, спускайся скорее.
Юньэр надула губки:
— И надо же было тебе меня обнаружить! Видно, мое искусство легкой поступи еще далеко от совершенства.
Тан Шаолинь горько усмехнулся:
— Девушке прыгать по крышам — что за манеры? Спускайся давай. Ты что, возомнила себя Человеком-пауком?
Юньэр, рассмеявшись, кивнула и, легко спрыгнув вниз, приземлилась на землю.
— Я знаю, что в нынешнем мире боевых искусств есть герои из Гуаньчжуна, с Севера, из Куньлуня... Но кто такой этот Человек-паук? — наивно спросила она.
Тан Шаолинь просто пошутил, а она приняла всё за чистую монету.
— Кхм-кхм! Да так, глупости сказал, не бери в голову! Ты зачем пришла? — смущенно спросил он.
— Разве нельзя просто прийти проведать тебя? — Юньэр улыбнулась. — Брат, ты сегодня был очень внушителен! Так лихо приструнил их, да еще и пробрал до глубины души! Сестренка искренне восхищена!

Комментарии

Загрузка...