[После битвы у Лунного квартала твоя репутация в восточном филиале достигла зенита.]
[У тебя и раньше были безупречные показатели по проценту довольных клиентов и количеству смен, а теперь, когда твой единственный достойный соперник – Чэнь Далэй – бесславно сошел с дистанции, ты вполне закономерно стал безоговорочным королем доставки восточного района.]
[Твою историю сделали главным местным инфоповодом, и теперь твое имя с благоговением передают из уст в уста больше шестидесяти курьеров восточного филиала.]
[Мало того, взрывоподобная скорость распространения сплетен превзошла все ожидания: по всей округе Бэйхая поползли легенды о таинственном «Цао Цао из восточного района».]
[Поначалу это прозвище тебя даже забавляло. Как говорится в древности: «Помяни Цао Цао, а он тут как тут». Ты посчитал это прямым признанием твоей молниеносной скорости.]
[В конце концов, какой ты к черту курьер, если не быстр? Ступай домой свиней откармливать.]
[Однако у любых легенд всегда есть нравоучительный подтекст. И если мифом о Куафу, бегущем за солнцем, старшие поколения наставляли молодежь не сдаваться на пути к цели, то историю о «Цао Цао из восточного района» ветераны курьерского ремесла использовали как предостережение для новичков: ни в коем случае не вози заказы в дальние края и уж тем более не приглашай домой жену.]
[В этот момент до тебя смутным озарением дошло, что прозвище вовсе не восхваляет твою скорость. Напротив, оно клеймит твою слабость к чужим женам.]
[Ты совершенно ошалел от такой несправедливости и, расспросив знающих людей, с ужасом осознал, до каких жутких искажений докатился изначальный слух.]
[Пройдя через дюжину пересказов, финальная версия истории о восточном Цао Цао свелась к следующему: Чэнь Далэй привез Лу Юаня к себе домой, благоверная с первого же взгляда воспылала страстью к гостю и попыталась затащить его в постель, но Лу Юань отказался от столь банальных утех, потребовав учинить блуд прямо на глазах у остолбеневшего мужа; бедняге Далэю ради сохранения семейного очага не оставалось ничего иного, кроме как зажмуриться и притвориться спящим...]
[Как и любые байки на свете, те версии, что расходятся миллионными тиражами, непременно отвечают глубинным запросам простого люда – в них как в зеркале отражаются дух и запросы эпохи.]
[Времена нынче душные, тяжелые. И потому подобная нелепая чушь – без начала и конца, в которой при малейшем напряжении извилины видна фальшь, но от которой так и веет жгучей пикантностью, – попадает прямо в нерв толпы.]
[Ты предпочел отмолчаться. Возмущаться было бесполезно: никто не собирался искренне восхищаться твоей резвостью на дорогах. А если кто-то и хвалил, то исключительно за мастерство уводить чужих жен.]
[Ты по-прежнему надрывался на заказах, и твое усердие заражало многих в филиале.]
[Хотя курьерский брат-народ в массе своей состоит из работяг, это вовсе не значит, что термин «трудолюбие» применим к каждому встречному. Здесь крутились и студенты на подработке, и потерявшие былой статус главы семейств, и парни без особой выучки, но попадались и те, кто едва наскребал на кусок хлеба, а заработанное тут же спускал на ночные посиделки в игровых клубах.]
[Ты с уважением относился к выбору каждого, никогда не навязывал своего мнения, но при этом незаметно для самого себя превратился в моральный ориентир восточного филиала.]
[Среди ребят молчаливо укоренилось убеждение: стоит стать таким же парнем, как Лу Юань, и у тебя появится та самая девушка, что искренне переживает, голоден ли ты, достойный заработок и непререкаемый авторитет.]
[Возможно, за их неудачами скрывалась неизбывная тоска уходящей эпохи и изломанные судьбы.]
[Но во все времена простой человек упорно связывал свою жизнь с надеждой на светлое завтра. Никто не хочет прозябать в темноте.]
[Замечая всё это, ты хранил молчание и просто помогал людям по мелочам.]
[Заболел у кого-то ребенок и нужны деньги в долг – выручал. В долг давали на беду, а не на бедность, и если дело касалось экстренной помощи, ты никогда не отказывал.]
[Ты искренне считал, что в могилу богатство не утащишь: раз просят – значит, надо выручать.]
[Застрял чей-то велосипед или заблокировали колеса из-за спора с охранником – ты просил одолжение у того самого лысого секьюрити.]
[Раз уж обрел столь странного «родственника», грех было не воспользоваться.]
[В остальном всё шло по накатанной: бешеный темп доставки перемежался поездками к школьным воротам с горячим обедом.]
[Общение с Шан Цинъя тоже стало куда более плотным.]
[Тебе казалось, что она бессовестно злоупотребляет твоим вниманием.]
У ворот Первой бэйхайской школы бурлила пестрая школьная толпа, выплескивающаяся наружу с последним звонком.
Точь-в-точь муравьи, спешащие из потревоженного муравейника.
На испитых лицах застыла глухая усталость, на которую никто не смел жаловаться.
Стоявший у ограды Лу Юань вдруг встретился взглядом с одной из таких симпатичных «муравьишек».
И это была вовсе не Шан Цинъя.
В зрительном контакте есть нечто загадочное: в кипящем людском море миллиарды глаз, но чьи-то чужие зрачки вдруг пробивают брешь в одинаковых мундирах-балахонах и намертво впаиваются в твое сетчатое полотно.
Люди склонны величать подобные случайности судьбой.
Однако Лу Юань отвел взгляд и продолжил шарить глазами по толпе в поисках Шан Цинъя.
Но спустя минуту он снова столкнулся взглядом с той же самой хорошенькой пигалицей.
Теперь-то до него дошло.
Никакой слепой случайности. Чистой воды умысел.
— Красавчик, а мы снова встретились, — лукаво улыбаясь, она приблизилась к нему. — Меня зовут Шэнь Цзя.
— Мы знакомы?
— Мы уже раз пять успели глазами переглянуться у ворот.
— Прости, братец. Каждый день столько народу разглядываешь – всех не упомнишь.
У школьного крыльца яблоку негде упасть, да к тому же все ряжены в одинаковые шмотки – сыщи тут нужного человека.
— Людей вокруг и правда много. Только почему-то ты выцепляешь взглядом исключительно Шан Цинъя.
— Работа есть работа. Простое совпадение.
Лу Юань, разумеется, не собирался признаваться, что таскается сюда целенаправленно.
Кто знает, до каких нелепых сплетен докатится потом школьная молва.
Впрочем, эта девчонка действительно поигрывала в шпионку, то и дело бросая на него украдкой оценивающие взгляды.
Выслеживание старшеклассницы? Занятно.
— Просто работа? — Шэнь Цзя игриво выудила из кармана смартфон с уже открытым приложением мессенджера. — Тогда могу ли я оформить предзаказ на твою доставку к каждому обеду?
— Делай заказ через приложение, система сама распределит заявку. Какая разница, кто привезет?
Лу Юань спинным мозгом чувствовал, что от этой девицы добра не жди.
Это читалось в каждой мелкой детали.
Когда она упомянула Шан Цинъя, ее бровки насмешливо взлетели вверх, а в голосе зазвучали издешливые нотки.
Подругами им точно не быть.
Хотя бы потому, что Шэнь Цзя щеголяла при полном макияже, с каштановыми кудрями до плеч, а поверх школьной формы лишь набросила куртку, из-под расстегнутого воротника которой поблескивала цепочка.
Эта модница находилась на совершенно иной орбите, нежели тихоня Шан Цинъя.
— Какой же ты недоступный, — бросила напоследок Шэнь Цзя и, круто развернувшись, растворилась в толпе.
В этот самый момент из дверей показалась запоздавшая Шан Цинъя. Завидев Лу Юаня, ее изможденное личико мгновенно озарилось сияющей улыбкой.
Лу Юань протянул ей пакет с едой.
Раньше этот простой жест удостаивался лишь смущенного, выдавливаемого из себя «спасибо».
Но времена изменились.
— Я скинула тебе сообщение еще перед большой переменой, а ты до сих пор не ответил, — обиженно протянула она, поднимая на него глаза.
— Был занят.
Вряд ли на свете найдется человек, занятый настолько, чтобы не черкнуть пару строк. Лу Юань действительно прочел и проигнорировал.
Ему просто претила мысль тратить время на пустую болтовню.
Лучше за это время сделать еще один ходовой заказ, не так ли?
— А... а впредь ты мог бы отвечать почаще?
— Нет.
— Да не нужно писать много! Хотя бы на то самое сообщение ровно в без пяти час дня... «Ты поел?» – ну отвечай же на него.
Лу Юань замер и озадаченно почесал затылок.
Вообще-то здесь крылся маленький секрет. Он ежедневно привозил сюда обед, и девушка неизменно справлялась о его собственном здоровье.
Но в самый разгар полуденного часа пик...
Ему некогда было даже присесть.
Слова Шан Цинъя падали в пустоту.
И потому она стала присылать напоминание в самую последнюю минуту обеденного перерыва.
— Я выхожу из класса в без десяти час, за пять минут добегаю до школьного ларька, цепляюсь за тамошний вай-фай, чтобы отправить весточку тебе, и еще за пять минут успеваю вернуться на урок.
Шан Цинъя жаловалась на свои тяготы вовсе не ради жалости, а ради главной цели:
— Поэтому ты должен отвечать на это конкретное сообщение, и обязательно прикладывать фото своего обеда.
— Ладно, — кивнул Лу Юань.
Человек может упорно идти к вершинам карьеры, но оставаться законченным чурбаном ему не положено.
Простое проявление доброты грело душу и оставляло приятное послевкусие.
Добившись утвердительного ответа, Шан Цинъя расплылась в счастливой улыбке и продолжила щебетать.
Да-да, ее монолог был далек от завершения.
Отчет о том, как прошел ее день, еще даже не начинался.
Шан Цинъя говорила, Лу Юань слушал.
Эти двадцать минут у школьных ворот он давно уже зарезервировал под законный перерыв.
— Сегодня дежурила по классу, поэтому освободилась чуть позже обычного.
— Разве у вас не по понедельникам уборка? — Лу Юань отлично знал расписание школьницы, подстраивая под него свой график.
Сегодня пятница, и убираться вроде бы не полагалось.
— Просто та девочка, что должна была дежурить сегодня, попросила подменить ее по личным делам.
Личные дела?
Брови Лу Юаня сошлись на переносице, в голове мелькнула смутная догадка.
— Эта девочка – парень или девчонка?
— А? — Лицо Шан Цинъя мгновенно залилось краской, она потупилась и принялась задумчиво ковырять носком туфельки асфальт.
Подобные проявления собственнического ревнивого напора выбивали ее из колеи.
Контраст между суровым парнем и такими вопросами работал безотказно.
Когда этакая «губка пропитая желчью», вроде Лу Юаня, вдруг выдавала подобное, устоять было невозможно.
Она мялась добрых полминуты, прежде чем выдавить из себя едва слышный шепот:
— Ты... ты не надумывай лишнего. Мы просто помогли друг другу.
— Я спрашиваю: парень или девчонка? — Лу Юань в упор уставился на ее пылающие щеки, и в голосе его прорезалось неподдельное нетерпение.
От такого напора Шан Цинъя и вовсе перестала поднимать глаза.
Однако внутренне ее душа совершала замысловатые пируэты.
Всякий, кто испытал на себе эту внезапно свалившуюся волну сладкой двусмысленности, поймет ее.
Это было сродни оглушительной радости: даже самый застенчивый человек в этот момент готов истошно завопить от переполняющего восторга и замахать кулаками в пустом воздухе, чувствуя, как каждая клеточка тела просит выплеснуть наружу ураган эмоций.
— Это... девочка, — выдохнула она скороговоркой, боясь, как бы Лу Юань не истолковал всё неверно.
И едва добившись ответа, Лу Юань перевел взгляд куда-то вдаль и кивнул, указывая пальцем:
— Слушай, а вон та девчонка – случайно не она?
— Что? — Шан Цинъя резко обернулась, прослеживая направление его руки.
Невдалеке стояла та самая девчонка и лукаво махала им рукой.
Заметив, что Шан Цинъя уставилась на нее, она показательно вытащила смартфон, помахала в воздухе QR-кодом WeChat и послала издалека воздушный поцелуй.

Комментарии

Загрузка...