194. Вестник из прошлого Са Рён.
— Эх-х...
Глядя, как Чин Тэ надрывается на работе, издавая странные звуки — не то стон, не то сопение, — Ван Кымсан хмурил брови.
С тех пор как Ван Сосо полностью посвятила себя тренировкам, суматоха в поместье клана Ван заметно улеглась.
Раньше он каждый день сокрушался, что не может уделять дочери достаточно времени, но теперь искренне радовался: под предлогом тренировок она частенько оставалась ночевать в Секту Высшего Единства.
Благодаря этому Ван Кымсан наконец перевёл дух, и к его лицу вернулся здоровый румянец.
Чего нельзя было сказать о его собеседнике...
«Этак он себя до смерти загонит».
Чин Тэ выглядел просто ужасно.
На голове уже проступали плешины, а кожа потрескалась — казалось, он даже умыться толком не успевал.
Глаза налились кровью от бессонных ночей, а под ними залегли тёмные круги.
«Он вроде говорил, что недавно начал строить кузницу?»
Прошла молва, будто им удалось переманить именитого кузнеца из Юэяна и мастерового из клана Тан, и теперь они работали на Секту Высшего Единства.
За последние несколько лет Секта Высшего Единства разрослась с невероятной скоростью.
Неудивительно, что дел у них хватало, но Чин Тэ пахал буквально до седьмого пота.
— Передохнул бы ты хоть немного.
—...
Чин Тэ слегка приподнял голову, но лишь проигнорировал Ван Кымсана и снова уткнулся в бумаги.
— Ты же так свалишься, парень.
—...Вам скучно?
— Чего?
— Или приключилась охота надо мной посмеяться?
— Кхм-кхм! Да у меня у самого завал, хоть ложись да умирай! С чего бы мне тащиться сюда ради насмешек?
— Тогда зачем принесли сладости и чай? Разве это не значит, что вы собрались тут прохлаждаться?
Честно говоря, Ван Кымсан и сам не знал, какого чёрта припёрся сюда в свой выходной.
Понятно, что поподкалывать Чин Тэ было веселой забавой, но ведь куда приятнее пропустить по чарочке с влиятельными чиновниками или главами великих сект!
—...Это я для тебя принёс. Не себе же!
—...Нет у меня аппетита.
Чин Тэ снова склонил голову над бумагами и погрузился в работу.
Торговая гильдия Великого Неба постепенно укрепляла позиции в Хэфэе.
Объёмы грузоперевозок росли, а новый филиал, открытый в районе гор Тяньань, процветал настолько, что там уже стонали от нехватки рук.
— Мог бы работать не так рьяно. Чего жилы-то рвать, будто от этого жизнь зависит?
—...А не вы ли в прошлый раз ругали меня, упрекая, что нынче молодёжь только и думает, как бы отлынивать от работы?
— Кхм! Кхм! Ну... это я так, к слову сказал!
Разумеется, Ван Кымсан хотел подтолкнуть юношу к делу, но никак не ожидал, что тот примет всё настолько близко к сердцу.
Лицо Чин Тэ, до этого недовольно ворчавшего, вдруг стало серьёзным.
— Я делаю это, потому что мне стыдно.
— Хм?
Не поднимая головы, Чин Тэ продолжал говорить, не прерывая работы:
— Владыка поместья, вы ведь отлично знаете, какой страшной силой обладают деньги.
— Разумеется, знаю.
— Когда в кармане нет ни единого медяка, мир вокруг становится поистине жутким. Куда страшнее, чем вы можете себе представить, владыка поместья.
—...
Ван Кымсан всю жизнь познавал могущество и коварство денег, но сам никогда не знал нужды.
С самых юных лет он жил в роскоши и достатке под крылом своего клана.
— Проще говоря, это безысходность в чистом виде.
В уголках его глаз залегли мелкие морщинки, пока он воскрешал в памяти горькие воспоминания.
— Урезать ли порцию зерна для детей или сэкономить на дровах в лютую стужу... Приходится изо дня в день мучиться подобным выбором.
Отложив кисть, Чин Тэ с силой потёр усталые глаза обеими руками.
— И эта боль невольно передаётся детям, сколько бы взрослые ни пытались её скрыть. Вот почему ребёнок, выросший в нужде, взрослеет слишком рано.
—...
— Мой сын из их числа.
Вспомнив Чин Соуна, Ван Кымсан осторожно заговорил:
—...Опрометчиво ли с моей стороны утверждать, будто Соун вырос столь достойным человеком именно благодаря этим испытаниям?
Чин Тэ резко вскинул голову.
— Да. Это гордыня.
Острый взгляд и непреклонный тон.
Такая резкость могла задеть Ван Кымсана, но он не ощутил обиды.
Чин Тэ снова опустил глаза.
— Узнав, что Чин Соун сдал вступительные испытания лучше всех, я почувствовал, как у меня разрывается сердце.
—...
— Я боялся представить, чем этому мальчику пришлось пожертвовать из-за нашей бедности.
В голосе Чин Тэ проступили слёзы.
— Я проводил бессонные ночи, мучаясь вопросом, имею ли вообще право называться его отцом.
—...
— Возможность, которая появилась сейчас у Секты Высшего Единства-и, — тоже заслуга этого мальчика.
Чин Тэ снова посмотрел на Ван Кымсана.
— Владыка поместья, могу я спросить вас кое о чём?
— Спрашивай.
— Вы ведь сами говорили, что в этом мире ничего не даётся даром?
Ван Кымсан откликнулся без колебаний:
— Верно. В этом заключается непреложная истина.
— Тогда чем должна пожертвовать нищая Секта Высшего Единства, чтобы обрести такое процветание за столь короткий срок?
—...
На этот раз тот не смог ответить сразу.
Ван Кымсан никогда не оказывался в подобном положении и даже не задумывался об этом.
— Я не могу просто восхищаться им. Ведь самый дорогой для меня человек — это Чин Соун.
—...
— Но и остановить его я не в силах. Если Секта Высшего Единства вновь погрузится в нищету, остальные дети опять окажутся на улице, один на один с этим жестоким миром.
Ван Кымсан кивнул.
Чин Тэ вновь принялся за работу, его руки задвигались быстро и привычно.
— Вот почему я не могу позволить себе ни минуты покоя. Это единственное, что я могу сделать.
На лице Ван Кымсана появилась легкая улыбка, когда он слушал искренний рассказ Чин Тэ-сана.
Хех.
Лишь теперь он понял, почему предпочел провести свой драгоценный выходной здесь, а не на встречах с высокопоставленными чиновниками или лидерами великих сект.
Честность, которая не уклонялась от собственных недостатков и делала все возможное в рамках своих сил.
Ван Кымсану нравился этот прямолинейный, хоть и кажущийся однобоким, Чин Тэ-сан.
— Мои мысли были недальновидны. Есть ли что-то, с чем я могу вам помочь?
— Что-то, с чем может помочь управляющий поместьем...
Чин Тэ-сан, погруженный в глубокие размышления, быстро перебрал документы.
Затем, словно подготовившись заранее, он начал что-то быстро тараторить.
— Классифицируя товары с разницей в ценах в соседних провинциях, сосредоточившись на провинции Аньхой, и рассчитывая их прибыльность...
— Ах, прошу прощения. Это было лишь оговоркой. Сегодня мне нужно отдохнуть, ведь это мой выходной.
—...
Как раз когда Ван Кымсан издал бессмысленный кашель, вошел слуга и передал письмо.
Чин Тэ-сан, который до этого хмуро смотрел на Ван Кымсана, медленно вскрыл письмо и прочитал его содержимое.
— Ха!
Глаза Чин Тэ-сана расширились, и он ахнул.
Заинтересовавшись содержимым письма из-за его реакции, Ван Кымсан медленно приблизился.
Обычно он не стал бы показывать письмо, но почему-то Чин Тэ-сан просто держал его и дрожал.
Как раз когда он собрался взять письмо и прочитать его.
Из губ Чин Тэ-сана вырвался громкий смех.
— Мвахахахахахаха!!!!
—...Что с тобой?
— Прочти сам.
На губах Чин Тэ-сана играла широкая улыбка.
Когда Ван Кымсан быстро прочитал письмо, из его губ вырвался тихий стон.
— Быть назначенным эксклюзивным поставщиком Альянс боевых искусств... это поистине удивительно.
— Мвахахахахахахаха!!!!
— Десятки торговых гильдий наверняка боролись за это право. Интересно, как это получилось... в любом случае, поздравляю.
— Разумеется. Я тоже безмерно рад возможности досаждать тебе, управляющий поместьем.
— Хм? Что ты имеешь в виду?
Когда Ван Кымсан изобразил недоумение, на губах Чин Тэ-сана появилась хитрая улыбка.
— Разве поместье клана Ван тоже не стремилось наладить регулярную торговлю с Альянс боевых искусством?
Когда воспоминание всплыло в памяти, волосы на голове Ван Кымсана встали дыбом.
— Ах, нет. Нет. Мы никак не можем упустить такую прекрасную возможность.
На притворную скромность Ван Кымсана Чин Тэ-сан тут же покачал головой.
— О чем вы говорите? При таком объеме и разнообразии товаров, необходимых филиалам Альянс боевых искусств, как вы собираетесь справиться в одиночку? Конечно же, мы должны работать вместе с поместьем клана Ван.
— Нет, я сказал, что все в порядке!
— У меня не все в порядке!
— Я... я не намерен с этим мириться!
— Тогда мне придётся обо всем рассказать Сосо.
—...
Ван Кымсан тяжело нахмурился.
Впервые за долгое время Чин Тэсан от души расхохотался, и накопленная усталость как рукой снялась.
Я Юл Гык погибнет.
Первой зацепкой для такого вывода служит Я Юл Джэ.
В моей прошлой жизни Я Юл Джэ в это самое время был полностью сломлен.
Он никогда не объяснял причин, лишь упоминал, что несколько лет беспросветно топил боль в вине.
Я Юл Джэ не из тех, кто легко опускает руки.
Будь он слабым духом, то не смог бы годами вести жизнь странствующего мастера, неустанно тренироваться и отдавать все заработанные медяки своей секте сразу после совершеннолетия.
Отсюда напрашивается очевидное умозаключение: в тот период произошло нечто ужасное, что полностью разрушило его жизнь.
Во-вторых.
То, что Я Юл Джэ ни разу не обмолвился о своих кровных родичах.
Если он никогда не говорил о семье и не навещал родные края, логично предположить, что к моменту вступления в Малый карательный отряд он либо отрекся от братьев, либо потерял их.
А если его близкие погибли, и ему было тяжело об этом говорить, значит...
«...Значит, их гибель стала для него столь тяжким ударом, что превратилась в бремя на всю оставшуюся жизнь».
Даже спустя долгие годы мучительные воспоминания всплывали на поверхность вместе со щемящей тоской.
Но то, что он не мог заставить себя произнести это вслух, говорило об одном: он изо всех сил подавлял эту боль в себе.
Иными словами, сама их гибель не была естественной.
Не просто случайная трагедия или тяжелая болезнь...
Это было нечто невыносимое, заставлявшее его мучиться от жгучего чувства вины при каждом воспоминании.
В-третьих.
То, что после завершения Божественного Искусства Плывущих Облаков его нещадно грызло раскаяние.
Такое поведение ясно указывает: создание техники и гибель его братьев были неразрывно связаны.
В-четвертых.
То, что он испытывал жгучую ненависть к любому противнику лишь за то, что тот принадлежал к Академии боевых искусств.
Соединив все эти кусочки, я пришел к неизбежному выводу.
«Я Юл Джэ пытался довести Божественное Искусство Плывущих Облаков до совершенства с помощью Я Юл Гыка. А Я Юл Гык оказался заперт в кошмаре отчуждения и насилия под этим невыносимым гнетом, и прямо посреди всего этого...»
Я резко оборвал нить размышлений.
Наконец, это были всего лишь догадки.
И всё же от этих мыслей у меня перехватило дыхание.
— Ну и парочка братьев, вечно от них одни проблемы!
Я бросился обыскивать учебные классы главного корпуса.
— Кто смеет так бесчинствовать и носиться по священной территории академии?!
— Стой, кому говорят!
Наставники и инструкторы попытались преградить мне путь, но я применил Восемьдесят Тысяч Божественных Шагов Высшего Единства и, оставляя за собой лишь призрачные силуэты, легко ускользнул от них.
— молодой господин Чин!
Услышав оклик, я обернулся и увидел изумленные взгляды Сон Моран, Намгун Сонхва и Са Рён.
— Что ты делаешь? Куда ты так спешишь?
Я торопливо выпалил:
— Найдите для меня Я Юл Гыка, пожалуйста!
— Что? Кого?
— В общем, умоляю, сделайте это!
Бросив эти слова, я тут же устремился дальше.
Я осмотрел все классы в главном корпусе, а затем обыскал западное и восточное крылья.
На всякий случай я даже проверил крыши, но Я Юл Гыка нигде не было.
«Я должен найти его».
По пятам за мной мчались наставники и инструкторы.
Они что-то выкрикивали, но я не разбирал ни слова.
Вновь разогнав внутреннюю энергию, я побежал к четырёхместному общежитию.
Когда я вбежал в коридор, все, кто находился вне своих комнат, обернулись в мою сторону.
Я быстро проносился мимо, вглядываясь в лицо каждого.
— Чин Соун?
В этот миг мой взгляд пересёкся с Нам Хвасаном, который вышел из своей комнаты, весь в поту.
На его лице застыло недоумение.
— Что ты здесь делаешь?
— Знаешь, в какой комнате живёт Ак Джупён?
— Ак Джупён? С чего вдруг он?
— Знаешь или нет?
От моего ледяного тона тот вздрогнул.
— В тридцать восьмой.
— Понял.
— Эй, да что происходит...
Проигнорировав вопрос Нам Хвасана, я словно на крыльях взлетел на третий этаж и отыскал тридцать восьмую комнату.
Бах!
К счастью, дверь оказалась не заперта, поэтому я с ходу вышиб её и ворвался внутрь.
В комнате мгновенно поднялся шум.
—...Ч-что за?!
— Ч-Чин Соун?
Четверо учеников внутри, похоже, только что весело шутили и не успели согнать с лиц улыбки.
Я сразу нашёл его взглядом.
— Ак Джупён.
Тот слегка откинулся назад, с ухмылкой глядя на меня.
Не выражая никаких эмоций, я спросил:
— Вчера ты был с Я Юл Гыком, верно? Где именно?
— С Я Юл Гыком? Он же сказал, что вас ничто не связывает.
— У меня нет времени на словесные игры. Где Я Юл Гык?
Тот язвительно расхохотался.
— А почему я должен тебе отвечать?
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...